Тем временем всё шло своим чередом, на работе не возникало никаких проблем: отчёты, выдача зарплаты, обычная ежедневная работа, полевые работы закончены. Осень подходит к концу! Пора праздников! В бухгалтерии было принято праздновать не только государственные и церковные праздники, но и дни рождения каждого работника, отмечался и руководящий состав всех уровней, хотя никто их не просил об этом, но все (кто с уважением относился к работникам отдела) сами приносили угощение, а уж если юбилей или другая «круглая» дата, то приглашали домой, как родню. Помимо того колхозники несли гостинцы, если у кого случалась свадьба, родился ребёнок или кто-то уходил на пенсию (если конечно были довольны её размером) все угощали «конторских» и считали это непременной обязанностью в знак уважения.
Ещё в октябре заболела женщина занимавшаяся кадрами, ей предстояла сложная операция и теперь все обязанности возложили на Лену. Она не была против, тем более, что у неё теперь был двойной оклад. Справлялась она со всеми обязанностями успешно, самым трудоёмким оказалось начисление пенсии. Не довольствовалась она записями в трудовой книжке, сама шла в архив и год за годом перебирала хранившиеся там документы. Когда находила неучтённое, радовалась, ведь все эти неизвестные записи увеличивали размер пенсии.
Те кто были особенно довольны, несли гостинцы ей домой, она как могла отказывалась, но по селу всё же пошли слухи, что Лена занимается приписками трудового стажа, получая за это «взятки». Следствием этих слухов стала проверка из «собеса», самые «неравнодушные» или завистливые сообщили и туда, так как у проверяющих был список, кому она якобы насчитала слишком большой стаж. Но как не старались люди прибывшие с инспекцией, ничего не обнаружили не законного, однако слухи о нечестности кадровика не прекращались.
– Леночка, а чего это ты от нас новость скрываешь? – не отрываясь от документов спросила Екатерина Матвеевна, – ждём, ждём, когда сознаешься, а ты всё молчишь. Думали ты поправляться начала от того, что от сварливой свекрови переехала, живёте теперь в спокойствии и дел по дому поубавилось. Хотя полнота-то только в области талии образовывается.
– Узнали же, – немного смущаясь произнесла Лена, щёчки тронул лёгкий румянец, – никакой неожиданности в этом нет. Наша основная обязанность детей рожать.
– Так-то так! Мы-то считали, что и мы для тебя семьёй стали, а ты видать так не считаешь! В первую очередь нам должна была сообщить эту новость, а потом уж мужу и всем остальным родственникам! – продолжала женщина свой монолог, Лена знала, что он шуточный поэтому ответила в том же тоне.
– Так сначала Анна Петровна узнала, а потом уж я… Я чё! Человек не опытный, не сразу догадалась! – лукаво улыбаясь, произнесла Лена.
Смеялись все. Начался обычный гвалт и шум.
– А муж-то! Муж-то когда узнал?
– Узнал! Был подарок на годовщину…
– Он значит тебе кольцо с брильянтом! А ты ему новость! Вот богатеи-то!
– Как стала колхозным кассиром так сразу и брильянты появились! – смеясь своим звонким раскатистым смехом, воскликнул Михаил Васильевич, при этом продолжая складывать цифры, но всё же предупредил, – смотри шучу я! В курсе, что он там вагоны с твоими братанами разгружал, чтобы купить его.
У Лены ни на секунду не возникло сомнение в том, что это не шутка.
– Да почему бы и не украсть немного от общих-то богатств! Кто-то урвать от них не стесняется! А мне нельзя?! Скоро в декрет, надо запасы сделать! – весело говорила она, вытирая выступившие от смеха слёзы.
– Э! Э! А про меня-то забыли! – вступила в разговор Лиза, глядя на экономиста добавила, – первую единичку моего оклада исправь сейчас же на четвёрку!
– А кое-что не треснет! – улыбаясь отозвался Сергей Александрович, по-прежнему не прекращая считать. Несколько лет уже считает на калькуляторе, но такой резвости, как у кассирши у него так и нет. – У председателя столько нет, а тебе подавай. И так на нас колхозники косо смотрят, а некоторые очень злятся.
– Косится тот, кто на работу не ходит или так себе… трудится. А те кто добросовестно пашет, очень даже неплохо зарабатывают. Трактористы в два раза больше председателя получают и шофера, которые не боятся за пределы района выезжать, – произнесла старшая из Марий. – А в среднем, у всех усердно работающих отлично получается…
– В том числе и у вас! – не дослушав, воскликнул экономист, хитро глядя на Лизу сидевшую напротив, лучше бы он этого не говорил.
– Завидно! – тут же отозвалась та, – нечего завидовать! Присоединяйся к нам! Сам знаешь, что с апреля начинаем картошку из буртов и хранилища вытаскивать! А это ты знаешь какая работа! Гнилая картошка мало аппетитная на вид, вот хотя бы вместо того чтобы здесь штаны протирать, следил бы за тем как мужики эти самые бурты укрывали! – говорила женщина, её щёки тоже разрумянились, но только не от смущения.
– Кто должен за ними следить, пусть и следит! А у меня другие обязанности, – отвечал мужчина, похоже неравнодушен он был к молодой женщине сидевшей напротив. Уж очень красноречив был его взгляд.
–На себя пусть обижаются! – поддержала младшая Мария. – Нашим заработкам нечего завидовать! Не такие уж они и огромные! В поле посылают, а эту работу за нас никто не делает. Недавно только со свёклой развязались! Простыли все! Покидай-ка её мёрзлую на телегу или в кузов! Сколько варежек не надевай, а руки тут же леденеют!
Дверь распахнулась как всегда неожиданно и в самый разгар «дискуссии», вошёл председатель с лёгкой улыбкой на губах.
– Всё сдаюсь! Умыли! – успел произнести Сергей Александрович, лукаво глядя на Лизу.
– Работаете? А гвалт стоит, аж на улице слышно! Вот поэтому все и считают, что вы ничего не делаете!
– Иван Данилович, вы знаете, что мы можем одновременно работать и вести беседы, – главбух широко улыбался, но обычного весёлого смеха слышно не было, – можем и третье дело присоединить, но это редко бывает…
– Не так уж и редко! – усмехнулся председатель.
– Главное у нас с учётом всё наладилось! Своя ревизия и проверки свыше подтверждают это! – добавил Михаил Васильевич, почему-то бросил свой взгляд на Лену, которая заполняла бланки, оформляя очередную пенсию, но тут же переключилась на печатную машинку. Этого главбух и ждал, ему нужны были платёжные поручения. – На всех людей никогда не угодишь.
Иван Данилович стоял у того стола, за которым обычно сидел кассир, но смотрел он в угол, где находился стол Валентины Ивановны, которая кроме работы и разговоров, успевала ещё и что-то пережёвывать.
– Всё успеваете! Прямо как Юлий Цезарь, – улыбнулся председатель.
– А вот позавтракать не успела! – оправдывалась женщина, но посмотрела она произнося эти слова на экономиста, ожидая его колкости и он её не разочаровал.
– Ага! Как успеть! Семеро по лавкам, да скотины полон двор! – что спровоцировало бы новый накал страстей, если бы в кабинете не было бы «хозяина», тот поспешил удалиться, при этом махнув неопределённо рукой.
За время отсутствия мужа, Лена к его родителям редко наведывалась, зато её они навещать не забывали.
Тося так и бегала к ней чтобы полакомиться сладеньким, свёкор всё ходил возле того места, где должна была быть баня, да и поглядеть лишний раз как преображается участок возле дома.
– Молодец, дочка! Хорошо стало у вас! – воскликнул он, глядя на ряды уже прижившейся клубники, – а малину-то как облагородила, я и не знал и не думал, что её так надо укладывать на зиму.
– В журнале прочитала, что так надо сделать, обещали увеличение урожайности в несколько раз.
– Посмотрим, посмотрим, – широко улыбаясь говорил отец мужа, увидеть улыбку на его лице, этого надо ещё заслужить. – Если подействует, то и я следующей осенью сотворю с ней такое. Люблю малину больше чем другие ягоды!
Вздохнул, снова обернулся в сторону, где виднелся фундамент для бани.
– Не пойму! Зачем это ему понадобилось! Испокон веков баню всю из бревен делали, от кирпичей небось ноги мёрзнуть будут.
– Я в его проект не вникала! Париться не люблю… Мне бы ополоснуться и сбежать домой, особенно когда жарко, – Лена улыбнулась и продолжила, – а Серёжа готов часами париться, поэтому у него какие-то замыслы есть.
– Если поторопиться, может успеем под крышу подвести. Брёвна-то готовы! Пригласить отца твоего, брата матери. Может так и успеем до холодов.
– Он скоро приедет, тогда и решите, а я в этом деле ничего не понимаю, не решаю и не знаю, – произнесла хозяйка продолжая улыбаться.
– Видел я как ты железо гнула! Таким мастерством не каждый мужик владеет! – воскликнул свёкор, вдруг заулыбался так, что у невестки сердце замерло. Он и сам, наверное, забыл, что умеет улыбаться и даже смеяться. Все всегда видели его напряжённое унылое лицо, без тени радости когда либо, если кто-то из присутствующих пытался с ним шутить, он тут же уходил. В парке машину ремонтировал один, в самом дальнем боксе, что бы точно знать, что его никто не побеспокоит. Мужики собирались группами и начиналось веселье, а он где-то один бродит по автопарку, пытаясь найти для себя какое-то дело. Оказывается он умеет смеяться и даже шутить!
По поводу железа он сказал почти правду. Она готовила железо, когда покрывали крышу дома. Мужчина все забрались наверх, делали свои дела, а внизу вдруг застучала киянка, да так размеренно и громко, что никто бы не подумал, что это работает молодая стройная женщина, даже слово женщина ей не подходило. Все переглянулись.
– Василий обещал прийти, – произнёс Захар Семёнович, забивая в тесину гвоздь.
Однако, когда Василий забрался на лестницу, чтобы подать им очередной лист железа, а звук ударов продолжался слышаться, не утерпели, перебрались на ту сторону откуда слышался звук.
Лена, как заправский жестянщик так ловко управлялась с деревянным молотком, да с левой руки, что её отец аж прослезился, а Сергей был восхищён так, что не побоявшись высоты, спрыгнул вниз. Подхватил мастерицу на руки, не стесняясь расцеловал жарко и трепетно.
Этот случай сам муж теперь часто вспоминает, особенно когда в чём-то сомневается, а Лена только смеётся и говорит: «А как же иначе! Я дочь знатного плотника! Должна уметь владеть инструментами».
– До весны доживём, тогда всё и решится, а пока есть, где ополоснуться.
– Есть! Хотя мне это совсем не нравится! Куда ванну-то поставили? – уже преобразившись в обычного себя, серьёзно заговорил Валентин Алексеевич.
– За печку! Разве вы не видели?
– Не видел! Что-то невдомёк мне, да ума не у всех хватит такое у чудить! Сгноите угол, опять работа! Уж лучше к нам приходите. Да хоть каждый день.
– Придём, обязательно придём, только не каждый день, после бани по морозу домой возвращаться, то ещё удовольствие.
– А вода-то куда из неё уходит? Не только угол! Весь дом сгноите! Её Богу сгноите.
– Папа, не переживай! Серёжа всё придумал, ничего не под мочится и не сгниёт ничего!
– Придумал он! – усмехнулся, улыбку он всё же сдержал, похоже у человека сегодня неплохое настроение, она успела заметить, что такое иногда бывает, редко, но бывает. В таком случае у него можно многое выпросить, даже сам может предложить, но если не успеешь воспользоваться, то уж забудь, как забудет и он о том, что обещал. – Настойки-то такой же нет? – вдруг спросил мужчина, снова заулыбался, но только одними губами.
– Настойки нет, но найду чем вас попотчевать! Идём-те в дом, холодно сегодня, пробирает.
– Вынеси сюда или во двор, я у крыльца подожду.
– Как это сюда? – удивилась хозяйка, – это что за новость! Родной человек, а выносить буду как алкашу какому! – искренне говорила Лена, зашагала к двери, нехотя и свёкор проследовал за ней. – Дядька Минька иногда заглядывает (двоюродный брат свекрови – бооооольшоооой любитель выпить и закусить! Отчаявшись где-то найти опохмелиться, стучал и в их дверь с большой надеждой), сядет на ступеньки крыльца: «Помираю, доченька! Спасай!». Выпьет, обязательно закусит, поклонится глубоко и домой. Жена, встретив, пеняет, что спаиваю её мужа, а если помрёт у меня на крыльце, что она тогда скажет! Так, что, папочка, проходи в дом и к столу как положено.
– Ну раз такой почёт, пройду, – переступив порог воскликнул, – м...м...м… Аромат-то какой стоит! Ну впрочем как и всегда!
Лену улыбнулась.
– Знала, что Серёжа в этот выходной не приедет, а всё же готовилась, – смутилась под пристальным взглядом свёкра.
– Смотрю, что-то ты бледненькая какая-то ходишь. Неужто так скучаешь по нему?
Теперь щёки хозяйки покрылись румянцем, посмотреть на гостя стеснялась, но всё же произнесла, так же не глядя в его глаза.
– Скучаю… – усмехнулась, перевела взор на ещё не зашторенное окно, – но есть другая причина… К лету дедом станете…
– Ого! Новость так новость! Как за это не выпить! – произнёс Валентин Алексеевич в его словах была искренняя радость, – береги себя дочка! Пусть кто-то другой баулы из банка таскает… – договорить не дали, на пороге стояла его жена.
– Сидят! – громко воскликнула женщина, увидев наполненную коньяком рюмку, коротко добавила, – пьют!
– Не пьют! А пьёшь? – проговорил мужчина, и снова заулыбался, – пью! И повод есть! И какой! Бабкой и дедом скоро станем! – продолжая улыбаться, смотрел на жену.
– Да я уж поняла, что за брюхатила! А сказать не сказала! За родню не считает!
– Ты чего несёшь! – с возмущением глядя на Полину Ивановну говорил свёкор, в его глазах метались гневные искры, – садись к столу, да порадуйся за молодых и за нас тоже.
Хозяюшка уже принесла для неё рюмку и тарелку, налила до самых краёв, на столе появились сладости и жаркое с мясом ещё не остывшим, румяные ароматные котлеты, поставила тарелку с уже нарезанной колбасой.
– Посмотри, какое нам уважение, рюмки аж с горкой налила! Спасибо, доченька! – всё ещё находясь под впечатлением от услышанной новости, мужчина не хотел развития скандала. Он осторожно чтобы не расплескать жидкость в рюмке, поднял её к губам и искренне произнёс, – за счастье в этом доме!
Выпил не поморщившись, но дышать перестал. Ненадолго…