Военная морская мощь Франции в межвоенный период и в начале Второй мировой войны — это история амбиций, инженерного гения, стратегических просчётов и политических катастроф. После Первой мировой войны Франция обладала внушительным флотом, значительно расширенным в годы конфликта, однако к началу 1920-х годов он уже нуждался в обновлении. В стране, истощённой человеческими и экономическими потерями, при этом сохранялось понимание, что мощный флот остаётся основой геополитического влияния. В условиях Версальской системы и роста напряжённости в Европе, Франция приступила к созданию нового поколения военных кораблей, с особым вниманием к линкорам и тяжелым крейсерам. К 1930-м годам французский флот вновь стал одним из крупнейших в мире — по численности он уступал лишь Великобритании, США и Японии. Однако, несмотря на внушительную силу, в исторической перспективе флот не сумел реализовать свой потенциал и был либо уничтожен, либо нейтрализован в первые годы Второй мировой войны. В этом парадоксе и кроется трагедия французского военно-морского флота — флот был построен, чтобы сражаться, но ему так и не дали возможности воевать.
Морская стратегия Франции межвоенного периода основывалась на концепции защиты колониальной империи и противодействии потенциальным соперникам в Средиземном море — прежде всего Италии. До появления угрозы со стороны нацистской Германии основное внимание уделялось итальянскому флоту. Французы полагали, что их основные военно-морские действия будут происходить в западном Средиземноморье, а потому базой флота стал Тулон. Франция заключила Вашингтонский военно-морской договор 1922 года, а затем Лондонский договор 1930 года, обязуясь ограничить тоннаж новых кораблей и списать старые. Но при этом Франция потребовала «компенсационные» возможности для обновления флота, и в 1930-х годах началась амбициозная программа строительства новых кораблей.
Особое место в этой программе занимали линейные крейсеры типа «Дюнкерк» — «Dunkerque» и «Страсбург» — «Strasbourg». Построенные в ответ на появление немецких «карманных линкоров» типа «Deutschland», эти корабли были символом новой доктрины: высокой скорости, мощной артиллерии и усиленной защите. «Дюнкерк» был заложен в 1932 году и стал первым новым французским линкором после более чем десятилетнего перерыва. Он имел водоизмещение около 26 000 тонн, вооружение из восьми 330-мм орудий, сконцентрированных в двух четырехорудийных башнях в носовой части корпуса. Это решение было принято ради экономии веса и повышения защиты. Его броневая защита была сбалансированной, а скорость достигала 29 узлов — что делало его серьёзным противником для любого крейсера или линкора того времени ( по некоторым данным, он мог на максимуме дать скорость 31,5 узлов ). «Страсбург», построенный чуть позже, был улучшенной версией, с усиленной защитой против немецких 280-мм снарядов. Эти корабли были передовым технологическим достижением французской промышленности и призваны были обеспечить господство в Средиземном море.
На этом развитие не остановилось. Франция приступила к строительству ещё более мощных линкоров типа «Ришелье» — гигантских боевых кораблей водоизмещением до 48 000 тонн, оснащённых восемью 380-мм орудиями, вновь сосредоточенными в двух четырёхствольных башнях, но с гораздо более мощной бронёй и зенитным вооружением. «Ришелье» был заложен в 1935 году и спущен на воду в 1939-м, как прямой ответ на строительство итальянского «Литторио» и немецких «Бисмарка» и «Тирпица». Он стал самым мощным кораблём французского флота на тот момент, символом морской мощи и технологической независимости. Вслед за ним начали строиться «Жан Бар» и «Клемансо», но их судьба оказалась ещё более драматичной.
К началу Второй мировой войны французский флот представлял собой третью по величине морскую силу в мире. На его счету было 7 линкоров и линейных крейсеров, 1 авианосец («Беарн»), около 18 тяжёлых и 15 лёгких крейсеров, более 70 эсминцев и сотни подводных лодок. Стратегически французский флот должен был сдерживать Италию в Средиземном море, защищать коммуникации с колониями в Северной и Западной Африке, а также в случае необходимости действовать совместно с британским Королевским флотом в Атлантике. Теоретически, если бы Франция устояла в кампании 1940 года, её флот мог бы сыграть огромную роль в затяжной морской войне со странами Оси.
Однако катастрофа наступила внезапно. Франция капитулировала перед Германией в июне 1940 года, а Виши — марионеточное правительство, образованное во Франции, — взяло под контроль большую часть оставшегося флота. Немцы, зная о мощи французского флота, стремились использовать его в своих интересах или хотя бы лишить союзников возможности его применения. Англия, опасаясь, что линкоры типа «Дюнкерк», «Страсбург» или особенно «Ришелье» могут попасть под контроль нацистов, приняла решение о силовой нейтрализации. Самый известный эпизод этой политики — трагедия в Мерс-эль-Кебир ( операция «Катапульта» ), 3 июля 1940 года, когда британские линкоры открыли огонь по бывшим союзникам. В результате были потоплены «Бретань» и другие корабли, а «Дюнкерк» был тяжело повреждён.
«Ришелье» в этот момент находился в Дакаре, в Африке, где он был частично готов к бою. После неудачной попытки англо-французского десанта корабль был блокирован, повреждён торпедой и выведен из строя до 1942 года. Он так и не вступил в крупное сражение до капитуляции режима Виши. «Жан Бар» находился в Касабланке и был недостроен, когда началась война. В 1942 году он сражался с американскими силами во время операции «Факел» и получил повреждения. Впоследствии он был достроен уже под контролем Свободной Франции. Большая часть других кораблей, включая «Страсбург», оставалась в Тулоне. Когда в ноябре 1942 года Германия полностью оккупировала юг Франции, флот был приведён в боевую готовность — но не для битвы с немцами. Вместо этого, 27 ноября 1942 года французские моряки затопили весь свой флот в Тулоне, чтобы он не достался врагу. Были затоплены более 70 крупных кораблей, включая линкоры, крейсеры, эсминцы, подлодки — это была самая масштабная сознательная ликвидация флота в истории человечества. Так завершилась история самого мощного французского флота с наполеоновских времён, уничтоженного не в сражении, а политической катастрофой.
Ирония состоит в том, что флот, создававшийся десятилетиями, оснащённый передовыми кораблями, ставшими образцами инженерной мысли своего времени, оказался в большой степени бездействующим. Проблема заключалась не в слабости техники или людей, а в нестабильности политической воли. Франция рухнула за шесть недель в 1940 году, и флот, связанный клятвами и приказами, оказался в ловушке между союзническим доверием, страхом предательства и нежеланием воевать с бывшими союзниками. Трагедия французского флота 1920–1940-х годов — это трагедия огромной силы, которая не сумела найти применения. И всё же, отдельные его элементы — такие как «Ришелье», перешедший под контроль Свободной Франции, — позже сражались в составе союзного флота против Японии. Они напоминали миру, что флот Франции был не только велик, но и полон героического потенциала, пусть и погребённого под грузом собственной эпохи.