Заслуженный тренер России Валентин Пушкарёв рассказывает белгородскому журналу «Спортивная смена» о своём пути, самых тяжёлых моментах карьеры и силе единоборств
«Не бью мешок, а рву»
— Валентин Петрович, вы ведь выросли на берегу Селигера в Тверской области. Как попали в Белгород?
— Любовь к спорту, и боксу в частности, мне привил мой земляк, тяжеловес Анатолий Максимов. Он в то время в Ленинграде занимался боксом. Я играл у себя в районном ансамбле на соло-, ритм-гитаре, вокалом занимался. И вот когда он приезжал к нам, то чуть кто‑то захулиганил, он аккуратно так хлоп – и просто выкидывал хулигана прямо за забор. Я тоже мог за себя постоять, но чтобы так красиво это делать… Прямо без замаха. Думаю: «Ёлки-палки, как классно. Рука на плече, бац – и нокаут».
Я поэтому изначально тоже планировал в Ленинград ехать. Окончил школу, уже каникулы наступили. Приехал мой брат. Он тогда уже учился в Белгородском технологическом институте строительных материалов им. И. А. Гришманова (сейчас – БГТУ им. В. Г. Шухова – прим. ред.). В Белгород он поехал, потому что тут жил наш крёстный отец, воевавший на Курской дуге, – Иван Иванович Пушкарёв. Он был командиром танка, тонул тут под Масловой Пристанью, горел в танке.
Сначала жил в Баку, а потом его перевели в Белгород. Вот он брата моего сюда и позвал. И потом уже брат приехал ко мне и говорит: «Поехали в Белгород, вместе жить будем». Я спросил: «А бокс в Белгороде есть?» Он сказал да, хотя на самом деле ничего об этом не знал. Просто обманул, чтобы я поехал. Слава Богу, получилось так, что бокс здесь был!
В Белгороде я сразу узнал, что есть школа «Спартак», есть Валентин Иванов – родоначальник нашего бокса. Пришёл в зал и соврал ему, что уже занимался. Думал, не возьмёт: всё‑таки почти 18 лет мне было.
Между нами такой диалог состоялся:
— Боксом занимался?
— Да!
— Бои есть?
— Да!
— Сколько?
— Три боя!
— Сколько побед?
— Две!
— Ладно, оставайся!
Зачислил меня в основную группу мастеров. Вячеслав Лушников, Иван Бондарев, Владимир Беседин, много известных. На первой же тренировке Валентин Денисович увидел, как я бью мешок: не бью, а просто рву его. Здоровья же много. Колхозный парень: перекладина, гири, штанги – всё для меня было родным. Кроссы постоянно бегал, лыжные гонки выигрывал в школе.
Он спрашивает: «Ты левша? Тогда становись возле мешка и бей правой». Поставил возле себя и сказал бить, пока не надоест. И я бил, бил, не останавливался. Он же видит даже спиной. У меня уже рука отваливалась. Пришёл домой после первой тренировки к тётке – жил у неё на 1-м курсе – и не могу вилку и ложку держать. Она спрашивает: «Валя, что с тобой? Ты чего другой рукой ешь?» Соврал, говорю: «Я же левша. Мне тренер сказал левую руку разрабатывать, вот даже есть ей буду».
Пушкарёв – как из пушки
— В Белгороде поступил на спортфак. Уже на седьмой тренировке провёл первый бой. Был «Открытый ринг», Иван Бондарев меня секундировал. Говорит: «Покажи правый в живот, а левый сбоку сразу бей». Соперник был у меня опытный, боёв 5–10 у него уже было, если не больше. Я вышел, слышу крик из угла: «Сразу!» Бух и всё. Семь секунд бой длился. Иванов тогда говорит: «Победил Пушкарёв – как из пушки!»
— А каким был Валентин Иванов? Для многих путь в бокс начался именно с него.
— Я с ним был в очень хороших отношениях. Когда мы ездили на соревнования, он всегда жил со мной в комнате. Спрашивает: «Храпишь?» Говорю: «Нет». Он: «Значит, будешь со мной». Я достаточно близко его знал. Сам он боксёром ведь фактически не был. Он был лыжником, но имел первый разряд по боксу. И техника, которую он показывал нам, была далека от идеальной.
Я учился на таких, как Беседин, Бондарев, Лушников, рос на них. Они были мастерами спорта. Вячеслав Лушников был призёром чемпионата СССР. Они в полную силу меня били, поэтому я быстро вырос. Сейчас часто щадят детей, но нет, надо тренироваться с сильными, с теми, кто сильнее тебя. Вот тогда будет рост.
— Когда удалось всё‑таки заполучить звание мастера спорта?
— 15-й бой у меня был уже на Всесоюзном турнире во Львове – финальный, мастерский бой. Но там просто засудили, отдали победу местному, чтобы присвоить мастера спорта. Так везде было принято – поддерживать своих. Но тут было просто внаглую. Они ещё и относились предвзято. Я только начал, исполнилось 18 лет, 15 боёв и уже мастер спорта – рано.
Мастера в итоге я получил через три года и 10 месяцев после начала занятий. Всесоюзный турнир был в Донецке: четыре боя – четыре нокаута. А потом были уже армейские турниры, международные соревнования. Два раза выигрывал чемпионат Москвы, признавали лучшим боксёром Москвы, два международных турнира в Риге.
А вот на чемпионат СССР не попал, хотя дважды к нему готовился. В первый раз сломал себе палец. А второй раз был просто глупейший. Надел новые кеды и натёр водяную мозоль. Как обычно, проколол. А дальше – температура под 40, абсцесс. И со сборов домой…
«Желание учить, а не поучать»
— А помните самый тяжёлый бой?
— Финал чемпионата Москвы в 1982 году. Соперник – перворазрядник по фамилии Подтынный. Я уже был мастером спорта. У меня 4-й бой на турнире. И вот я кулаки в перчатках себе разбил, а он не падал. Просто деревянная голова. Бой остановили досрочно в 3-м раунде, потому что ударов было очень много. Я просто не знаю, что в нём было, как он это выдерживал. Обычно один удар чистый и всё – бой закончился. А тут даже после боя в туалет иду, и мужик какой‑то говорит: «Да… Голова тебе сегодня в соперники попалась крепкая». Этот бой был для меня самым изнурительным и непонятным. Попадаю, бью, я выиграл. Но он ведь так и не упал. Это было удивительно.
Меня оставляли в Москве как лучшего спортсмена, как тренера. Квартиру предлагали. Я женат уже был. Дочка у меня родилась на тот момент. Со сборной нужно было ездить по всем соревнованиям. В общем, видели во мне перспективу. Но я не согласился. Потому что пробыл в Москве год во время службы после института – у меня от этого муравейника просто голова пухла. Приехал в Белгород. Устроился сначала тренером в Шебекино, и через полгода Валерий Орлов меня пригласил в открывшийся дворец спорта «Космос». Начали выезжать с воспитанниками на международные турниры.
— А почему решили пойти в тренеры? Далеко не каждый большой спортсмен обладает талантом тренера.
— Всегда хотел стать прежде всего тренером или учителем. А уже потом спортсменом. Так было с детства. Так как занимался спортом, то научить я мог только ему. Желание учить – первое, что родилось у меня в душе. Не поучать, а именно учить. Передавать знания тем, кто смотрит на тебя. Помогать быть на правильной стороне.
Как только кикбоксинг у нас в стране появился официально, я сразу понял, что это моё. Ещё когда боксом занимался, втихаря увлекался карате. Всегда было интересно, чтобы человек в бою мог работать и руками, и ногами. Но вот борьба мне совсем не нравилась. Я знал всю терминологию. И когда были какие‑то рекламные кадры из‑за границы про кикбоксинг – всегда очень интересно было. Больше вариативности, чем в боксе, больше возможностей показать свои данные.
Сначала у нас не было никакой федерации. Шёл 1989 год. Я работал в «Космосе» и открыл секцию по кикбоксингу. У меня в группе было 200 человек одновременно. Когда пришли в большой игровой зал на втором этаже – ребята в два ряда стояли. Отсев был мощный.
В 1993 году открыли официально федерацию бокса и кикбоксинга. Я стал её президентом, но ненадолго. Понимал, что президент – это не тот, кто тренирует и организует, а тот, кто даёт возможность всё это делать. Поэтому у меня президентом был Иван Васильевич Ефремов из организации профсоюзов, затем Валерий Васильевич Пучков – бывший глава УВД Белгородской области. Это люди, которые могли помочь с организацией.
«Как посыпались эти иностранцы»
— В кикбоксинге вы были настоящим триумфатором, в 1997 году уже стали старшим тренером сборной России….
— Да, дела у нас шли хорошо. У ребят было огромное желание. Появились мастера спорта, выигрывали. Всё определяла хорошая школа бокса. Потому что в кикбоксинг приходили люди из карате. Поднимают ногу, и всё – сразу бей. Помню, когда в первый раз вывез сборную России на чемпионат мира в Дубровник в Хорватию в 1997 году в разделе лоу-кик. Я посмотрел на соперников, там каратисты, и говорю: «Пацаны, жертвуем ногами – сразу бьём навстречу. Чёрт с ним с этим лоу-киком». Как посыпались эти иностранцы! В финале из 12 человек 10 россиян.
Сборную России я тренировал с 1997-го до 2017 го. Вначале это был фулл-контакт, затем лоу-кик и дольше всего в разделе К-1. Мы за всё это время почти не проигрывали ни мир, ни Европу. Было только два политических проигрыша. Просто отнимали победу. Ссор тогда было много. Особенно с Энио Фальцони (бывший президент Всемирной ассоциации организаций кикбоксинга – прим. ред.), царствие ему небесное. Помню, кричали друг на друга. Хоть и русский мат был, но он всё понимал.
Политические поражения – самые тяжёлые. Это просто вредительство. Недоработки не так обидны: мы их исправим, разберём, проанализируем. В былые времена, до 2014 года, политики было мало.
«Раша, ноу билет! Заходи так!»
— К слову о политике: сейчас спортсменам предлагают выступать под нейтральными флагами. Для многих это единственный шанс выступить на международных соревнованиях. Как к этому относитесь?
— Я бы никогда не согласился на любые звания, призы, зная, что такие же, как ты, пацаны, гибнут за то, чтобы я свободно ходил по земле, занимался спортом. А ты продаёшь Родину, грубо говоря. Вот моё отношение к этому было, есть и будет. Ни за что! И не понимаю тех, кто готов выступать под нейтральным флагом, без гимна. Говорят: «Мне медаль нужна, я всю жизнь отдал спорту». Но ребята на передовой жизнь отдали для того, чтобы тебя сейчас защитить, чтобы ты ехал на этот чемпионат. Тем более я знаю, как иностранцы всё это проводят…
— Всё чаще в глаза бросается полярное отношение к образу бойцов в профессиональных единоборствах. Если у многих европейцев это экспрессия, могут ударить на дуэли взглядов, то у наших обычно сдержанное поведение, скромность. Это заложено в нашей школе единоборств?
— Думаю, проблема кроется в воспитании, обществе, в котором человек живет. Если кто‑то считает себя высшей расой, так и получается. Всё перевёрнуто и поставлено с ног на голову. Праведное делают греховным, и наоборот. Так и есть. Но не всё пропало. Помню, когда заходили в Париже в Лувр, у меня была футболка с флагом России и Путиным. Человек на входе закричал: «О, Раша!» Я ему говорю: «Где билеты купить?» Он кричит: «Раша, ноу билет! Заходи так!» Хорошие люди везде есть. Их много, хотя и не большинство.
Ребята, ради которых хочется жить и работать
— У вас колоссальное количество воспитанников, которые добились почти всего в спорте. А помните, кого бог больше всего наградил талантом?
— А я даже могу и не копаться в памяти. Это Володя Пыхтин (мастер спорта международного класса, пятикратный чемпион России, победитель первенства мира, чемпион Европы – прим. ред.). К сожалению, заслуженного мастера спорта ему не дали. Раньше звание могли присвоить и по очкам – у него их перебор. А потом сделали так, что нужно было выиграть чемпионат мира, а этой победы не было. Но у него невероятный талант и трудолюбие. Талантливейшим был и Сергей Поливода (чемпион России, чемпион Европы, в 2009 году трагически погиб в автокатастрофе – прим. ред.). Это ребята, ради которых хочется жить и работать, и ничего для них не жалеть.
— Помните, что чувствовали, когда узнали о гибели Сергея?
— Когда мне сообщили, я был на чемпионате России. Прилетел в Москву и должен был пересесть, чтобы лететь дальше. Чувствовал боль. Пошёл в бар, граммов, наверное, 200 водки выпил. Сижу, плачу. Не спал, ничего не мог делать. Там вокруг говорят: «Не вас ищут? Рейс уже на 15 минут задерживают». А я был словно в отключке. Потом всё‑таки улетел.
Никому бы не желал такого… Это родной был для меня человек. Внимательно слушал, старался, очень правильно относился ко мне. Неправильно то, что бесшабашно относился к себе. Машина эта… Не хочу вспоминать даже. Больно.
— Вы сейчас хотите построить свой зал?
— Да, я построил уже 14 залов. Заходил в них и полностью оборудовал. Конечно, помогали друзья. Но я всегда сам в них работаю и день и ночь. Варю, строгаю, лужу и паяю. Сейчас тоже делаю один из таких залов. Пока ничего не могу планировать. Единственное, что я знаю, меня попросили назвать зал моим именем. Я не имею права запрещать.
— Формально вы ведь уже на пенсии. Стали меньше тренировать?
— Бывает усталость такая, что неохота идти на работу. А когда приходишь, понимаешь: это моя жизнь. Вот сейчас в Челябинске собираются легенды кикбоксинга. Мои ученики и главные тренеры. Как не поехать на несколько дней? Жена тоже говорит: «Это твоя жизнь. Если сейчас остановишься, сядешь на завалинку – всё, стимула не будет в жизни». Если никому не буду нужен, то и себе самому не буду нужен. Поэтому пока есть возможность, есть руки и потребность во мне у благодарных и нуждающихся людей, в моём опыте и знаниях, чувствую себя настоящим мужчиной.
«Тебя будут бить так, чтобы ты не встал»
— А осталась какая‑то цель или мечта, которую не удалось исполнить?
— Я хотел, чтобы у нас был олимпийский чемпион. Это мечта любого тренера. Но так как кикбоксинг не олимпийский вид и в ближайшее время им не станет – эта мечта неосуществима. С этим приходится мириться.
А результатами я доволен. Более 60 мастеров спорта, 16 из них международного класса, 5 заслуженных. Из того, что прожито, ничего не изменить. Хотелось бы, чтобы отец и мать жили, но это невозможно. Я понимаю, что в мире, который послан нам Богом, нужно жить и решать те вопросы, которые поступают.
— А если бы у вас спросили – почему бокс и кикбоксинг? Чем эти виды спорта важны? Почему их стоит выбрать? Вы ведь посвятили им всю жизнь.
— Они ближе к жизни. Жизнь, в принципе, не такая уж радужная. Жёсткая, а порой и несправедливая. Ребёнок должен быть готов к этому. Готов защитить честь свою, честь близких. Для этого нужны умения. Такие виды спорта, как футбол, волейбол, баскетбол, прекрасны, но они не учат этому. Выходя на ринг, человек всегда перед боем боится, чувствует страх, адреналин. И всё время это преодолевает – фактически на протяжении всей спортивной жизни.
Да, есть страх перед дистанцией у бегунов, у велосипедистов, у футболистов перед выходом на поле. Но тут совершенно другое. На ринге понимаешь, что тебя будут бить так, чтобы ты не встал. Сопернику нужна яркая победа, чтобы зубы повылетали. Ты об этом думаешь и это преодолеваешь. Человек, который умеет преодолеть собственный страх, свой рефлекс самосохранения – он боец. Он готов к жизни, даже к жестокой. И он точно не будет бояться в трамвае или автобусе поставить на место хулигана, который обижает бабушку. Я думаю, это важнее для жизни. И вообще, весь этот азарт, холодок в груди вдохновляет на жизнь.
Беседовал Сергей Шевченко