Вечер синий, сумрачно-пустой. В горле ком, и кажется – не мой. Тень легла на душу, как печать, И не хочется ни жить, ни ждать. Белый свет, как кашель, надоел, Мир – лишь грязный, блёклый холст. Сердце бьется, словно дикий зверь, В клетке боли, что теперь – лишь злость. Слез не будет. Выплакано всё. Лишь усталость, словно пелена. Завтра будет, знаю наперёд, Та же мука, та же тишина. В зеркалах – чужое отраженье, Глаз пустых, как выжженная степь. Жизнь – дорога, но без продолженья, И в конце – невидимая смерть. Ночь наступит, и забрезжит страх, Тонкой нитью, держит у порога. Только знаю: смерть в моих руках, В ней – покой, и нет уже тревоги.
Вечер синий, сумрачно-пустой.
В горле ком, и кажется – не мой.
Тень легла на душу, как печать,
И не хочется ни жить, ни ждать.
Белый свет, как кашель, надоел,
Мир – лишь грязный, блёклый холст.
Сердце бьется, словно дикий зверь,
В клетке боли, что теперь – лишь злость.
Слез не будет. Выплакано всё.
Лишь усталость, словно пелена.
Завтра будет, знаю наперёд,
Та же мука, та же тишина.
В зеркалах – чужое отраженье,
Глаз пустых, как выжженная степь.
Жизнь – дорога, но без продолженья,
И в конце – невидимая смерть.
Ночь наступит, и забрезжит страх,
Тонкой нитью, держит у порога.
Только знаю: смерть в моих руках,
В ней – покой, и нет уже тревоги.