Кому какое дело до того, что творится у меня внутри? Что душа моя измотана, как старая веревка, и трещит по швам от горя и обиды. Пусть видят только слезы, вызванные обыденным овощем. Легче объяснить физиологию, чем душевные муки.
Я терла глаза тыльной стороной ладони, стараясь придать лицу выражение скорби, достойное всеобщего внимания.
Пусть жалеют. Пусть предлагают натереть нож лимоном и бросают сочувственные взгляды. Я приму их сочувствие, как плату за молчание. Молчание о настоящей боли, которая грызет изнутри, как голодный зверь.
На сковородке зашкворчало масло, я бросила туда нарезанный лук. По кухне разлился спецефический запах.
Жизнь продолжается, несмотря ни на что. Надо делать вид, что все в порядке. Надо прятать разбитое сердце за фасадом улыбки и стараться не выдать себя ни единым взглядом, ни единым жестом.
Я добавила в сковороду морковь, и яркий оранжевый цвет слегка рассеял мрачность, окутавшую мою душу. Наверное, все наладится. Наверное, время лечит. Наверное, однажды я смогу вспоминать все это без боли.
А пока… пока пусть думают, что я плачу из-за лука.
Я помешала овощи, добавила мясо, наблюдала, как ингредиенты меняют цвет под воздействием температуры. Этот простой, рутинный процесс был своего рода медитацией. Наблюдение за трансформацией ингредиентов, за тем, как они становятся единым целым, приносило какое-то смутное успокоение. Будто и я, из разрозненных осколков, постепенно собираюсь воедино.
В дверь позвонили. Сердце екнуло, но я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Наверняка соседка пришла посплетничать. Или, что еще хуже, с расспросами. Я глубоко вздохнула и вытерла руки о фартук.
Надеяться, что соседка не знает, было бы глупо. Все уже знают.
Но это была не соседка. Мама открыла дверь.
На пороге стояла моя лучшая подруга, Лена. В руках она держала бутылку шампанского и коробку моих любимых пирожных. "Я знала, что тебе сегодня не помешает немного утешения", - сказала она с мягкой улыбкой.
Я не смогла сдержать слез. На этот раз – настоящих. Слезы благодарности и облегчения. Возможно, мне и не придется все держать в себе. Возможно, есть кто-то, кто поймет, даже если я не буду ничего объяснять. Возможно, эта боль не навсегда. Лена обняла меня, и я почувствовала, как тяжелый груз начинает понемногу отступать. Лук все еще щипал глаза, но теперь это были слезы очищения, а не маскировки.
Мы прошли на кухню, и я достала бокалы. Мясо все еще тушилось. Она села за стол и стала рассказывать о своей работе, о смешных случаях с коллегами. Я слушала вполуха, но ее голос, ровный и спокойный, действовал как бальзам на душу.
Когда мясо было готово, мы накрыли на стол. Аромат тушеного мяса с овощами наполнил кухню, создавая атмосферу уюта и тепла. Лена наполнила наши тарелки.
Я позвала еще маму с папой, но те сказали, что поедят позже (хотели оставить нас с подругой одних).
Мы принялись за еду. Вкус был именно таким, как я и ожидала: насыщенным, глубоким, с легкой кислинкой от томатов и со сладостью моркови.
Между кусками мяса и глотками шампанского, я начала рассказывать Лене о том, что происходит у меня внутри. Не сразу, постепенно, словно ощупывая почву. Она слушала, не перебивая, с пониманием глядя в глаза. Когда я закончила, она просто взяла мою руку в свою и сказала:
- Но я-то рядом.
Я почувствовала огромное облегчение.
Эти слова оказались целительными. Я поняла, что не одна в этом мире. Что есть человек, который меня любит и поддерживает, несмотря ни на что. И что вместе мы справимся со всем. Вечер закончился тихой беседой, смехом и чувством глубокой благодарности за то, что у меня есть такая подруга. Боль отступила, оставив после себя надежду и веру в лучшее.
Ленка предложила мне сделать снимок. Я умылась, обновила макияж и заставила себя улыбнуться.
У папы в кабинете был цветной принтер. Я тут же сделала распечатку.
Мне не хотелось выкладывать эту фотку в Сеть, но хотелось, чтобы она осталась на память. Я повесила распечатку над кроватью. Сняла его портрет и повесила наш с Ленкой, предварительно написав на обороте:
"У моего любимого актера свадьба. Он женится... Ну и что! Поревела и хватит!"
Мне было тогда 19.
Х Х Х
Сегодня мне 32. У меня муж и двое детей. Мы купили квартиру в ипотеку и съезжаем от родителей. И я нашла тот старый снимок: я и Ленка. И вспомнила тот день, когда он женился. Кстати, он потом еще раз женился и еще раз развелся. И сейчас ведет богемный образ жизни. Постарел и обрюзг, кажется, пьет. Вокруг него по-прежнему крутятся молоденькие поклонницы.
Но вот в кино он теперь снимается редко. Типаж героя-любовника остался в прошлом, а другие роли он почему-то не тянет...
Да, мне уже 32, я стою на кухне и режу лук. В последний раз готовлю здесь как хозяйка.
Я режу лук, лук режет глаза, да и проблем хватает, но я почему-то не плачу, а улыбаюсь...
Сейчас придет Ленка помогать с переездом...
Марина Ч.
(Спасибо, дорогие друзья, что делитесь своими историями!)