Ее знали в деревне еще со школы. Маленькая, суетливая, с глазами, которые никогда не смотрели прямо. «Забитая», – говорили про нее соседи. Ирина Ш. всегда жила в своем мире, где главным законом была чистота. До часу ночи, до двух – она скребла, мыла, натирала. Ни пылинки, ни соринки.
– Зачем ты взяла детей? – спрашивали ее. – Ты же их ненавидишь! Они нарушают твой порядок!
Но она взяла. Двух девочек из детдома – Виолетту и Сашу. Сирот, «сложных», «особенных». Тех, за кого государство платит больше. Теперь на деревенском кладбище стоит крест с полинявшей фотографией. На ней улыбающаяся девочка в белой кофточке. Виолетте было шесть лет, когда ее не стало. Эта дикая история произошла в селе Гмирянка Красноярского края еще в 2013 году.
Образцовая семья
На бумаге все выглядело идеально, настоящая образцовая семья. Супруги Ш. – семейная пара за сорок, вырастили двоих своих детей, недавно отметили серебряную свадьбу. Александр работал в ЖКХ, Ирина вела хозяйство. Внучку Алину обожали. Казалось, живи да радуйся.
Но в феврале 2012 году они решили взять под опеку двух сестер – 5-летнюю Виолетту и 4-летнюю Сашу. Девочки были «с особенностями»: отставание в развитии, проблемы с речью. Но когда их привезли в деревню, выглядели нормально: пусть худенькие, но живые, с ясными глазами.
– Мы хотели помочь, – скажет позже их дочь Юля.
Пара не удочеряла сестер – взяли под опеку. Ирина получала зарплату плюс деньги на содержание детей. В месяц выходило около 25 тысяч рублей.
– Все ради денег, – качали головой в деревне. – Взяли «проблемных», чтобы получать больше.
И действительно, сразу после оформления опеки в доме начался ремонт. Новый сайдинг, свежая краска. Дом Ш. выглядел образцово на общем фоне.
«Она не кричала, не звала на помощь»
13 сентября 2013 года в доме были только Ирина и девочки. Да трое рабочих, которые перестилали полы. Муж находился на работе. В этот момент и случилась трагедия. Через полчаса Ирина позвонила родным. Потом вызвала «скорую». Она сказала, что девочка захлебнулась случайно.
Но когда приехали следователи, картина оказалась другая. Руководитель следственного отдела по Рыбинскому району ГСУ СК России по краю Сергей Лысенко рассказывал:
– Днем нас вызвали. В помещении бани у дома на Центральной улице обнаружено тело девочки, Виолетты, 2007 года рождения. Когда прибыли на место, увидели: малышка лежала на полу в бане. Неподалеку стоял таз с грязным бельем. Рядом мокрая одежда.
У Ирины была версия, она сказала, что переодела ребенка. Девочка же стирала в тазике свое белье (та периодически «ходила» в штанишки). Вдруг ей стало плохо. И она якобы упала головой в таз. Не кричала, на помощь не звала.
Саша, которой тогда было пять лет, позже расскажет психологам:
– Мама стала «кунать» Виолетту в тазик.
Но разве можно верить ребенку? Сашу признали инвалидом в 2013 году. В ноябре 2012 года с ней случилась беда. Со слов матери, девочку оставили одну в комнате, где было открыто подполье. Та поскользнулась на линолеуме. Получила тяжелую черепно-мозговую травму, лежала в коме. Разбираться в том, что произошло, в полиции не стали, написали «отказной материал».
«Младшая утопила старшую»
Следствие длилось три года. За это время Саша, которую после гибели сестры забрали в детдом, повторяла одно и то же.
–Она не могла придумать такое, –уверены психологи.
Но Ирина не признавала вины. Ни слез, ни раскаяния. Придумывала разные истории. Однажды и вовсе рассказала, мол, девочки подрались, и Саша утопила Виолетту. Сыщики провели следственный эксперимент. Взяли девочку того же возраста, роста, телосложения. Но ничего не получилось. Тазик высокий, ребенок опирался об него грудью. Значит, свалиться туда сама Виолетта не могла.
Версию о том, что старшую утопила сестра, опровергли и эксперты. Девочка просто не сумела бы этого сделать из-за плохой координации и отставания в развитии, указали они. Буквально каждая деталь говорила, что это убийство.
Семья вела закрытый образ жизни, и что происходило за стенами их дома, никто не знал. А оказалось, что опекунша часто запирала сестер и держала их в стайке.
Кроме того, в организме Виолетты нашли спиртное.
Суд и оправдания
Сельчане уже не верили, что Ирину посадят. К тому же она вела себя спокойно, даже вызывающе. Так, например, попросила опеку вернуть ей Сашу – наглости нет предела. В деревне думали: неужели ей все сойдет с рук?
Но в 2016 году суд дал Ирине 12 лет колонии. А что же органы опеки?
– Я проверяла их чаще, чем положено, – оправдывается сотрудница опеки Ирина Завьялова. – Но жалоб не было.
Она объясняла, что в отделе работают три женщины, а приемных детей в Рыбинском районе – 437: «Вот и считайте». По закону, проверять каждого должны раз в полгода. Характеристики из сельской администрации, от соседей были в полном порядке.
– Женщина очень аккуратная, чистюля. Все на своих местах, четко выверен распорядок дня, запланировала сегодня постирать – постирает. Пусть даже в 4 утра. Вещи в идеальном порядке. Много фото детей. Целое отделение в шкафу с мультфильмами. «Разукрашки», книжки, объемные, музыкальные, – говорила специалист.
Но она признала, что иногда замечала на телах детей синяки. На вопрос об их происхождении девочки отвечали: «Сестра поставила».
– Чисто по-человечески виноватой себя я, конечно, ощущаю. Не могу сказать: могла ли я это предотвратить или не могла. Ну, неспроста же я туда часто ездила. Значит, какая-то тревога была. Сказать, что я не виновата, я не могу, – сквозь слезы причитала Завьялова.
Ни одного доброго слова
– Меня не пускали в дом, – говорит фельдшер. – Болячки у ребенка были, а она не вела к врачу!
Вообще, ни единого доброго слова об Ирине в деревне никто не сказал. Все в один голос твердили одно: «жадная», «агрессивная», «нелюдимая». Правда, не до конца ясно, почему соседи не забили тревогу, если догадывались, что опекунша взяла сестер явно не из большой любви к детям?
Даже троюродная сестра отзывалась о родственнице в лучшем случае нейтрально. Она подтвердила, что у Ирины была чрезмерный сдвиг на чистоте:
– Не общалась даже с нами, - качает головой троюродная сестра Маргарита. – Так, привет – пока. Домой нас не звали. А вообще у нее сдвиг на чистоте. Все ночами дом скребла и всех строила. Вот детей и убила эта… чистота.
И только дочь Юля до последнего верила в невиновность матери. Рассказывала, что та долго добивалась этих детей. Несколько лет думала о том, чтобы их взять, принимала решение. И что сестры были очень привязаны к Ирине. Но на кладбище, где лежит Виолетта, венки говорят сами за себя.
Автор: Ася Жукова
По мотивам статьи "КП"-Красноярск.