Дмитрий Желтов выглядел так, будто только что вынырнул из погони по болотам другой планеты — молодой, рыжий, с яркими веснушками, в облезлом кожаном комбинезоне и старом гоночном шлеме, когда-то, возможно, белом, а теперь заляпанном свежей землёй и копотью. Его облик сразу выдавал безрассудного романтика и отчаянного пилота. В глазах — блеск азарта и упрямства, в каждом движении — уверенность человека, который не просто собрал свой «звездолёт» из подручных труб и моторов, но и приручил его.
Он не нуждался в лакированной форме или блестящих погонах — вся его суть кричала о свободе, оскорблённой логике тех, кто считал невозможным летать на подобном. Управляя безумной машиной с рёвом и визгом, он словно сливался с ней, превращаясь в часть её нервной системы. Дмитрий не был простым механиком или пилотом. Он был анархистом от инженерии, авантюристом с руками, пахнущими маслом, и сердцем, жаждущим скорости. В грязи и шуме, в рывках и виражах, он был собой — неудержимым, живым, настоящим.