FLB: «Даже не заглядывал в бумажку, не перевирал слова, не бормотал... Чудо. Москва полнится слухами о какой-то грузинке, которая ладонями вылечивает чуть ли не всё подряд». Что было в Кремле 28 июня 1980 года
Из дневников Анатолия Черняева - заместителя заведующего
Международного отдела ЦК КПСС (1970-1986 гг.), помощника Генерального
секретаря ЦК КПСС и помощника президента СССР Михаила Горбачёва
(1986-1991 гг.). См. предисловие здесь.
(За все 19 лет ведения дневников Анатолий Черняев не сделал ни одной записи 27 июня – прим. FLB).
ЕЁ УЖЕ ПЕРЕВЕЛИ В МОСКВУ
28 июня 1980 г.Всё никак не соберусь записать о Пленуме ЦК
(23 июня). Леонид Ильич был опять в хорошей форме. Открывая Пленум,
даже не заглядывал в бумажку, не перевирал слова, не бормотал... Чудо.
Москва полнится слухами о какой-то грузинке, которая ладонями = теплом
их вылечивает чуть ли не всё подряд. Её уже перевели в Москву.
Доклад Громыко о международном положении – поверхностный, мелкий,
пропагандистский. В общем же его доклад олицетворяет роль Пленума, как
органа, которого не удостаивают даже откровенного информирования, не
говоря уж о каких-то там решениях, направлении и проч. Прения
соответственные: славословие в адрес Л.И. и чуть самоотчётов. Особенно
пошлым было выступление Чаковского, который не постеснялся (а может быть
– другое) пересказать в визгливо-кликушеской тональности собственную
статью в «Правде» (недели две назад: о летучих мышах, которые висят
вверх ногами и соответственно видят обстановку и т.п.).
Зато «наша» резолюция была преподнесена весомо. Брежнев предоставил
слово Суслову, тот спустился на главную трибуну и с видом – мол, то, что
вы слушали из уст министра, можете забыть и наплевать, слушайте сюда:
торжественно зачитал текст, который несмотря на всю пономаризацию,
проделанную над ним после нас, звучал солидно, внушительно. Особенно на
фоне громыкинского доклада.
И всё-таки мифология действует: ух, как приятно было слушать
написанные тобой слова и фразы в таком исполнении, в такой аудитории и
для такой цели = для истории!
И ещё один эпизод прошедшей недели. Брежнев награждал «ряд видных государственных и партийных деятелей», в том числе Б.Н. (Пономарёва)
– вернее вручал ордена. О каждом говорил. И совершенно неожиданно (в
свете того, что я раньше слышал из его собственных уст – о «долбаном
академике», «подумаешь учёном» и т.п.) объявил на весь мир – что Б.Н.
«соединяет в себе талант партийного деятеля с видным учёным, который
выступает с интересными марксистско-ленинскими исследованиями». Иначе
говоря, осуществилась золотая мечта Б.Н.: он признан «теоретиком нашей
партии»...
Кстати, в ответном слове, в отличие от других (Кунаев, Рашидов,
Тихонов, Русаков) он ни слова не сказал о самом Брежневе, тогда как те
главным образом славили его. Потом, в разговоре со мной, он пожалел об
этом..., мол, «скомкал, волновался».
См. предыдущую публикацию: «Максвелла Горбачёву навязал Крючков. Какой-то бизнес у них! Каждый раз, когда этот тип приезжает, он бывает «представлен» наверх. Я возражал, но Горбачёв назначил час и день встречи, откровенно сославшись на Крючкова...» Что было в Кремле 26 июня в 1985 и 1991 годах.