Если у товарища по команде не было жилья, вел к себе домой
Летом 2020 года в преддверии 72-го дня рождения легендарного советского хоккеиста Валерия Харламова, его сестра Татьяна дала большое интервью обозревателю «СЭ» Игорю Рабинеру. В отрывке ниже — рассказ Харламовой о знакомстве брата с Высоцким, звездной болезни и его скромности.
«Высоцкий сказал Харламову: «Бобер идет!» И брат полез под стол»
— Валерий Борисович дружил с Владимиром Высоцким. Как они сошлись?
— В театре на Таганке. Валерка там постоянно бывал. А потом, помню, как-то я лежала в больнице — и в ней же был дядя Марины Влади (жены Владимира Высоцкого). И вот Валерка и Володя встретились как раз в этом госпитале. Это было под Новый год. Такой концерт там устроили!
А какие шоу брат устраивал с легендарной Анкой-пулеметчицей, помощницей Чапаева, с которой они оказались в Боткинской больнице, когда у Валеры была первая авария! Прихожу, мне говорят: «Он у своей». Значит, у Анки, которой было восемьдесят лет. Он любил с ней общаться, анекдоты беспрерывно травили. Они и похоронены рядом на Кунцевском.
— Правда ли была история, что, когда сборную возглавил Всеволод Бобров и она готовилась ко второй части Суперсерии-72, Харламов с Высоцким сидели в ресторане Дома актера, и находившийся лицом к залу Владимир Семенович предупредил вашего брата: «Бобер идет!» — и Харламов...
— ... залез под стол. Правда! Это и Михайлов знает, он тоже там был. И Петров, царствие ему небесное. А Бобров отдохнуть сам любил. Кстати, Всеволод Михайлович играл с нашим папой в русский хоккей! Может, они бы и дальше вместе пошли, но у папы уже было двое детей, и надо было выполнять обязанности нашего отца. И вместо хоккея он поехал на лесозаготовки, где хорошо платили. Там, в Поварово, сейчас у Михайловых дача — такое вот совпадение.
Бобров знал Валерку с ранних лет, когда тот в армейской школе занимался. Он тогда тренировал футбольный ЦСКА и одновременно вел занятия по футболу для армейских пацанов. И все говорил брату: «Давай-давай, иди к нам». Зимой Валера играл в хоккей, а летом — в футбол. Уверена, что он и в нем мог бы себя проявить на таком же уровне, как в хоккее. Но потом Тарасов сказал: «Выбирай — или одно, или другое». А нравился Валерке больше все-таки хоккей. А вообще он все игровые виды спорта любил.
— Чем бы он занялся, если бы не сложилось с большим спортом?
— Думаю, стал бы художником. Рисовать он с детства любил. И умел. Мы даже не думали, что он будет спортсменом, особенно когда болезнь с ним приключилась. Думали, будет художником. Срисовать один в один мог любую картинку. В школе раньше по биологии, природоведению надо было рисовать. Так все мои работы на школьной выставке были. При этом я карандаш в руках держать не умею. Я ему делала французский, он мне — рисование (смеется).
Когда брат стал взрослым, рисовал уже моему сыну. И стенгазеты в ЦСКА оформлял, редактором был. Писать он не умел, но по художественной части все было на нем. А еще я тогда работала на заводе, и он рисовал мне стенгазеты к Новому году. Все получалось очень красиво. Чувствовалось, что он помечен Богом. Чем бы ни занялся — везде бы многого достиг.
— Звездной болезни у него совсем не было? Никогда?
— Нет. Один раз, помню, идем на метро «Сокол» по переходу. И на него оборачиваются. А Валерка был в клетчатых брюках, весь из себя такой красавец. И я — красавица. Слышу шепот: «Харламов, Харламов». Он говорит: «Танька, неужели меня узнают?» — «Конечно, узнают». — «Нет, это просто мы с тобой так одеты». Хотя слышно было: «Харламов». Это был 69-й — 70-й год, когда он уже первый раз чемпионом мира стал, и пусть он еще не был таким, как пару лет спустя, но его уже отлично знали.
Какая звездная, если он и в пионерлагерь «Лесные поляны», куда в детстве ездил, всегда к ребятам приезжал, и когда папа в качестве общественной нагрузки работал в пионерлагере от завода, ходил в походы с детьми, и на родительском заводе перед работягами выступал? Нет, крыльев у него не было!
— При этом погулять Харламов, как и его друзья, мог на широкую ногу, что у нас в народе ценится. Меня впечатлила история про полную ванну шампанского в квартире у Мальцева после окончания сезона-71/72, которую они с приходящими и уходящими друзьями распивали целую неделю. Умели же люди отдыхать!
— Они оба любили говорить: «Красиво жить не запретишь». Что Харламов, что Мальцев — молодые, красивые, неженатые. Долго было у них по этой части единение. Любили пошутить, подурачиться. Два таких остряка! Говорили мало, но очень метко. Девочек, которые все время были при хоккеистах, звали «мартышками».
— В СССР не любили, когда кто-то красиво жил. Когда это у брата и Мальцева началось? Эффектная одежда, пластинки, рестораны?
— Как стали за границу выезжать. У Валерки, впрочем, всегда был вкус, какая-то изюминка. Может, потому что рисовал. Может, от мамы все шло. Она же помнила, как жила в Испании — и прививала нам эту жизненную гармонию. У Сашки такого вкуса поначалу не было, но он подтянулся, и они стали наравне.
С прическами экспериментировали. Из Киева к нам парень приезжал, парикмахер Сашка. Предложил попробовать сделать химическую завивку — и ему очень хорошо было. Еще они с Мальцевым парики под хиппи надевали. Помню, звонок в дверь еще на старой квартире. Мама смотрит в глазок — там какие-то мужики волосатые. Она их сначала не узнала. А это Валерка с Сашкой парики надели. Потом еще отца нарядили...
— Из-за такого образа жизни Харламову и не дали, как Михайлову, орден Ленина, вычеркнув в последний момент из списка?
— Дело было не в этом. А в том, что он к тому времени еще не был коммунистом, тогда как Борис — был. После этого его школьная учительница Галина Михайловна дала ему рекомендацию, и Валерку в партию приняли. А я его принимала в комсомол. Я же была сначала председателем совета дружины, а потом секретарем комсомольской организации школы. В райкоме спрашивают: «А почему секретарь комсомольской организации не задает вопросов?» — «Я его и так хорошо знаю. Это мой брат».
— Сильно он расстроился, что с орденом Ленина прокатили?
— Конечно. Как и в момент, когда в самом начале карьеры, еще до Чебаркуля, его отцепили от поездки с ЦСКА в Японию. Так же, как и перед Кубком Канады-81, с чемоданчиком поехал на базу — и назад вернулся.
— Как отреагировал?
— Сказал: «Они обо мне еще услышат». Помню, ребята ему тогда скинулись и привезли подарки из Японии. Игроки, уже включая брата, и знаменитой армейской болельщице Машке всегда возили из-за границы подарки. Валера и с ней дружил. У него врагов вообще не было!
— Он и с журналистами дружил. Сколько историй о Харламове я слышал от того же Леонида Трахтенберга!
— Ленька у нас жил. Сколько раз ночевал! А про отношения с журналистами — Валерка понимал, что у них своя работа, свой хлеб, и им надо помогать. Если надо — даже партнеров стыдил, когда они от интервью отказывались. Сам безотказный был.
— Комментатор Владимир Писаревский рассказывал, что как-то раз пришел с друзьями в ресторан гостиницы «Советская» и увидел Харламова, которого швейцар... туда не пускал. Харламов с горечью сказал ему фразу, за которую можно было и невыездным стать: «А в Америке или Канаде у меня был бы собственный ресторан».
— Ну, если бы он настоял — пустили бы. А он — нет, значит, нет. Брат и меня всегда осаждал в этом плане, если я начинала напролом лезть. «Ладно, Тань, пошли». Скромный был.
— С Николаем Озеровым тоже теплые отношения у него были?
— Да. С ним и папа был на дружеской ноге. Валерка теннис тоже любил и играл в него — правда, не с Озеровым, а с министром обороны Гречко. Тот был самый простой министр обороны, самый человечный. С другими не сравнить.
— У брата же из разных видов спорта друзей хватало?
— Да. Дружил и с волейболистами, и с баскетболистами (особенно с Милосердовым и Едешко), и с футболистами. Среди последних самый близкий его друг — Вадим Никонов. Вадька и сейчас постоянно звонит. Кстати, брат его с будущей женой и познакомил. Как и Сашу Гусева, и Валеру Васильева. Тот еще сводник!
Практически все хоккеисты — немосквичи жили у нас. Валерка всех тащил в дом. У нас был натуральный проходной двор! Холодильник только открывался и закрывался. Только когда пил много, ему плохо становилось. Быстро заводился, но много его организм не осиливал. Когда были где-то вместе , я знала — надо обязательно взять нашатырь, чтобы в какой-то момент привести брата в порядок.
— Алексей Касатонов мне рассказывал, что тоже не раз ночевал у Харламова — несмотря на разницу в возрасте. А когда на таможне у него забрали один из двух привезенных из-за границы магнитофонов, и об этом узнал ваш брат, то тут же сказал: «Поехали!» — и вскоре техника молодому защитнику была возвращена.
— Молодые Валерку очень любили и тянулись к нему — Фетисов, Касатонов, будущий Профессор Ларионов... Так что меня эта история ничуть не удивляет.
— Михайлов говорил: «Валерий Борисович вспылить мог, но зла не держал». В каких случаях мог вспылить?
— Если кто-то за спиной начинал о ком-то нехорошее говорить. Сейчас смотрю на внучку Дашу — она такая же, как Валерка. Если что-то не нравится — скажи в лицо, а не обсуждай за глаза. Брат говорил все сразу.
— Его лучшими друзьями можно было назвать Мальцева и Михайлова?
— Да, хотя и со многими другими ребятами отношения были великолепными. И Вова Лутченко у нас жил, и Валера Васильев... Малец — это потому что они долго были неженатые. У них свободы было больше. А других жены и дети держали. Да, из остальных ближе всех был Борька. Еще и потому, что его жена Таня очень любила нашу маму, тянулась к ней.
Когда у Таньки Михайловой был день рождения, ведущая спросила: «Вот есть такой человек, который очень давно знает эту прекрасную женщину и может поднять за нее бокал вина?» Она сказала: «Конечно, есть». И повернулась ко мне: «Танька, иди. Ты самая старая из моих подруг». Я же крестная у их старшего сына. А моя мама была крестной у самой Тани Михайловой — та крестилась уже взрослой. Мы жили одной семьей!
— Касатонов говорил мне, что Харламов был намного доступнее строгих Михайлова и Петрова.
— Так и было. Боря знает себе цену и очень хорошо. А Володька, царствие небесное, да простит он меня... Он интервью, если не заплатят, не давал. Когда к нему обратились насчет фильма, Борька сразу сказал: «Чем могу — тем помогу». А Петя: «Сколько это будет стоить?» Когда-то Петров был первым спорщиком в команде. Ни одному тренеру от него покоя не было — надо, не надо... Валерка над этим только смеялся.
— Какие отношения были с Владиславом Третьяком? А то удивительно — великий голкипер в книге «ЖЗЛ» почти не упоминается.
— Просто Владик очень много учился и в их компаниях особо не был, если и выпивал, то чисто символически. Жил за городом, ребенок у него рано появился. Жену, тоже Татьяну, он очень любит по сей день, хотя и ворчит сейчас на нее под старость. Третьяк с большим уважением всегда относился и к нашему папе, и ко мне. Даже если на каком-то мероприятии очень занят — никогда не пройдет мимо и не сделает вид, что нас не знает.
Читайте также:
- «Характер у нашего президента железный, впервые встал на коньки в 57 лет». Фетисов о первом матче Владимира Путина
- «Сафонов еще станет первым номером "ПСЖ"!». Сулейманов о топ-воспитанниках «Краснодара»
- «Не должно быть в команде пьяниц, это полное безобразие!» Легендарный Майоров про чувство справедливости