«Когда ты боишься жаб, а живёшь в деревне»
Когда живёшь всю жизнь в городе, общение с животными происходит в основном в зоопарках — ну, не считая домашних кошек, собак, хомяков и прочих клеточных-пушистиков.
А вот на природе фауна у тебя буквально под ногами, над головой и даже в сапоге — и постоянно обновляется. То ласточки вывели птенцов и кружат хором над крышей. То скворцы прилетели — хотя этих и в Москве теперь полно. Крыски шмыгают туда-сюда, мыши гуляют по кухне, лиса с лисятами бежит по обочине, заяц – да-да! — перебегает поле, пугаясь всего подряд.
На полянке, где клубнику собираешь, — следы кабанов. Тут уже не до ягод, тут бы до машины добежать. А на чердаке поселилось семейство ласок — милые, юркие, но только цыплят лучше не выпускать, пока они "дома".
Бобёр на пруду плотину строит, аисты и цапли мимо пролетают, скопа высматривает зазевавшегося птенца, и только бдительный Петрович с огорода кричит:
— ОПАСНОСТЬ С ВОЗДУХА! — ну, чтобы кур спасти.
И вот приходит особенное время. Время лягушек. И жаб.
Да-да, мой дорогой читатель — это отдельный сезон. И особенно ужасный для меня.
Я боюсь жаб. Лягушек тоже. Даже сейчас, когда пишу эти строки, у меня мурашки по спине и мерзкий ком в горле. Холодная, склизкая, болотного цвета гадость, которая прыгает, внезапно появляется и (ужас-ужас) касается тебя...
Фуууу!
Вот, казалось бы — с пауками уже как-то научилась сосуществовать. Даже с мышами. Но с жабами — нет. Ни при каких условиях. И если судьба решила закалить мой характер, то она зашла слишком далеко.
Сначала всё было терпимо. В огороде попадались жабки — ну, неприятно, но можно просто отойти в сторонку. В теплице — однажды на грядке сидела, я пошла за водой, пришла — она уже ушла. Можно жить.
Но тут Маша заявляет:
— Мам, пришло время выпускать карасей в пруд. Восстанавливаем экосистему!
Ну что ж. Мы — за науку. Я, Маша и маленький Миша берём ведро с 8 карасями, спасёнными зимой, и идём до ближайшего пруда.
Идти минут 15. Солнце светит. Очки не надела — "мы же быстро, туда-сюда".
Карасей торжественно выпускаем, машем им ручкой — "плывите, детки, живите долго!"
Разворачиваемся уходить.
И тут Миша говорит с восхищением:
— Мама, смотри, какая у тебя маленькая лягушечка на туфельке!
Я смотрю вниз… и всё. Весь мир исчезает.
Там — АД. Всё живёт, шевелится, прыгает. Кочки — усеяны лягушатами. Травинки — обвешаны лягушками. Камни — усеяны прыгающими, визжащими, квакающими комочками.
И по центру этой лягушачьей Вавилонской башни стою я.
В туфлях. На босу ногу.
Я хочу закричать. Не могу.
Хочу убежать. Не могу.
Стою, как памятник самой себе: «Женщина и её фобия».
Маша видит моё лицо — лицо человека, в котором отключился Wi-Fi с реальностью.
Она хватает меня за руку:
— Мама, смотри только на меня. Иди только на мой голос. Не думай, не смотри вниз. Просто шагай.
Как в кино про спасение.
Дальше — туман. Помню, как очнулась уже на дороге, босая, туфли — в руках у Маши. Дома — душ. Долгий. Валерьянка. Много. Коты тоже приложились.
Туфли? В пакете. До сих пор.
И каждый раз, когда достаю что-то с верхней полки в кладовке, они там... шуршат.
И я вздрагиваю.
Когда-нибудь я наберусь сил и выброшу эти туфли. Но, если честно, они мне всё ещё немного мстят — иногда снятся по ночам, как прыгают по полу. В паре с жабой.
Но Даша из Придорожья — она не сдаётся. Даже если у неё под ногами… ква-ква.
Подписывайтесь и следите за моими новыми эпизодами