Я никогда не думала, что роды могут быть таким испытанием. Не потому, что боюсь боли или операции — к плановому кесареву я была готова. Но миома, которую обнаружили ещё во втором триместре, не давала покоя. «Большая, но не критичная», — успокаивали врачи. Однако в голове крутилось: «А вдруг что-то пойдёт не так?»
В день операции я проснулась с твёрдым желанием поскорее встретиться с сыном. Но когда меня повезли в операционную, ноги стали ватными. Холодный стол, яркий свет, суета вокруг — всё казалось чужим и пугающим. Анестезиолог шутил, пытаясь отвлечь, но я лишь стискивала зубы, пока игла входила в спину.
Сначала — онемение, потом лёгкое головокружение. Я не чувствовала боли, только странное давление, будто кто-то перебирает что-то внутри. И вдруг — крик. Резкий, чистый, живой.
«Родился! 3950 граммов, 54 сантиметра!»
Мне показали мокрого, сморщенного малыша, и слёзы хлынули сами собой. Но радость длилась недолго.
— Теперь займёмся миомой, — услышала я голос хирурга.
Я хотела спросить, сколько это займёт времени, но слова застряли в горле. Врачи переговаривались короткими фразами, а я ловила каждое слово, пытаясь понять, всё ли в порядке.
— Кровит… Нет, так лучше… Ещё один шов.
Сердце колотилось бешено. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг из-за этого мне не дадут ребёнка? Вдруг…
— Всё, готово.
Выдох.
Через пару часов, когда я наконец смогла прижать к груди своего сына, врач улыбнулся:
— Всё позади. И роды, и миома.
Я смотрела на это крошечное лицо и понимала — оно стоило каждого страха, каждой тревоги. Мы справились. Оба.