Прошло почти семь лет с момента первых родов, но боль и обида до сих пор живут во мне. Трудно даже представить, через какой ад я бы прошла, окажись там без мужа… А так — лишь вежливый газлайтинг, переходящий в откровенный шантаж и хамство, приправленное классической «схемой ведения родов» во всей её «красе».
Мы с мужем шли в роддом в приподнятом настроении, между схватками отрабатывая дыхательные техники. В приёмном отделении пришлось оформлять документы, едва сдерживая боль. Трижды сделали клизму. Запретили пить и есть (как же я обрадовалась крошечному стаканчику касторки!). КТГ проводили в ледяном кабинете, заставив лежать на спине.
Нам отказывались объяснять, какие препараты мне вводят, ссылаясь на подписанное согласие: «Вы оба преподаватели? Ну и настырные! Вас, как будто, одна мама рожала!» — «Это укольчик для раскрытия», «Капельница — чтобы побыстрее». Мне влили ударную дозу окситоцина, схватки слились в одну непрерывную волну, и я начала терять сознание. Тело сводило судорогой, руки и ноги выкручивало, будто при ДЦП. После вскрытия пузыря, по словам врачей, сын «бился головой о кости». Я кричала, пока голос не сел, а на губах не образовались корочки. В ответ звучало: «Ты пугаешь ребёнка», «Тебя на весь этаж слышно», «Ты что, тут всех учить пришла?» (это когда я попросила не дёргать плаценту за пуповину), «Уже первый час ночи, нам и чаю попить охота» — и тому подобное, с самого начала внушая мне чувство вины.
Малыша бросили мне на живот со словами: «Не гладь его!» — затем сразу унесли на столик, где он надрывался от крика. «Это он адаптируется!», «Не разговаривай с ним, он всё равно не слышит». Лишь через сорок минут разрешили мужу взять его, завёрнутого в рваное одеяло.
Пока зашивали разрез, меня осматривали незнакомые люди, которых я не видела во время родов. Ребёнка положили мне в ноги на каталку, а в лифте акушерка процедила: «Я всё жду, когда же ты начнёшь благодарить нас за такого здорового малыша». При том, что у него был гипертонус, асфиксия и травма шеи… Последствия расхлёбываем до сих пор.
Дальше — больше: отказ помочь с грудным вскармливанием, болезненная вакуумная чистка под аккомпанемент угроз: «Молчи или уходи!», «Скажи спасибо, что лечим!» Капельницы с антибиотиками и снова окситоцин. Послеродовая депрессия, усугублённая действиями персонала, в итоге переросла в пограничное расстройство личности.
И всё это — «платные роды», «палата повышенной комфортности» и «роддом бережного отношения к ребёнку» в культурной столице…