В царстве мелководья, а попросту – в группе «Солнышко» детского сада «Радуга», царило обычное предобеденное оживление. Воздух был густ, как манная каша, и насыщен ароматами акварели, мокрых варежек и невыспавшихся воспитательниц. В центре этого микрокосмоса, словно сияющий остров посреди моря разбросанных кубиков и плачущих по мамам новичков, стоял объект всеобщего вожделения – желтый толокар. Не просто машинка, а *Трон на Колесиках*. Им правила юная королева Элина, 2.5 года от роду. Пухлые щеки, банты размером с ее собственную голову и взгляд, сочетающий бездонную невинность с твердой уверенностью: «Все, что я вижу – мое. Особенно если оно желтое и ездит».
Элина восседала на троне, степенно перебирая ножками и издавая гордые звуки: «Бррр-бррр! Ту-ту!». Она только что объехала весь «залив» (ковер возле шкафчиков) и направлялась к «горам» (мягким модулям в углу), когда на пути возник Ваня. Ваня, мальчик с упрямым подбородком и таким же пониманием собственности, как у Элины. Его рука легла на руль толокара.
– Мое! – заявил Ваня без тени сомнения, пытаясь притянуть машинку к себе. Его взгляд говорил: «Я тут стоял пять секунд назад, пока ты каталась к шкафчикам. По нашим неписаным законам песочницы – теперь моя очередь!».
Эля замерла. Ее «Бррр-бррр!» оборвалось. Большие глаза округлились еще больше, в них вспыхнул огонек чистого, незамутненного возмущения. Как?! Кто посмел?! Ее пухлая рука сжала руль так, что костяшки побелели (ну, насколько это возможно у столь юного создания).
– НЕЕЕЕЕЕТ! – прогремел ее вопль, способный разбить хрусталь. – ЭЛЯ! МАСИНКА! – Она рванула толокар на себя. Ваня, почувствовав сопротивление, ухватился мертвой хваткой. Начался эпический поединок титанов песочницы. Два комочка упрямства и невероятной для своего возраста силы тянули желтый трон в разные стороны, сопровождая действо дуэтом пронзительных криков: «МОЙ ООО!» – «НЕЕЕЕТ! МОЁ!».
Воспитательница Ольга Петровна, только что разнимавшая спор из-за синей лопатки, обернулась на новый визг. «Элина! Ваня! Не дерёмся! Машинкой играем по очереди!» – ее голос, привыкший к таким битвам, звучал устало, но твердо. Но до юных гладиаторов он долетел лишь как далекий шум прибоя.
И тут Элина, исчерпав аргументы словесные и силовые (толокар не поддавался!), пошла ва-банк. Ее маленькое личико исказилось в гримасе первобытной ярости. Она наклонилась... и *впилась*! Не куда-нибудь, а в самое выдающееся и доступное место – в ухо Вани!
– АААААААЙЙЙЙ! – рев Вани потряс стены. Это был не плач, это был вой раненого львенка. Он отпустил толокар, схватившись за ухо. На нем красовался четкий, хоть и маленький, отпечаток Элиных зубов.
Эля, торжествуя, мгновенно вскарабкалась обратно на трон. «Бррр!» – прозвучало победно, хотя в глазах мелькнул испуг. Она *сделала* это. Она защитила свое! Но триумф длился ровно три секунды. Боль, обида и ярость слились в Ване в единый порыв. Его слезящиеся глаза метнули молнию в Элину. Он не думал о стратегии, о воспитательнице, о последствиях. Он видел только пухлую, аппетитно обнаженную выше локтя ручку соперницы, болтавшуюся рядом.
– АААРРРГХ! – И Ваня ответил ударом на удар. Точнее, укусом на укус. Он вцепился в ту самую пухлую, нежную Элину ручку!
– ИИИИИИИЯЯЯЯЯ! – Элин вопль был на три октавы выше и в разы трагичнее. Толокар был мгновенно забыт. Она замахала рукой, пытаясь стряхнуть с нее упрямого Ванечку, который висел на ней, как бульдог. Слезы брызнули фонтаном.
Ольга Петровна уже мчалась к месту битвы. «ВАААНЯ! ЭЛИИИНА! НЕЛЬЗЯ КУСАТЬСЯ! РАЗНЕСИТЕСЬ НЕМЕДЛЕННО!» Она буквально отлепила Ваню от Элиной руки. На нежной пухлой коже краснели такие же четкие следы маленьких зубов.
Последовала Великая Разборка. Оба виновника, всхлипывая и показывая друг на друга дрожащими пальчиками («Она пьвая!» – «Он мой масюнку!» – «Она укусия!» – «Он пьвой укусия!»), стояли перед Ольгой Петровной, которая терла виски и пыталась объяснить, что кусаться – это «ай-яй-яй» и «больно», и что машинкой надо делиться, или ждать очереди, или...в общем, все те мудреные вещи, которые в 2.5 года кажутся полной ерундой.
Примирение наступило только через полчаса, когда на столах появились тарелки с творожной запеканкой. Элина и Ваня, сидя рядышком (Ольга Петровна посадила их специально), сосредоточенно ковыряли вилками в еде. Элина украдкой поглядывала на красную метку на своей ручке, потом – на ухо Вани, где тоже виднелось маленькое покусанное пятнышко. Ваня ловил ее взгляд и хмурился.
– Ай? – вдруг тихо спросила Элина, показывая вилкой на его ухо.
Ваня надул щеки, но кивнул: – Угу. Ай. – Он ткнул вилкой в ее ручку. – Тож ай?
Элина кивнула, на ее лице отразилось серьезное размышление. Она протянула Ване свою недоеденную половинку печенья. Он, после секундного колебания, взял и сунул в рот. Потом достал из своего кармашка скомканную бумажную салфетку (сокровище!) и протянул Элине.
Великая Война за Желтый Толокар закончилась. На смену битве пришло хрупкое перемирие, скрепленное печеньем и салфеткой. Ольга Петровна вздохнула с облегчением. Желтый трон покатил к новому владельцу. А Элина и Ваня усвоили главный урок дня: кусаться больно. Очень больно. Но печенье – сладко. И, возможно, в следующий раз стоит попробовать просто громко крикнуть «МОЁ!» или... отобрать салфетку. Менее травматичный вариант. Хотя кто их знает, этих упрямых тираннозавриков песочницы?