Географическая головоломка.
Помню, как в школе учительница показала глобус: «Вот Антарктика, дети!» — ткнув пальцем в белое пятно. Позже в атласе я прочитал: «Антарктида». «Опечатка?» — подумал тогда. Лишь годы спустя я понял: это не ошибка, а великая географическая загадка. Почему даже ученые иногда запинаются, произнося эти слова? И как два понятия, разделенные одной буквой, стали сиамскими близнецами картографии? Давайте распутаем этот узел вместе.
Земля и Океан.
Представьте огромную заснеженную чашу. На ее дне лежит Антарктида — континент размером с полторы Европы. Это царство абсолютного холода, где лед толщиной с Эверест скрывает под собой горные хребты и вулканы. Здесь нет городов, деревьев или рек — только ветер, вырезающий причудливые узоры на снежных дюнах.
Теперь расширьте взгляд. Видите синеву вокруг материка? Острова, увенчанные ледниками? Бескрайние воды, где плавают айсберги-великаны? Это и есть Антарктика — огромное пространство к югу от 60-й параллели. Если Антарктида — ледяное сердце, то Антарктика — его дыхание, его живая аура.
Однажды полярник сказал мне: «Антарктида — это адрес. Антарктика — весь почтовый округ с морями и островами». Это сравнение осталось со мной навсегда.
Почему путаница стала всемирной?
За годы изучения полярных регионов я выделил три причины этой всемирной неразберихи:
Созвучие
Слова «Антарктика» и «Антарктида» похожи как две снежинки под микроскопом. Мозг ленится улавливать разницу — особенно когда вокруг столько «античных» терминов. Помню, как коллега-биолог признался: «Я десять лет писал "Антарктика" в отчетах, пока рецензент не указал на ошибку».
Миф о белой пустыне
Многие уверены: «Там везде только лед, зачем различать?». Это все равно что называть лес и парк одинаково — ведь «там везде деревья». Но представьте: на материке выживают лишь лишайники, а на островах Антарктики кипит жизнь — пингвиньи базары, мычащие морские слоны, крики поморников.
Цепная реакция ошибок
Даже серьезные издания грешат неточностями. Читал недавно: «Ученые в Антарктиде изучают китов». Но киты-то плавают в океане Антарктики! Подобные ляпсусы множатся как вирус, сбивая с толку миллионы.
Два мира за одной широтой.
Когда я впервые попал на Южные Шетландские острова, рассказал мне один полярник, его поразил контраст:
Антарктида встретила меня молчанием. Воздух звенел от тишины. Под ногами хрустел снег возрастом в тысячелетия. Лишь ветер выл на станции «Восток», где столбик термометра падает до -89°C. Здесь время замерло — как в гробнице фараона.
Антарктика же дышала жизнью. У острова Кинг-Джордж вода кипела от криков пингвинов Адели. Тюлени лениво грелись на льдинах, а над морем Росса взлетали альбатросы с трехметровыми крыльями. Климат здесь мягче — летом термометр иногда показывает +5°C.
Кто разлил чернила на карту?
Путаница уходит корнями в прошлое. Когда Беллинсгаузен и Лазарев увидели берега материка в 1820 году, газеты писали: «Русские достигли Антарктики!». Термин «Антарктида» закрепился лишь в XX веке.
Антарктика же рождалась в кабинетах ученых. Им требовалось имя для всего региона южнее Полярного круга — так появилось это звучное слово от греческого «арктос» (медведь) с частицей «анти» (против). Вышло поэтично: «Земля против Медведицы» — ведь над Северным полюсом светит созвездие Большой Медведицы.
Две ипостаси холода.
Стоя на палубе ледокола, я смотрел, как солнце золотит вершины материка. Антарктида казалась неприступной крепостью, хранящей тайны ледникового периода. А вокруг нее танцевала Антарктика — живая, шумная, пахнущая соленым ветром и криками птиц.
Эти имена путают не из-за невежества. Они — как два измерения одного чуда: безмолвное величие земли и жизненная сила океана.
Как писал полярник : «Антарктида — алтарь вечности. Антарктика — путь паломника к нему».
Забавный парадокс: российская станция «Беллинсгаузен» стоит на острове Кинг-Джордж. Географически это Антарктика, но туристы упрямо пишут в блогах: «Побывали в Антарктиде!». Даже на пороге ледяного материка миф живёт.