Пятьдесят девятая маршрутка никогда не приезжает вовремя. Она или опаздывает, или появляется с опережением — как бывший, когда уже и не ждёшь. Но вот, в этот день она пришла почти по расписанию. Я даже удивилась. Подошла, села на сумку у остановки — думала, дождусь вторую, более свободную. Но люди начали вставать, шевелиться, один за другим — в сторону подъехавшей маршрутки. Вроде бы и дождь, вроде бы и не вечерний час пик — а все будто сговорились.
Я пошла следом. Не потому что очень надо, а потому что иначе стоять тут ещё полчаса.
Водитель приоткрыл дверь — и это был момент истины. Уже на ступеньках было видно, что внутри — хаос. Люди стояли впритык. Кто-то держался за поручень, кто-то за куртку соседа, кто-то просто не держался, потому что и так зажат.
Я вошла. Ну как — меня втолкнули. В лицо пахнуло смесью чужих тел, кондиционера, мокрых курток и чего-то мясного. Кто-то сразу рявкнул:
— Дальше проходите, чё у двери-то встали?
— А куда дальше? Там уже стоят.
— Ну и ты стой, чё орёшь, — ответил кто-то из центра салона.
Я стояла, зажав сумку между коленями, одной рукой ухватилась за поручень. Давление было такое, что дышать приходилось боком. Сзади кто-то с рюкзаком тыкал мне в спину, сбоку мужчина в пиджаке пытался повернуться и смотреть в окно, не глядя мне в лицо.
— Извините, вы мне сейчас локтем прямо в рёбра, — сказала я мужчине.
— А ты думаешь, мне тут просторнее, что ли? — ответил он. — Это не я, это маршрутка такая.
— Маршрутка — это понятно. Но вы можете хотя бы не давиться?
Он ничего не сказал. Просто отвернулся.
Через пару минут стало жарко. Очень. Как в сауне. Люди начинали снимать шарфы, открывать молнии, фыркать.
— Водитель, откройте люк! — крикнул кто-то сзади.
— Ага, щас! — ответил водитель. — Вчера просили закрыть, сегодня открыть. Мне ещё прыгающим быть между сиденьями?
— Да потому что дышать нечем! Тут уже кто-то в обморок может упасть!
Я снова пошевелилась, пытаясь найти хоть кусок пространства. Не вышло. Сумку уже держала прижато, почти на груди.
— Сколько можно стоять в этом коридоре?! — вырвалось у женщины слева от меня. — Я уже двадцать минут как вошла — ни шагу вперёд!
— Потому что сзади всё заполнили, как муравьи. Ещё бы кто с багажом зашёл — и крышка, — сказал парень рядом.
— Надо, чтобы водитель никого больше не брал. Куда уже?!
— Да он и не видит. Он там — в кабине, как в другой реальности.
— А мы тут — как в консервной банке. Только больше кричим.
Остановка. Дверь открылась — влезают ещё двое. Один с коробкой, другой с женой. Люди начали реально кричать:
— Куда вы?! Вы что, не видите?!
— Я до следующей только! — выкрикнул мужик с коробкой.
— Да нам всем — до следующей! Но теперь никто туда не дойдёт!
Кто-то попытался выйти. Не вышло.
— Я не понимаю, почему мы как скот возим себя — и молчим, — пробормотала женщина с пакетом у окна. — Это ненормально.
— Потому что все торопятся. А кто не торопится — не может дождаться нормального транспорта, — ответил кто-то ей.
— А можно я просто дышу?! Мне бы это — пока хватило, — пробормотала я. — Без философии. Просто — воздух.
И тут кто-то сказал очень тихо, почти шёпотом:
— Никто здесь не живёт. Мы все просто добираемся.
Вот и вся философия. Все просто пытаются дотянуть. Не в обморок упасть. Не поругаться насмерть. Не раздавить кого-то в попытке удержаться.
Мы ехали ещё пятнадцать минут. Все стояли. Никто не сел. Но вдруг — стало чуть спокойнее. Как будто в этом общем неудобстве — все признали факт: нам сейчас одинаково хреново. И никто не виноват.
Иногда это — уже облегчение.