Илья с силой захлопнул дверцу такси, раздражённо глядя на серую пятиэтажку. Двадцать лет он не переступал порог этого дома и не собирался, если бы не смерть отца. Подъезд встретил знакомым запахом варёной капусты и кошек. На третьем этаже он достал ключи, полученные в нотариальной конторе, и застыл, услышав скрип двери напротив.
— Илюша? Это ты? — тихий женский голос заставил его обернуться.
В дверном проёме стояла хрупкая женщина лет шестидесяти пяти, опираясь на трость. В глазах ее светилось удивление.
— Наталья Сергеевна? — узнал он соседку. — Вы... всё ещё здесь.
— А где же мне быть? — она слабо улыбнулась. — Соболезную тебе. Твой отец был хорошим человеком.
Илья сжал губы. «Хорошим человеком». Отец, который променял их с матерью на бутылку. Который пропивал каждую копейку и звонил только чтобы занять денег.
— Спасибо, — сухо ответил он. — Мне нужно осмотреть квартиру. Решить, что с ней делать.
— Конечно, — Наталья Сергеевна замялась. — Просто... ты разве не говорил с нотариусом?
— Говорил. Получил ключи и документы о смерти. Квартира переходит мне как единственному наследнику.
Женщина побледнела.
— Но... завещание. Виктор Степанович составил завещание.
Илья нахмурился.
— Никакого завещания нет. Нотариус проверил. Я продаю квартиру, Наталья Сергеевна. Можете попрощаться с ней.
Он открыл дверь и вошёл, оставив растерянную соседку в коридоре.
***
Квартира казалась меньше, чем в детстве. Обшарпанные стены, потрескавшийся паркет, старая мебель. Но чисто. Неожиданно чисто для алкоголика. На стене висели его школьные фотографии — Илья и не подозревал, что отец их сохранил.
В шкафу он нашёл папку с документами. Среди квитанций и справок обнаружилась пачка чеков из аптеки и медицинский договор. Отец лечился от цирроза. Судя по датам — последние два года.
Зазвонил телефон. Риелтор уже нашёл покупателя, готового взять квартиру без долгого ремонта.
— Отлично. Оформляйте сделку, — Илья обрадовался, что всё решится быстро.
Вечером в дверь постучали. Наталья Сергеевна стояла на пороге, держа в руках бумаги.
— Извини за беспокойство, но я должна показать тебе это, — она протянула ему конверт. — Копия завещания твоего отца. У меня второй экземпляр.
Илья пробежал глазами документ. Отец действительно завещал квартиру Наталье Сергеевне Климовой. Дата — три месяца назад.
— Это подделка, — отрезал он. — Нотариус сказал, что завещания нет.
— Виктор ходил к другому нотариусу. Можешь проверить, там все печати.
— И с чего бы отцу оставлять квартиру вам?
Наталья Сергеевна опустила глаза.
— Последние три года я ухаживала за ним. Когда начался цирроз, ему стало совсем плохо. Я готовила, стирала, возила по больницам...
— За деньги? — перебил Илья.
— Нет, — она покачала головой. — По-соседски. Ты же знаешь, я на инвалидности после аварии. Пенсия маленькая, но я и сама нуждалась в помощи. Виктор чинил мне кран, помогал с тяжёлыми сумками. Это было... взаимно.
Илья рассмеялся.
— И теперь вы хотите забрать единственное, что у меня осталось от родителей? Квартиру, за которую платила моя мать, пока отец пропивал всё?
— Илья, я понимаю твою обиду, но...
— Нет, не понимаете! — он повысил голос. — Двадцать лет я не получал от него ничего, кроме просьб о деньгах. Матери пришлось работать на двух работах, чтобы оплатить мне институт, пока он тут...
— Он изменился, — тихо сказала Наталья Сергеевна. — Последние годы не пил совсем. Гордился тобой. Показывал мне твои фотографии из соцсетей.
— Завтра приедет покупатель, — Илья взял себя в руки. — Я не собираюсь отказываться от сделки из-за какой-то бумажки. Если хотите судиться — пожалуйста.
Он закрыл дверь, оставив женщину в подъезде.
***
Ночью Илья не мог уснуть. Он открыл ноутбук и вбил в поисковик имя нотариуса из завещания. Контора существовала. Можно было позвонить утром и проверить.
Встав с кровати, он начал перебирать вещи отца. В ящике стола нашлись старые конверты. Письма от матери, которая писала отцу даже после развода. Фотографии Ильи в школьной форме, на выпускном, с дипломом. И ещё кое-что — блокнот с записями.
«Отдал Н.С. за лекарства — 4000».
«Должен Н.С. за капельницы — 6500».
«Н.С. купила продукты, отдать из пенсии».
Записи тянулись на несколько страниц. Отец скрупулёзно фиксировал каждую копейку, которую был должен соседке. Последняя сумма в конце была обведена красным:
«Общий долг Н.С. — 156 740 р.»
Утром Илья позвонил нотариусу. Завещание оказалось подлинным. Он сидел на кухне, глядя в окно, когда раздался звонок от риелтора.
— Покупатель будет через час. Вы подготовили документы?
Илья молчал, перебирая в уме цифры из блокнота отца.
— Илья Викторович? Вы на связи? Вы в порядке?
— Да нет, не все в порядке, — наконец ответил он. — Извините, но сделки не будет. Я ошибся. Эта квартира мне не принадлежит.
***
Наталья Сергеевна открыла дверь не сразу. Она выглядела осунувшейся, будто не спала всю ночь.
— Это вам, — Илья протянул ей папку с документами. — Я проверил завещание. Оно настоящее.
Женщина недоверчиво взяла бумаги.
— Но... ты говорил про суд.
— Я нашёл записи отца. Он вёл учёт всего, что вы для него делали. Получается, он не просто так завещал квартиру. Он был вам должен.
— Нет, — она покачала головой. — Я никогда не просила его возвращать деньги. Это были не займы.
— Но он считал иначе, — Илья впервые за эти дни улыбнулся. — Знаете, моя мать всегда говорила, что у отца своеобразное чувство долга. Оказывается, она была права.
Наталья Сергеевна растерянно смотрела на документы.
— Я не могу... эта квартира должна быть твоей.
— А по закону она ваша, — Илья пожал плечами. — Впрочем, если вы настаиваете на отказе, я бы хотел кое-что предложить.
— Что именно?
— Давайте сделаем так: квартира остаётся вам, но с правом пожизненного проживания. После вас она перейдёт мне или моим детям. А пока... может, я мог бы иногда приезжать в гости? Кажется, у нас с отцом осталось много непрочитанных страниц.
Наталья Сергеевна улыбнулась сквозь выступившие слёзы.
— Он был бы рад. Очень рад.
Они стояли в подъезде — сын алкоголика и хромая соседка — связанные долгом, который оказался сильнее обид и тяжелее денег.