Это фото висело у нас на стене лет двадцать. Дед на даче, яблоня, сарай. Мы даже не смотрели на него. А потом я вдруг заметил: на заднем плане стоит человек. В кофте. Точно такой, как я купил две недели назад. Не похожий. Не “такой же”. А мой фасон, мой размер, даже с погнутой манжетой. Я подошёл ближе — и понял, что это я. Только фото снято в 1996 году.
Это фото висело у нас на стене лет двадцать, если не больше. Обычное — дед с граблями, дачный участок, лето. Жёлтая трава, облупленный сарай. Рядом — старая яблоня. Я помню это фото с детства. Мы проходили мимо него каждый день — оно висело в коридоре, на гвозде, в деревянной рамке, слегка перекошенной. Никто никогда на него особенно не смотрел. Просто часть дома.
Я не знаю, почему я тогда остановился. Просто стоял у стены, ждал, пока вскипит чайник, и взгляд упал на снимок. Может, свет от окна так лег. Или просто настроения не было, и глаза уцепились за знакомое.
И я вдруг увидел. Там, на заднем плане, за сараем, почти в тени — стоит кто-то.
Фигура. Человек. Половина тела видна. В руках — пакет, кажется. Стоит боком. Лица не видно, но вот одежда…
Кофта. Серо-синяя, с широкими манжетами и капюшоном. Такая у меня появилась две недели назад. Купил в обычном магазине, в торговом центре на окраине. Не носил ещё — лежала на полке. Упаковку снял только пару дней назад.
Я подошёл ближе к фотографии. Взял со стены. Посмотрел. Человек был далеко, но форма — один в один. Даже чуть свисающая резинка на левом рукаве. Я подошёл к шкафу, достал кофту. Сравнил.
Ткань та же. Покрой. Цвет. Всё.
Я отнёс фотографию к окну. Свет лег по-другому. Видно лучше. Это был я.
Я не могу этого доказать. Я не могу утверждать. Но ощущение — на 100%. По фигуре. По осанке. Даже по положению рук. Я так стою, когда замёрзну и не знаю, куда деть руки.
Фотография плёночная. Мы точно не печатали её заново. Никакой цифровой коррекции. Бумага с жёлтым краем, выцветшая. С обратной стороны — дата: 1996 год и штамп фотолаборатории.
Я пошёл к маме.
— Мам, ты помнишь это фото?
— Конечно. Это мы с дачи привезли. Тогда лето было жаркое. Дед сам настаивал, чтобы его сфоткали с яблоней.
— А кто это на заднем плане?
— Где?
Я показал.
Она прищурилась. Помолчала.
— Странно. Раньше не замечала. Может, сосед?
— У соседей была собака. А здесь — человек с пакетом.
— Да кто угодно. Прохожий. Не делай из мухи слона.
Я промолчал. Но фото не убрал. Поставил на стол. И смотрел.
На следующий день принёс его на работу. У нас есть сканер с хорошим разрешением. Отсканировал. Увеличил. Всё равно мылит. Но силуэт — всё равно я.
Я проверил альбомы. Там это фото — тоже есть, в той же серии. Десять снимков с того дня. На одном — бабушка с ведром. На другом — я сам, пятилетний, в футболке с медвежонком. На всех — тот же фон. Но фигура на заднем плане — только на одном кадре.
Я попытался найти оригинал плёнки. Безрезультатно. Мама говорит — давно выкинули. Тогда всё печатали сразу, а негативы не хранили.
Я пересмотрел все дачные фото. На двух других кадрах — этот угол. Сарай. Яблоня. Но никого нет.
Один раз мне показалось, что на другом фото в окне дачного домика отражение. Я сравнил с этим силуэтом. Не то. Просто тень.
Прошло несколько дней. Я снова взглянул на фото — и у меня внутри что-то ёкнуло. Потому что рядом с фигурой на заднем плане появилась вторая. Мельком. Словно кто-то заходит за сарай. Только раньше её не было. Я уверен.
Я позвал жену.
— Смотри.
— Это что?
— Ты это раньше видела?
— Что?
— Вон, у сарая.
— А… фигура? Была всегда. Ты чего?
Я замолчал. Ушёл в комнату.
Я начал просыпаться ночью. Открывать шкаф. Смотреть на эту чёртову кофту. Надевать. Смотреть в зеркало.
Она сидит идеально. Но теперь я её боюсь.
Вчера я снял фото со стены. Перевернул. На обороте под наклейкой фотолаборатории был еле видимый карандашом текст:
“Где-то здесь он уже был”
Я не знаю, кто это написал. Я не знаю, когда. Почерк не мой. Не мамины буквы. Не бабушки. Никто из семьи не знает.
Я убрал фотографию в ящик. Заклеил скотчем. Но всё равно слышу, как в голове шелестит бумага. Как будто кто-то с той стороны проводит пальцем по изображению.