27 февраля 1928 года в Днепропетровске выступал Владимир Маяковский -поэт, который на тот момент считался главным голосом советской поэзии.
Его приезды были культурными событиями. Люди шли не просто на чтение стихов, а на своего рода откровенный разговор. Так было и тогда: зрители передавали поэту записки -с вопросами, просьбами, иногда даже с провокациями. Сохранилось около двухсот таких записок.
Большинство вопросов, как и следовало ожидать, касались поэзии.
Людей интересовало, как Маяковский относится к другим поэтам -особенно к Сергею Есенину, который покончил с собой в 1925 году. Вопросы звучали в духе:
«Почему вы не пишете, как Есенин?», «Вы завидуете Есенину?», «Вы не считаете его поэтом?»
Маяковский, конечно, реагировал жёстко. Он часто повторял, что поэт должен быть не певцом деревенской тоски, а инженером новых слов, строителем нового мира. Но и он понимал: разговор с аудиторией - это больше, чем просто защита своей позиции. Это политический акт. Диалог с народом. Проверка на прочность.
Однако были и совсем неожиданные записки. Кто-то спрашивал, как попасть в поэты - Маяковский советовал писать, пробиваться, не ждать милости. Кто-то требовал «прочитать что-нибудь о любви» - и он читал. Были вопросы про религию, политику, моду. Даже про личную жизнь:
«Почему не женитесь?», «С кем вы сейчас?»
-ирония, дерзость, живой интерес. Эти записки - документ эпохи. Через них виден не только Маяковский, но и его зритель: жаждущий, дерзкий, неравнодушный.
То выступление в Днепропетровске -не просто поэтический вечер. Это часть истории. И не только литературной. Это момент, когда поэт и народ говорили друг с другом напрямую. Без посредников. Вслух.
«Объясните, почему футуристы в СССР сторонники коммунистов, а в Италии — фашистов».
Фашисты, пришедшие к власти в Италии, уже который год были на слуху у советских граждан. В интернете встречаются стихи во славу Муссолини, якобы написанные Маяковским, но это фейк.
«Каково ваше мнение об оппозиции», «Почему вы о Троцком — ничего!».
Еще совсем недавно в СССР существовала оппозиция во главе с упомянутым Троцким. На момент выступления она была разгромлена Сталиным, Троцкий -выслан.
Во многих записках были жалобы и претензии. Пришедших возмущали высокие цены на билеты, непонятность стихов Маяковского, ненадлежащую лексику.
«Почему Вы употребляете такой „реализм“ как „сволочь“ „мать твою за ногу“…»
«Ты не такой большой дурак как большой поц».
Кто-то использовал слово, пришедшее в русский из идиша.С особой фантазией поэта троллили за ставшие знаменитыми рекламные стихи. Его строки «Лучших сосок не было и нет, готов сосать до старых лет» и «Нигде кроме, как в Моссельпроме» (это о колбасе) уже тогда стали синонимом навязчивой рекламы. Стихотворение «Плюй в урну» рекламы не содержало, но публика относила его к низкопробной, утилитарной поэзии:
«Ну, хорошо. Пусть реклама о сосках важней Онегина (для деревни). Но наша пока еще малограмотная деревня читает Пушкина с большей легкостью, чем ваши сосочные рекламы. Потом «Нигде кроме, как в Моссельпроме — также важней Шекспира?»
Здесь Маяковскому припоминают то, как он противопоставлял себя «устаревшим» классикам.
«В Резинотресте начали производить резиновые, переносные памятники, не опоздайте заказать».
Это снова о сосках.Другая популярная претензия к поэту касалась громкого голоса, которым он вещал со сцены.
Признал талант, послал в Европу,
То, верно, не был друг — злодей
Наверно друг с досадою махнув рукой
Послал тебя бы просто в Ж (дальше зачеркнуто)».
Что Маяковский отвечал, неизвестно. Возможно, сцене пришлось устраивать баттлы с залом.
«Отчего не смотря на то что Вы говорите точно из Иерихонской трубы я чуть не уснул».
«Володя! Не п…и на ухо».
Из зала приходили и рифмованные наезды на Маяковского.