Пост Капибарышни Asklepias
Автобус, как водится, пришёл весь в запотевших окнах и с кособокой табличкой, которую можно было прочитать только при известной доле фантазии и опыта.
— Это точно наш? — Спросила Мира.
— Ага. Он через ностальгию заезжает в депрессию, потом выходит на старое кладбище. Красивый маршрут.
Салон встретил их теплом, запахом старых сидений, дешёвого дезинфектора и усталых жизней. Пассажиров было немного. Пожилая женщина в вязаном берете, парень, уткнувшийся в телефон и мужчина в лёгкой куртке, который смотрел в окно, надеясь, что никто его не побеспокоит.
Пересадка была на остановке, где раньше частенько играли уличные музыканты. Но сегодня были только мусорный бак и доска объявлений с оторванным углом. Оля щёлкнула пару кадров.
— Разогреваешься? — Улыбнулась Мира.
— Да, нужно поймать настроение. День короткий, надеюсь, все места успеем заснять.
Девушки пошли по мокрым и серым дворам. Людей было удивительно мало для выходного дня. Хотя в этом районе, возможно, всегда так пустынно.
Рядом с одним из домов они наткнулись на огромную лужу, из которой машины обильно поливали бежевые стены серой грязью, а местные жители обходили её исключительно по отмостке — бетонной ленте, примыкающей к стенам дома.
— Смотри, я же не одна это вижу, да? — Мира толкнула подругу, указывая на женщину в белом брючном костюме. Женщина стояла спиной к девушкам прямо у края лужи и была неподвижна.
Оля сделала снимок и повернулась в сторону, в которую активно кивала Мира.
— Ого, есть же безумные люди…
— Слушай, у тебя полароид заправлен? Можешь для меня снимок сделать? Хочу сохранить как напоминание о том, что есть безумцы похлеще нас, способные ходить в такой одежде в подобных условиях.
— Да, конечно. — Цифровая камера качнулась, повиснув на шее Оли, когда она поменяла её на полароид, в надежде, что кадр не ускользнёт, пока греется вспышка.
Однако, удача была на их стороне и Оле удалось поймать отличный кадр контрастного безумия. Она протянула ещё черный снимок подруге, а та сразу сунула его в рюкзак.
— Чёртов дождь… Спасибо. Он же проявится в темноте? — Глаза девушки заслезились, кажется, от ветра и она поспешила перевести взгляд на подругу.
— Конечно. — Улыбнулась юный фотограф. — Все эти махания снимками на самом деле полный фарс, который прижился, потому что это «прикольно» и создаёт ощущение, что ты участвуешь в процессе создания фото чуть больше, чем простое нажимание кнопки. А так, даже на сайте полароида писали, что махание может повредить снимку. — Заключила Оля.
— Так, вон наша башня. — Мира потянула девушку в сторону их цели. — Пошли, пока она ещё «грустит», сделаем пару наглых снимков.
Подруги рассмеялись и полезли через дыру в заборе, чтобы пробраться к старой водокачке, опутанной девичьим виноградом. Это место давно обнесли забором, чтобы груда красного кирпича, прикидывающаяся строением, ненароком никого не убила, если решит рухнуть.
Именно поэтому первой точкой маршрута всегда было это место. Оля хотела успеть запечатлеть его, а Мира каждый раз, как только будут сделаны фото, тянула подругу обратно, боясь, что именно сейчас башня устанет и развалится на части.
— Зная тебя, когда она упадёт, мы будем бывать здесь чаще, чем раньше.
— Это так, — усмехнулась Оля, — но почему ты об этом подумала?
— Ну как? Нужно же будет запечатлеть все настроения груды кирпичей. А потом ещё настроения этого места, когда кирпичи разгребут, чтобы поддержать его в потере и на новом этапе жизни.
— Точно! — Рассмеялась девушка-канарейка. — Из этого даже может получиться отдельная интересная книга со своими трагедиями и поиском принятия.
Дальше всё было похоже на тихую игру в прятки с самим городом. Он словно подыгрывал и открывал свои забытые уголки, показывая себя с самых неожиданных сторон: мокрые стены, покрытые плесенью и надписями прошлых лет, заросшие кустами арки, окна с облупленной краской рядом с дорогими пластиковыми стеклопакетами, из которых смотрели на улицу расфуфыренные шторы и диковинные цветы. Город будто знал, что его рассматривают и позировал для объектива, раскрывая свою усталую, но живую красоту.
Оля двигалась легко, как будто дождь ей не указ. Иногда она просила Миру подержать зонт, иногда попросту замереть, чтобы не спугнуть нужный момент.
— Твоё дыхание, ты и задерживай, — ворчала Мира, стараясь не шевелиться. — Я и так уже жертвую собой ради этого дня. — Она бросила взгляд вниз. Кеды намокли пару остановок назад и только плотные носки держали последнюю линию обороны. И то не особо успешно.
Но, несмотря на это, она терпела. Стоически. Подрагивая от холода и отмахиваясь от капель, которые пробирались под капюшон. Мира продолжала молча идти рядом, со всех сил поддерживая подругу.
Каждый район города был особенным. Где-то царила бетонная тоска. Дома, казалось, устали стоять, деревья согнулись под бременем городской жизни, а тротуары были изъедены дождём и временем. Где-то среди города вдруг возникали «Городские ворота». Величественные, почти парадные и неожиданно стоящие прямо на центральной площади. Почему они оказались именно там — загадка.
Одни говорили, что город разрастался непропорционально и по мере застройки ворота оказались в центре. Вторые строили теории, что эти ворота поставили, чтобы защитить мир от того, что может вырваться из них. С другой стороны, эти же люди рассказывали о тайном сговоре правительства с инопланетянами и земном диске, летающем в космосе среди сфер, поэтому их мало кто слушал. К счастью, вторых было значительно меньше, чем первых. Хотя, порой даже этого было слишком много.
Ещё были кадры, которые не вписывались в общую концепцию, но были слишком хороши, чтобы оставить их только тому мимолётному мгновению, в котором они существовали. Букет, брошенный на остановке, окно кофейни, выделявшееся среди старых фасадов, как портал в другой мир: тёплый, уютный, с запахом свежей выпечки и солнечным светом. Пара стариков под одним зонтом, медленно шагающих вдоль улицы.
И снова дома, арки, улицы и калитки. Всё это стало фоном их путешествия и каждый кадр был особенным.
В перерыве между остановками девушки решили подкрепиться. Уселись на ступенях перед библиотекой, которые были заботливо прикрыты навесами и обустроены деревянными вставками в рамках модной нынче программы «организации общественных пространств».
— Что-о?! — Лицо Оли вытянулось в комичном удивлении. — Он… учит тебя осознанным снам?!
— Да, — Мира сделала глоток, согреваясь не только напитком, но и воспоминаниями. — И это невероятно. Ты будто попадаешь в фэнтези-мир, где становится возможным всё. Полёты, подводное плавание, магия… — Просто исекай какой-то. Без риска для жизни и вреда для здоровья. — Девушка рассмеялась.
— Ну ничего себе… — Шепнула Оля, опуская взгляд на свой пряный чай в безуспешных поисках хотя бы намёка на такой же опыт. — А я снов вообще не вижу. Просто проваливаюсь в темноту и открываю утром глаза.
Мира почувствовала лёгкий укол внутри. Ей стало грустно, что она не может поделиться хотя бы капелькой этого чуда с подругой.
— Может, поэтому у тебя такое живое воображение? — Осторожно улыбнулась она. — Ты отдуваешься и за себя, и за то, что должна была увидеть ночью.
— Может быть, — Оля рассмеялась, легко и свободно, как умеет только тот, кто давно перестал зацикливаться на плохом. — Зато теперь мне есть, что послушать! Рассказывай давай, как ты там летала!
Термос в руках Миры бережно сохранял тепло напитка, а подруга рядом болтала больше, чем обычно. Слишком много слов, слишком мало пауз. Голос будто спешил куда-то, чтобы опередить самое важное. Тот вопрос, который она ещё не решалась задать вслух.
А Мира смотрела на берёзу, которая одиноко возвышалась над низкорослыми яблоньками и кустами сирени, отделяющих Библиотечную площадь от тротуара. Рядом с соседками дерево казалось большим, широким, с тяжёлыми, почти чёрными ветками, усыпанными золотом.
Листья падали с неё медленно. Слишком медленно. Даже казалось, что они не падали, а появлялись в падении.
Словно дерево не сбрасывало их, а просто добавляло в реальность по одному. Аккурат в момент, когда лист только-только оторвался от ветки и планирует начать падение.
Как в дешёвой симуляции, где всё сэкономлено на детализации и анимации: вот листа не было, а вот он уже летит к земле. За ним ещё один и ещё…
А дерево стоит. Без движений, без изменений, без откликов.
Казалось, миру стало лень продумывать и исполнять каждую мелочь. Теперь он только имитирует, что живёт. По требованию. В нужных местах. Будто делает паузу, прежде чем показать следующий кадр.
Оля наконец собралась мыслями. Это заняло чуть больше времени, чем обычно. Её внутренний компас всё ещё пытался привыкнуть к новым координатам.
Она сделала глоток всё ещё горячего напитка, чтобы набраться храбрости и спросила то, что давно не давало ей покоя.
— Слушай… а кто он вообще такой?
— В каком смысле? — Мира удивлённо посмотрела на подругу.
— Ну… он твой фамильяр? Или пито...
Она не успела договорить.
Где-то позади, совсем рядом, прозвучало низкое рычание. Не злобное, но такое, что оставляет послевкусие опасности и говорит: «Осмелишься ли ты закончить фразу?».
Оля вздрогнула.
Если бы она обернулась, то увидела лишь небольшую площадь, по которой проходят редкие прохожие и стараются не замечать лишнего для сохранения своего внутреннего мира. Ничего особенного. Просто уголок города, где воздух немного холоднее, а тени чуть длиннее.
Но она не стала оборачиваться.
Потому что чувствовала его.
Там. За спиной.
— Учитывая, как он со мной возится, — Мира улыбнулась, чуть запрокинув голову, не позволяя происходящему свернуть не туда. — Скорее я его питомец.
Она покрутила почти пустой термос в руках и продолжила.
— Если на чистоту, Друг говорит, что он мой союзник.
— Слушай, а тебе не страшно? — Оля понизила голос, словно боялась быть услышанной. — От того, что он может появляться и исчезать так просто. Рычать… вот так.
Мира посмотрела на неё. Затем медленно перевела взгляд на пространство за плечом подруги. Туда, где ничего не было, но что-то присутствовало.
— Нет, — ответила она тихо. — Что меня тоже удивляет, если честно.
И в этот момент огромная тень, невидимая глазу, чуть шевельнулась. Не напряжённо, не агрессивно. Просто переступила с лапы на лапу и отвлеклась на запевшую в ветках дерева птицу.
А Мира снова улыбнулась, потому что знала: он рядом. А ещё понимала, что страх — это не всегда плохо. Иногда он просто напоминает, что ты ещё жив.
Оля поспешила перевести тему и начала копаться в рюкзаке.
— Слушай, твоя история про колесо обозрения с маленькими домиками вместо кабинок мне так понравилась, что я его нарисовала.
Мира чуть приподняла брови, такого поворота она не ожидала.
Подруга уже доставала из сумки папку. Из папки она извлекла блокнот для набросков и принялась листать страницы с деловитостью художника, который знает, где, что лежит. Наконец, нашла нужный эскиз.
— После твоего рассказа этот образ всё не выходил у меня из головы… — Девушка протянула альбом Мире. — И вот, что получилось.
Сначала взгляд скользнул по линиям. Они были мягкими, немного свободными, как будто Оля не стремилась к идеальному воспроизведению, а скорее пыталась поймать настроение.
На странице красовалось колесо обозрения.
Его кабинки были заменены на миниатюрные домики. Аккуратные, с покатыми крышами, окнами, за которыми мерцал свет. У них были даже небольшие печные трубы, из которых вот-вот потянется дымок. Казалось, колесо крутилось несмотря на то, что это был просто рисунок. Медленно, задумчиво, словно не ради развлечения, а для того, чтобы каждый мог задержаться внутри своего собственного островка уюта.
Мира долго рассматривала рисунок.
Он, конечно, не был точным воспроизведением её сна. В её видении домики были странными, чуть перекошенными, с лестницами, которые вели в никуда и кучей деталей, которые иногда исчезали или появлялись. Но именно потому, что в этом рисунке не было искажений мира снов, он выглядел настоящим.
Более мягким.
Более человечным.
— Красиво… — Наконец произнесла Мира, водя пальцем по краю страницы. — Даже слишком красиво.
— Я знала, что ты так скажешь, — Оля улыбнулась, довольная. — Значит, я почти попала.
Мира кивнула.
«Почти — это уже более, чем достаточно.» — Подумала Мира.
Девушки сделали ещё несколько снимков, не забыв и их маленький пикничок. Оля доверила Мире снять несколько фото своей яркой, жёлтой фигуры на фоне громоздкого здания городской Центральной библиотеки, и они удовлетворённо покатили дальше по маршруту.
Конечная точка предусмотрительно была выбрана недалеко от института, чтобы запечатлеть это массивное здание в наиболее подходящем для него окружении и сразу направиться домой, до которого что Оле, что Мире, отсюда было рукой подать.
Обсудить: https://kapi.bar/post/miry-20-veter-krepchaet-chast-2