Поступление и учёба в Качинском лётном училище
Прибытие в Волгоград и путь до училища
В Волгоград я ехал ночным рейсом. И прохладней, и быстрее, да и время прибытия удобное. Все вопросы лучше решать утром. Попутчиком у меня оказался курсант третьекурсник, Ставропольского лётного училища. Ему на лагерный аэродром Мариновка, это недалеко от города-героя, каких-то сорок километров. Мне он показался слишком серьёзным, но беседовать с ним было интересно, я даже попытался блеснуть познаниями об авиации, полученными на службе, но скорее всего, в глазах человека летающего, выглядел глупо!
Знакомство с Качинским училищем
Утром прибыли на автовокзал. Первая задача, выяснить маршрут до училища. Надо искать справочное бюро. Таковое нашлось возле железнодорожного вокзала под мостом.
- Как мне проехать до Качинского училища?
- Пройдёте в ту сторону, возле здания цирка трамвайная остановка, сядете на десятку и до остановки «Качинское училище».
- Сколько я вам должен?
- Ничего не надо, приходи, когда закончишь училище!
- Спасибо большое!
Город с великой военной судьбой, людей в форме здесь уважают!
Через полчаса я стоял на задней площадке трамвая, смотрел в окно пытаясь запомнить дорогу. Вагон не спеша двигался среди многоэтажек, через несколько остановок завернул куда-то в частный сектор. Почти весь остальной маршрут пролегал среди небольших домов, зарослей камыша и пустырей. Наконец объявили мою остановку. Вышел осмотрелся, пошёл наугад вдоль трамвайных путей. Народу никого. Потом попался прохожий, объяснил правильную дорогу:
- Возвращайся назад, там повернёшь налево, это улица Качинцев, дойдёшь до самолёта, он как раз напротив КПП училища. Я так и сделал и вскоре был у цели. Показал на пропускном документы, прошёл внутрь.
Строевой смотр и подготовка к параду в Качинском училище
Иду по дорожке, территория очень ухожена, прям вылизана, кусты пострижены, бордюры побелены. Не успел пройти и двадцати метров, навстречу авиационный полковник. Как и положено за шесть шагов перехожу на строевой шаг, правая рука у виска, отдаю честь. Моё строго уставное приветствие не оставило авиатора равнодушным:
- Стойте товарищ солдат! - Кто таков и по какому поводу прибыл?
Я представился, доложил обстановку и показал предписание.
- Интересно, а мы уже зачитали приказ о зачислении. Ну ладно, видишь то здание, там приёмная комиссия, сдашь документы, они скажут, что делать дальше.
- Разрешите идти?
- Иди!
Свернул влево на центральную дорогу, по обеим сторонам портреты маршалов авиации, дважды Героев Советского Союза и один трижды. Сколько же их здесь! Да, заведение и вправду легендарное! А вот и учебный корпус.
В приёмной комиссии не удивились моему появлению, приняли документы и отправили в третью роту. Нашёл свою казарму, поднялся на второй этаж. Временно пристроили в первый взвод к лейтенанту Тимощенко. В спальном помещении новоиспеченные курсанты уже заняты пришиванием голубых погон к форме. Оказывается, только сегодня всех поступивших переодели.
Первый с кем я познакомился был Миша Ранюк, спортивный парень из местных:
- Как здесь обстановка?
- Ничего, нормально!
Действительно, здесь всё было по-другому, нежели в нашей бригаде. Нет сложных межнациональных отношений, нет проблем между младшими и старшими курсами. Летом на центральной базе только абитуриенты, остальные на полётах. Третий и четвёртый вообще круглый год где-то в дальней глуши. Во-вторых, курсанты пришли учиться добровольно и своим местом дорожат. В-третьих, интеллектуальный уровень гораздо выше, чем в солдатской среде. Было ещё множество других заметных отличий и на всё про всё одна краткая поговорка «В Каче всё иначе!». В целом в училище мне понравилось, но зачислять меня пока никто не собирался, как и отправлять обратно.
Учёба и дисциплинарные моменты в лётном училище
Вскоре меня перевели во вторую роту к майору Кутинаеву, как оказалось здесь было ещё два солдата приехавшие после приказа и нас собрали вместе. Один «чернопогонник» как и я, другой из авиации. Первый запомнился довольно большим родимым пятном на лице, второй огромным желанием поступить. Он просто бредил полётами. Отношения с новым командиром сразу не заладились, слишком сложный оказался у него характер. Он считал тех, кто послужил поборниками «дедовщины» и злостными нарушителями дисциплины. Это понятно, наверное, многие пытались привнести сюда негласные правила из солдатской среды, но их здесь жёстко пресекали, выгоняли без всякого сожаления.
Вскоре опять медкомиссия по авиационному ВЛК (врачебно-лётная комиссия). Перво-наперво ЭКГ, анализы, потом всё остальное. Я прошёл всех врачей без вопросов. Лор мой фальшивый снимок даже не смотрел. За время обучения с курсантами случаются всякие болезни, в том числе и гайморит, его здесь лечат на раз, не считая за проблему. Зато покрутили на кресле с закрытыми глазами. Процесс, я бы сказал, не для всех. Усаживаешься, опускаешь веки, медсестра начинает вращать, при этом необходимо наклонять голову влево вправо и считать: Один, два, один, два! Из-за сложного движения головы в пространстве, со временем начинает казаться что ты летаешь по траектории похожей на цифру восемь. Потом вращение прекращается, открываешь очи, доктор смотрит в них и проверяет не сильно ли бегают зрачки. Затем надо пройти по белой линии, не уклониться и не упасть. Для определённого контингента, вращение на кресле заканчивалось обильной рвотой под деревьями возле санчасти. Не зря, ой не зря тренировался в лагере на качелях, видимо там и закалил свой вестибулярный аппарат. Так что кресло прошёл легко. Единственная заминка случилась у терапевта, оказалось вывернуть ещё недавно сломанную руку для измерения давления, было немного больно, но врач не заметил. По итогам медкомиссии как правило более половины едут домой, в моём случае двое были отсеяны. Один из-за родимого пятна, у другого нашли что-то с сердцем. Я остался один.
На следующий день прохождение барокамеры. По одному её проходить нельзя и поэтому было ещё двое абитуриентов. Один из них Саня Рыжакин, знакомый по третьей роте. Он хотя и местный, но поехал поступать в Балашовское, не прошёл там по конкурсу и как-то умудрился успеть сюда. Сложного в этой процедуре нет ничего, скорее интересно. На нас одели в настоящие лётные шлемофоны, на шею повесили ларингофоны, разместили в герметичной камере. Врач остался снаружи, наблюдал через стекло, вёл с нами радиообмен. Включился компрессор, зашумело, пошла откачка воздуха, стоящий перед нами высотомер начал показывать увеличение высоты. Мы сидели смотрели друг за другом, считали пульс и записывали. Доктор периодически спрашивал, называя нас по номерам:
- Первый как самочувствие?
- Второй, сколько пульс?
Мы ему отвечали. Шипел откачиваемый воздух, высотомер накручивал большой стрелкой круги, вариометр показывал скорость набора высоты. Наконец искомые пять тысяч метров. Здесь компрессор выключился, небольшая площадка и начался спуск. У меня ощущения сильно не изменились, ни во время набора, ни на снижении. Итог: Годен к лётному обучению! Ну вот, другое дело: А то пазухи, пазухи!
Следующее испытание профотбор. Мне он тоже не показался сложным, хотя процедура утомительная, длиною в целый день. Сначала были простые задания, часы с одной цифрой и двумя стрелками, компасы с одной стороной света и в том и другом случае ты должен прописать точное время и направление. Далее всё усложнялось. Наконец тестирование из восьмисот вопросов, при этом вычисляются черты характера, нет ли скрытых изъянов в психологии, например каких -либо фобий. Самое непростым оказалось упражнение на специальном тренажере. Управление как на самолёте, и ты, действуя ручкой управления и педалями должен вести луч по определённой траектории, сначала просто так, а потом к левой руке подсоединяют электрод и периодически ты получаешь небольшой удар током. Таким способом проверяется твоя работоспособность в условиях помех. Немного неприятно, но вполне терпимо. По окончанию всех проверок получил окончательный вердикт, годен к лётному обучению. Спустя пару дней мне объявили о зачислении.
В этот день выгнали за какой-то проступок некоего Лёху Моряхина из второй роты. Вероятно, это наглядный пример для остальных, церемонится ни с кем не будут, здесь всё по-взрослому. Хотя и собралась инициативная группа, обратились к командиру роты:
- Товарищ майор, рота просит не отчислять! -Проблеял на построении исполняющий обязанности старшины Олег Мутовин.
Услышав это Кутинаев взбеленился:
- Что! - Перечить решению командира!
Вспыльчивый как большинство кавказцев, он тут же отстранил просителя от командирских обязанностей и назначил нового. Вот так до всех было доведено, за проступки каждый несёт личную ответственность, и умолять о снисхождении бесполезно.
Так мне довелось добиться своей цели, стать курсантом лётного училища. Я тогда не задумывался, но вполне возможно наш комбат посодействовал моему зачислению, это он тогда мне встретился, в день прибытия возле КПП. Мы его очень уважали, он всю жизнь пролетал, и только в конце службы ушёл на наземную должность. Богатое лётное прошлое позволяло ему определять, что называется по одним ушам, будет толк из этого юноши в будущем или нет. Большинство других офицеров батальона были «сухопутчики», для них главное аккуратно заправленные постели, убранная территория и чёткий строевой шаг.
В авиации служба оценивается несколько иными критериями, и мы это скоро поймём. Перед началом курса молодого бойца меня переодели в новую форму. Отличия от солдатской незначительные, кожаный ремень да юфтевые сапоги, вместо кирзовых. Новая обувь мне не понравилась, тяжёлая, в ней жарко, но делать нечего, придётся париться четыре долгих года. Наконец осчастливили Серёгу Емельянчика, ему не смогли сразу подобрать сапоги, у него оказались слишком мощные икры, на складе не нашлось ни одной пары с такими широкими голенищами. Пришлось тыловикам где-то заказывать, ждать.
То ли дело Олег Захаренко, комплекция кожа да кости, его голени в самых узких сапогах выглядят как карандаши в стакане. Пока искали, Серёга вызывал зубовный скрежет у командиров. Ещё бы! Печатает шаг строй первокурсников, юные красавцы в новенькой форме, а замыкающий Емельянчик, нагло попирает строевой устав старыми кроссовками, портит всю картину военной гармонии мира. А на вопрос:
- Что это за безобразие?
Бесхитростный, с добродушной улыбкой ответ:
- А шо, ну нет на складе подходящего размера!
Курс молодого бойца у меня случился по третьему разу и большого восторга, конечно, не вызвал. Всё я это проходил, да и не был уже салагой, среди вчерашних школьников чувствовал себя переростком второгодником. Глядел с усмешкой, как они неумело подшивают воротнички или набивают кровавые мозоли из-за неправильно намотанных портянок. Но постепенно парни учились, и вскоре всё наладилось.
Неожиданно меня опять перекинули в третью роту. Бальзам на душу, командиры там поспокойней и друзей побольше. В этом подразделении было много поступивших из армии, суворовцев, имелся даже один моряк, и для полного комплекта второгодник. Да, в Каче практиковалось и такое. Если курсант по каким-либо причинам, например по болезни, не окончил программу за курс, его оставляли на второй год. Впоследствии такие ребята вполне успешно заканчивали училище, только годом позже. В третьей я со многими знаком и вновь без труда влился в коллектив. Здесь уже организовалась компании из послуживших в армии, среди них за своих и суворовцы в их числе и Сын космонавта.
Мы никого не обижали и не притесняли, просто держались немного особняком.
Ночью после отбоя, пользуясь отсутствием командиров, собирались в каптёрке и строили планы, зачастую идущие в разрез с требованиями уставов. Однажды в выходные «каптёрщик» позвал нас отметить своё двадцатилетие. Ему по такому случаю с Украины прислали домашнее вино и копчёное сало. Посидели, выпили немного, и сразу потянуло на подвиги:
- А почему бы не сходить познакомиться с девушками, тут рядом полно общежитий! - Предложил второгодник Юрец.
Нам только подай дурную идею, она тут же овладеет массами. А что касается прекрасного пола, здесь только намекни. Недаром на доме справа от КПП, под надписью ул. Качинцев красуется надпись «Бабников», сделанная чьей-то женской рукой. Видимо девушка имела дело с нашим братом.
Застолье было моментально свернуто, и мы пустились во все тяжкие. За учебным отделом перемахнули через забор, и дворами пошли к цели. Идти оказалось недалеко, буквально на ту сторону Исторического шоссе.
Однако первоначальное знакомство со студентками из общаги было сорвано на стадии переговоров. Всё внезапно испортил, инициатор этого похода. Он сначала упорно молчал, видимо собирался с мыслями. И в момент кульминации, это когда надо проявлять остроумие и находчивость, дабы максимально понравиться противоположной стороне, Юра сказал такое, что ни в какие ворота! Понятно, он силился покорить незнакомку, произнести что-то прекрасное, и даже спросил девушку:
- Как зовут?
- Лена!
Но видимо в прошлом у Юры уже имелся негативный опыт, связанный с какой-то Леной, и он на автомате выдал похабную, домашнюю заготовку! Когда это попало в эфир, высоким договаривающимся сторонам, моментально стало ясно, миссия провалена! Отныне в этом патриархальном заведении, мы персоны нон грата, навсегда!
Не буду приводить дословно, дабы никого не шокировать. Такого позора мне ещё не доводилось испытывать. Пришлось быстренько ретироваться. На обратном пути ещё одно приключение. Космический сын оказался слаб на алкоголь и начал выпадать в осадок, о чём ёмко, в морских терминах выразился Мариман:
- Потерял ход и лег в дрейф!
Пришлось подставить плечо звёздному товарищу и тащить на себе. Так что отныне, мне есть чем гордиться, как никак буксировал космическое тело!
Вернулись обратно без происшествий, в казарме тишина, все кроме дневального с дежурным спят.
На следующий день состоялось обсуждение нашей самоволки. Участники в курилке, со смехом вспоминали вчерашний поход. Я сидел молча, думал: С таким трудом поступил, и могу легко всё потерять, защиты ведь никакой! Надо быть поосторожнее с выбором друзей! Подставят, как пить дать! Напрасно переживал.
Неожиданно вызвал к себе комбат и объявил о моём переводе обратно во вторую роту. Из каких соображений это делалось, не известно. Но с таким начальником не поспоришь:
- Есть во вторую! Разрешите идти! Делать нечего, вернулся к Кутинаеву. Командир он строгий, вспыльчивый, придётся служить, не отходя ни на миллиметр от требований уставов. Потерплю, нам не привыкать, всё равно весной на полёты, а там командиры и порядки иные.
Пришлось по новой осваиваться, привыкать. В этом подразделении кроме меня ещё один служилый Булыга, второгодник Курдюков, да суворовец Юра, по одному экземпляру носителей дурных армейских традиций.
Курс молодого бойца подошёл к завершению, как и лето, впрочем, тоже.
В последние выходные августа назначена присяга. Мы с Вадиком и Булыгой в этот день назначены в наряде по роте. Всех остальных с утра одели в парадку, выдали автоматы и увезли на Мамаев курган. Принятие присяги в таком месте, известном на весь мир, всегда оставляло у курсантов нашего прославленного училища, незабываемые впечатления на всю жизнь. Прибывало телевидение, корреспонденты газет, всё показывалось, публиковалось в прессе. Мне, к сожалению, принять участие в этом не довелось.
Не обошлось без происшествий, жаркое волгоградское солнце сделало своё дело! -Ха! Вы просто не знакомы с термезским! Курсанты третьей роты Беломестный, Войткевич и Кондаков получили солнечный удар, попадали в обморок. Их сразу взяли в оборот медики. Все трое попали в санчасть, потом поехали вновь проходить ВЛК не куда-нибудь, а в ЦВНИАГ (Центральный военный научно- исследовательский институт авиационный госпиталь), что базируется в столице за парком Сокольники. Двое прошли, Кондакова списали. Лётчику терять сознание нельзя, ни при каких обстоятельствах, случись это в воздухе неминуемая катастрофа.
К полудню церемония закончилась, новоиспечённые первокурсники вернулись в казармы, сдали оружие и убыли в столовую. Потом построение и первое увольнение в город. Ко многим приехали родители, посмотреть на своих моментально повзрослевших сыновей.
Первого сентября приступили к занятиям. Интенсивность учёбы запредельная. Вначале три пары в день, спустя пару недель уже четыре и самоподготовка в классах до ужина. Свободного времени практически нет. Учиться интересно, тем более от оценок зависит зимний отпуск. На занятиях по физподготовке все упражнения нацелены на тренировку вестибулярного аппарата и увеличение сопротивляемости к перегрузкам. Крутимся на лопингах до одури. Норматив на оценку отлично, в одном приёме десять оборотов вперёд и столько же назад, тридцать пять секунд, оценка отлично. Чем больше скорость вращения, тем выше перегрузка в нижней точке. Нагрузка на ноги и руки огромная, у меня поначалу ныла после занятий сломанная рука, потом прошла, видимо кость восстановилась окончательно.
Одновременно мы проходим парашютную подготовку. Скоро первое испытание небом, десантирование с парашютом. Несмотря на то, что лето уже закончилось, занимаемся и в открытом бассейне. Вода уже холодная, но преподаватели не обращают на это никакого внимания. Прыжки с вышки, гвоздь программы. Страшновато, шаг вперёд, мгновенье полёта и обжигающая холодом осенняя вода. Потом пробежка по кромке бассейна и вроде как нормально.
Случались и курьёзы. Больше всех нас веселил Киргиз. Вообще-то его зовут Юра, и он русский, уроженец города Фрунзе столицы Киргизии, отсюда и прозвище. Здесь нет ничего обидного, просто привязка к местности. Точно так же Игорь Якименко, для всех Одесса. Киргиз человек целеустремлённый, если решил чего-то добиться, замучает себя и всех окружающих, но цели достигнет. И вот не заладилось у него прыгать через «коня». Методика здесь простая, разбегаешься, прыгаешь, летишь и в самом конце толкаешься руками и благополучно преодолеваешь длинный снаряд. Юрец ростом не вышел, и видимо на этой почве у него с конём возникли разногласия. В первых попытках он прыгал и толкался руками в самом начале, в результате приземлялся на середине снаряда. Сделав несколько неудачных подходов и изрядно повеселив нас, он взял тайм аут. Походил в стороне, проанализировал свои ошибки, решился на ещё один заход. Со зверским лицом разогнался, изо всех сил прыгнул и вдруг начал мелко перебирать руками по спине коня, словно гусь, бегущий по воде. Такой диковинный приём ввёл в глубокое изумление преподавателя, а классное отделение заржало подобно табуну мустангов, уж больно комично это выглядело. Послышались возгласы:
- Нет, ты это видел! - Ну даёт!
Долго тренировался Киргиз, свободное время и выходные проводил исключительно в спортзале, отбил себе все что можно, но в один прекрасный день продемонстрировал нам идеальный прыжок. Разгон, толчок, стремительный полёт и удачное приземление, при этом Юрец настолько развил прыгучесть, что мог отталкиваться в конце одним мизинцем. Вот что значит целеустремлённость!
Учёба мне давалась легко, высшая математика, физика, аэродинамика затруднений не вызывали. Всё же в нашей школе учили на совесть, если спустя два года знания у меня в голове не выветрились. Хотя вскоре выяснилось далеко не все у нас отличники, хватает и откровенных дубов: как они сдали вступительные экзамены? Наверно помогли какие-то внеземные, высшие силы. Посмотрим на сессии.
Через две недели, после начала занятий зачитали приказ о присвоении сержантских званий командирам отделений, помощникам командира взвода и старшинам рот. Если честно я надеялся, что меня как человека уже послужившего назначат на должность. Этого не случилось. Было обидно, но что поделать. В нашем отделении командовал Валера из Ростова. Его отец служит в штабе ВВС округа, отсюда и быстрая сыновья карьера. Маленький, тщедушный не имеющий авторитета и опыта, он с трудом справлялся со своими обязанностями.
Закончили парашютную подготовку, командир роты объявил:
- В среду едем на прыжки!
В Каче слова с делом не расходятся, не успели поступить, а уже такое испытание. Я как-то летел на пассажирском самолёте, смотрел на проплывающую где-то далеко внизу землю, в иллюминатор и вдруг подумал про десантников: это каким мужеством надо обладать, чтобы шагнуть в эту пропасть! И вот теперь настал мой черёд, показать себя в деле.
Всем первый прыжок даётся непросто. Если вам кто-то скажет, что не боялся прыгать, не верьте! Он врёт! Человек существо земное, страх высоты в нём заложен инстинктом самосохранения и работает безотказно. В курилке теперь все разговоры про предстоящее испытание. Рассказывают кто что горазд. Про курьёзные случаи, неправильно уложенный парашют, и про инструктора, отправляющего за борт позорным пинком. Да, бывают и такие случаи, когда курсант в самый последний момент отказывается покинуть самолёт.
Наслушавшись подобных разговоров, ночью перед прыжками я спал плохо. Не выходил из головы парашют, побывавший на укладке в неумелых руках: А вдруг достанется мне! От таких мыслей становилось не по себе. Ворочался, ворочался в постели и уже далеко за полночь уснул. Только сомкнул веки, команда «Подъём»! На часах три ночи. Спать охота, только во вкус вошёл. Быстро собрались, построение на улице. Темно, прохладно.
Мы загрузились в закрытый тентом кузов «Урала» и по пустынным ночным улицам поехали на юг, в Кировский район на аэродром Бекетовка. Путь оказался неблизкий, тряслись в кузове почти час. Прибыли на рассвете, а там уже вовсю кипит жизнь. Со стоянки буксируют на центральную заправочную самолеты, где их расчехляют, проверяют, готовят. Сегодня второй курс летает первую смену. Нас сразу отправили на медосмотр. На первом этаже КДП есть медицинский кабинет. Врач измерил давление, заглянул в глаза, спросил, как спалось, сделал запись в своей книге: - Следующий! - Спалось, конечно, плохо, да кто же в этом признается! Полковой доктор сделал своё дело быстро, больных не нашлось, все готовы прыгать.
Инструктор парашютно-десантной службы лейтенант Потёмин построил наш взвод, разбил на пятёрки и приказал одевать сложенные недалеко парашюты, основные и запасные, потом на осмотр. Контроль в таком деле строгий. Ведь всегда найдутся вольные художники, сделают что-нибудь не так.
В этот раз им попался настоящий гений! Пикассо однако! Мухиддин Камбаров каким-то образом умудрился одеть основной вверх ногами. Потемин увидев это от изумления потерял дар речи, замахал руками и побежал звать остальных инструкторов, дабы продемонстрировать уникальный случай. Вообще-то так сделать невозможно, как мы потом не примерялись ничего не вышло. - А он смог! - Вот что значит пытливый ум и умелые руки!
Пока возились, недалеко от нас расчехляли самолёт. Непостижимую мечту моей юности - «кукурузник». Здесь он правда не жёлтый как принято в сельхозавиации, а цвета хаки. Цвет, уважаемый войсками в любых оттенках. Наконец всё готово к запуску. Крутанулся винт мотор сначала закашлялся, потом подхватил с перебоями, выдал огромное облако сизого дыма и вдруг заработал ровно, пронзая тихое утро мощным рыком. Лётчик начал прогревать двигатель постепенно увеличивая обороты, а когда вывел максимальный режим, винт, превратившийся в сверкающий диск, выдал такую тягу, что старомодный биплан, вздрагивая от переполняющей его мощи, едва не перепрыгнул через красные колодки, упирающиеся в колёса.
Через некоторое время прогрев закончился, мотор не напрягаясь затарахтел на малом газу, техник убрал колодки. Самолёт порулил к месту загрузки, открыли салон, поставили лестницу, и первая партия подошла грузиться. Через минуту дверь захлопнулась, наши ребята поехали на свидание с небом. На взлётной полосе, самолёт скрипнул тормозами остановился, тут же взревел мощным басом, завилял туда-сюда рулём направления, словно отмахиваясь от чего, начал разбег. Пробежал немного, поднял хвост и вот уже повис в воздухе. С виду огромный, неуклюжий, а летает легко!
Оставшиеся, провожают долгим взглядом удаляющийся борт, ждут продолжения. Вторую очередь уже осмотрели и разрешили сесть на простеленные чехлы, стоять в полной экипировке тяжело. Я сижу со всеми в кружке, рассматриваю закреплённый на запасном «стропорез». Специальный, обоюдоострый нож, с волнообразным лезвием. Эта классная штука, на случай перехлёста в воздухе строп или какой другой беды:
- Гляди, гляди!
Уже высоко в небе приглушённо стрекочет наш самолёт, от него внезапно отделяются две точки. Они сначала падают в затяжном, потом открывают цветные купола. Это инструктора, они на управляемых прямоугольных ПО-9. Мы все завороженно смотрим, кто-то восхищённо:
- Во дают!
Опытные парашютисты выписывают в воздухе какие-то замысловатые кульбиты, демонстрируют своё мастерство.
Через пару минут цирк закончен, оба как ни в чём не, бывало, приземляются в двух шагах от нас. А «Кукурузник» сделал круг и принялся бросать курсантов. Открылась чудная картина. В прозрачном чистом небе, летит самолёт за ним в ряд появляются и тут же распускаются огромные белые одуванчики. Парят в воздухе, не торопясь снижаются, достигают земли и так же внезапно исчезают, как и появились.
Увлекшись невиданным действом, мы совсем упустили из виду «Кукурузник». А он уже приземлился и рулит к нам:
- Да, ловко у них здесь отработано, всё идёт как на конвейере!
Звучит команда приготовиться нашей группе. Мы встаём, строимся цепочкой и идем на погрузку. По одному, сквозь плотный поток воздуха от винта, поднимаемся на борт, рассаживаемся на сиденья вдоль фюзеляжа. Запустив последнего, инструктор закрывает дверь. Подходит к каждому и пристегивает крюк вытяжного к тросу, укреплённому сверху. Я, повернувшись к иллюминатору смотрю на землю. Начался разбег, и вот уже взлётная полоса поплыла вниз. В душе похолодело: Посадка будет уже без нас! Украдкой, гляжу на своих товарищей, у всех напряженные, серьёзные лица.
Вдруг Серёга Веткин из третьей роты начинает громко орать дурным голосом какую-то песню. Видимо не может унять страх, пытается отвлечь себя таким способом. Инструктор грозно цыкнул на него, и он умолк. Самолёт набрал необходимую высоту, звучит команда:
- Встать! Все дружно поднимаются, старший проходит мимо каждого, ещё раз проверяет крюки и возвращается на место.
Открывает дверь и высовывает лицо наружу. Мощный поток трепет ему щёку, мы молчим, пугливо наблюдая за его действиями. И вот она роковая команда:
- Первый пошёл!
Стоящий впереди меня исчез!
- Пошёл!
Это уже мне.
На ватных ногах делаю шаг за борт. А там пустота! Вот она Бездна! Время остановилось. Проваливаюсь вниз, ничего не вижу, не слышу, задыхаюсь от встречного потока, болтаю ногами, ища опору. А ведь учили сгруппироваться и держать их вместе. Если бы парашют не открылся, я бы наверно не смог открыть запасной. В этот волнительный момент, из головы вылетело всё чему учили. И вдруг негромкий хлопок над головой: о боже! Надо мной распустился купол: Мой одуванчик тоже расцвёл! Настроение сразу полярно меняется, сначала прихожу в себя, а потом сердце заходиться от эйфории.
Я медленно снижаюсь, в стропах шуршит воздух, под ногами красота! Квадратики полей, островки зелени, вдали видно залитый утренним солнцем город и широкую ленту Волги: Стоп, а что надо сделать по инструкции? Любоваться красотами некогда: поехали! Первое, оглядеться, не сходишься ли ты с другим парашютистом: никого рядом нет! Затем, плюнуть в сторону и, если слюна летит рядом, радоваться рано! Так и сделал, всё улетело вниз. Теперь осмотреть место приземления и приготовиться. Внизу большое, ровное поле. Уселся поудобней в привязной системе, свёл ступни вместе и параллельно поверхности: Готов! Земля приближалась, чем ближе, тем больше чувствовалась скорость снижения, а она немалая, пять-семь метров в секунду. Внимательно смотрю на ровную поверхность. Вот уже различимы травинки в поле, пару секунд и всё.
Приземление прошло удачно. Я не стал удерживаться на ногах, а по совету бывалых, мягко повалился на бок. Купол пролетел над головой коснулся земли, тяну за нижние стропы, и он быстро гаснет. Вскочил, отстегнулся от системы и начал собирать парашют в сумку, дотоле лежащую в сложенном состоянии под запасным. Так тащить до места сбора сподручнее: ну всё, подвиг я совершил, на сегодня хватит!
Настроение прекрасное, словно выиграл в лотерею! Напрасно переживал, жизнь продолжается, в ней ещё столько интересного и неизведанного! На месте сбора собрались почти все из нашей группы. Сдают парашюты, Потёмин записывает, сверяя номера на запасных. Идёт живое обсуждение первого прыжка.
Не обошлось без происшествий, Игорь Власенко попал в восходящий поток, и вместо того, чтобы как все нормально приземлиться, принялся бороздить пятый океан. Его отнесло на порядочное расстояние и там он наконец сподобился вернуться на землю. После этого записные остряки, ещё недавно в самолёте прощавшиеся с жизнью, принялись умничать: Сколько можно! - Курсантам не докладывают мяса! - Отощали, приземлиться нормально не могут, ветром уносит! Повеселили друг друга и успокоились. Смех, лучшее лекарство от стресса. Может поэтому, среди лётчиков не бывает угрюмых!
Вскоре всё закончилось. АН- 2 отправился на стоянку, выключил двигатель. Техник принялся принялся греметь колодками. В воздухе повисла необычная для аэродрома тишина. Нас всех построили, провели разбор прыжков, вручили каждому значок «Парашютист» с удостоверением. Оказалось это не все пряники, за первый шаг в бездну полагается и денежное вознаграждение, целых три рубля.
Составили ведомость, в ближайшее время выплатят.
Вскоре на центральной заправочной в длинном ряду самолётов, загудел один, потом другой, начинались полёты. Это то, что ждёт нас будущей весной. А пока первое знакомство с небом успешно, окончено. Погрузились в Урал, уехали на центральную базу.
В проснувшемся городе, набирает ритм привычная суета. Люди спешат по своим делам, стоят на остановках, набиваются в автобусы. И никто не ведает что с нами сегодня произошло, этим утром мы выдержали первое серьёзное испытание.
На базе нас быстро покормили и отправили на занятия, успели согласно расписанию. Вечером, учитывая ранний подъём, разрешили отбиться пораньше. Утомленный длинным, полным ярких впечатлений днём, спал я в ту ночь крепким сном. До самого подъёма мне снились парашюты, страшная бездна за открытой дверью самолёта и весёлый, неунывающий Мухиддин Камбаров, в качестве выпускающего инструктора! Тянуться заполненные учёбой будни.
Свободного времени нет совсем. Иногда выпускают в город. Но попасть в увольнение не так просто. Это возможно если у тебя нет взысканий и хвостов в учёбе, и это не всё. Не дай бог Кутинаев найдёт в твоей форме одежды какое-либо нарушение. Накроется медным тазом полдня свободы, да ещё получишь взыскание. Только курсанты первого курса, существа упёртые, на какие ухищрения не идут, лишь бы обвести начальство вокруг пальца.
Недавно ротный узрел на построении у Емельянчика вставки в погонах. Булыга привил моду использовать металлические пружины от старой фуражки. Майор рассвирепел, вихрем налетел на бедного Серёгу, принялся выдирать из погон металлические полоски, поранил руку. Хлещет кровь, крики на всю казарму:
- Плохой курсант! Кровь за кровь!
Два взвода стоят смотрят и медленно выпадают в осадок.
Взаимопонимание у нас сложилось только с командирами взводов, выше полный аут: ничего, скоро отпуск, а весной полёты, проживём как-нибудь! Кто не идёт в увольнение, занимается уборкой закреплённой за нами территории. Осень, падают листья, подметаем, убираем. Развлечения, вечером кино в клубе и библиотека.
Взаимоотношения между первокурсниками уже сложились, лишь иногда возникают незначительные стычки. Хотя есть отдельные личности пытающиеся из себя изобразить больше, нежели они того стоят. Почему-то все из первого взвода.
Костю Вилли назначили почтальоном, его задача ходить на почту и получать корреспонденцию на роту. Так он сразу начал делать из своей должности привилегию. Получит письма и не выдаёт. Всех это бесит, а он как дурачок бегает и орёт:
- Не положено, вечером выдам!
Придумал на ходу свои правила и выделывается! Пришлось на него наехать, дабы он угомонился. Но оказалось у него есть покровитель. В его взводе уже сложилась группировка, претендующая на верховенство. Во главе стоял мажор, с явно криминальными повадками. Наглый, бессовестный, умеющий подчинить себе ребят попроще. Звали его Эдуард. С целью обеспечения своей неприкосновенности и особого положения, он на всех углах трубил о крутости своего отца, занимавшего какую-то высокую должность. Некоторые попадали под его влияние, но хватало и таких, что посылали подальше.
Как-то в воскресенье после обеда подкатывает Эдик со свитой:
- Пойдём поговорим!
- А пойдём!
Ребята решили, что им всё дозволено:
-Ну-ну!
Мы спустились вниз, зашли в огороженный листами шифера, летний умывальник. Друг Бируля видя такое дело, быстро испарился из зоны видимости, побежал звать подмогу. Расклад неровный, их человек шесть, я один. Численное преимущество на их стороне. Раз такое дело, сразу снимаю ремень и наматываю на правую кисть. В умелых руках, удар бляхой по лицу, мгновенно приводит в чувство любого наглеца. Не ведали ребята, что мне уже приходилось в армии прибегать к таким способам обороны. Враги опешили:
- Что ты сразу за ремень хватаешься?
Эдик, не ожидавший такого оборота, поспешил разрядить обстановку. Оно и понятно, удар железякой по голове, неминуемо приведёт к травмам, из-за которых лётная карьера может скоропостижно закончиться.
- Я один, а вас вон сколько! - Только суньтесь, бить буду от души!
Никто из них не хотел драки с последствиями. Стоят молчат видно жалеют, что пошли за этим придурком. Но их вожак не сдавался:
- А один на один пойдёшь?
- Да не вопрос!
- С кем?
Сам Эдуард биться со мной не собирался. Дураков нет, можно растерять весь авторитет. Был у него запасной вариант, эдакий джокер в рукаве! Витёк Колесов, невысокий парень из Ленинграда. Весь секрет заключался в том, что белобрысый Витёк позиционировал себя каратистом с каким-то там поясом. Не раз сидя в курилке уверенно оперировал диковинными терминами, «Дзэнкуцу-дачи», «Кокуцу-дачи» и принимал соответствующие стойки. Каратэ было тогда в особом почёте, каких только легенд про него не ходило:
- Ну как такого товарища не уважать?!
Выставляя на битву такого умелого бойца, Эдик всё рассчитал. Если я испугаюсь, то цель будет достигнута лёгким, бескровным путём. Если нет, Витёк всем на потеху, парой приёмов поставит меня на место.
- Ну что же биться так биться, отступать некуда! Ну давай покажи мне своё мастерство, сэнсэй!
Я стал спиной к забору, ремень защёлкнул обратно. Соперник принял то ли заднюю, то ли переднюю стойку. По его расчётам, я уже должен был запросить пощады. Ещё бы, выставленные вперёд руки, согнутые в локтях, ладони ребром и угрожающие звуки: - Хэс-с-с-с! Наверно так положено по мудрёным японским правилам.
Стою жду продолжения. Каратист делает шаг вперёд меняет стойку на противоположную, шипение переходит в свист. А бить не бьёт. Торжественная часть явно затягивалась, да и вообще не впечатлили эти танцы: чего зря время терять! Пришлось начинать мне.
Когда он в очередной раз изобразил какую-то угрожающую фигуру, делаю шаг вперёд и молча, по колхозному с левой заряжаю противнику в ухо, правую я приберегал. Витёк рухнул как подкошенный:
- А где же молниеносная реакция, защитные блоки, коварные удары руками и ногами!? Понятно, каратист оказался липовый!
Отступил назад, жду ответ. Соперник встал, отряхнулся, опять принял дурацкую стойку:
- Никак не уймётся!
И вот он натиск! Витёк прищурил глаза, видимо, чтобы больше походить на Брюса Ли, неуклюже подпрыгнул и с диким криком: Кия! Попытался стукнуть меня ногой куда-то ниже пояса. Выше у него не получилось, растяжку сегодня наверно не делал.
Шаг в сторону и удар пришелся в никуда:
- Ну что, получил по яйцам!? Хватит или добавить!?
Мой оппонент, выдавая желаемое за действительное, поспешил перевести драку в разговорный жанр по типу «сам дурак»! Ну рассмешил, так рассмешил!
На этом поединок закончился. Никто больше слова не сказал и за Витька не вступился. Все, кроме главаря дружно удалились. Посрамлённый лжекаратист шёл последним, багровое ухо ярко отсвечивало в лучах полуденного солнца:
- Пойдём поговорим! - Не унимался авторитет.
Мы отошли с ним за казарму и полились гнилые разговоры:
- Да мы у себя в Новомосковске таких как ты, били нещадно!
Ему хотелось сохранить лицо. Я понял, слушать этот бред нечего:
- Да пошёл ты!
Развернулся и направился в казарму. Навстречу с тревожными глазами Бируля, наконец соизволил прийти на помощь. Второй фронт открывать не потребовалось, конфликт исчерпан. С того момента Эдуард меня зауважал, стал относиться по-дружески, хотя его всерьёз никто больше не воспринимал. Каратист же Колесов обходил дальней дорогой, все годы обучения. Обиделся! - А чего обижаться? - Надо больше тренироваться, а не трепать языком!
С тех пор в нашей роте конфликтов не случалось. Тишь и благодать, а если и ссорились, то дальше словесной перепалки дело не шло.
Участие в параде и общественные мероприятия для курсантов
Неожиданно приехало телевидение из Москвы. Снуют операторы с кинокамерами, осветители с фонарями, корреспонденты с микрофонами. Нас снимают на спортплощадке, в бассейне, на занятиях. Мы стараемся, попасть в кадр за счастье. Вдруг увидят родные и близкие. Потом действительно показали в программе «Время». А спустя много лет в интернете попался фильм про Качу, а в нём эпизод, та давняя осень и наш взвод, бодро шагающий в учебно-лётный отдел. Вот так мы вошли в историю.
Учёба идёт нормально, но не для всех. Преподаватели уже знают кто на что способен. Постепенно намечаются кандидаты на пролёт с зимним отпуском. Кутинаев хотел сначала приставить ко мне отличника для помощи в учёбе. Солдаты за время службы как правило забывают школьную программу и плетутся в хвосте. А когда понял, что я в этом не нуждаюсь, расщедрился и даже объявил благодарность. - И на том спасибо!
Завершение лётного обучения: экзамены и достижения
Закончил лётное обучение четвёртый курс. Они прибыли с аэродромов на госэкзамены, последнее испытание в училище во многом чистая формальность. Эти ребята, освоившие два типа самолета, один из которых боевой, уже показали свой профессионализм в небе. Их переодели в офицерскую полевую форму, именуемую несознательными первокурсниками «белогвардейка». Смотрится она очень красиво, вызывая в наших рядах грёзы: настанет день, и мы из гадких утят превратимся в прекрасных птиц!
Но как оказалось впоследствии почти половине не доведётся дойти до выпуска. Вскоре ещё одна новость, вернулся на центральную базу после отпуска второй курс. Они заполонили собою всё свободное пространство, в столовой теперь нас обслуживают в два раза дольше, в буфет вообще не пробиться, в увольнении куда не пойдёшь везде они. Зачастую ведут себя как прожжённые лётчики не раз глядевшие опасности в глаза. Как же, парни уже знают, что такое небо, летом они вкусили сполна все его прелести. На нас взирают свысока, мы для них вроде пигмеев случайно попавших в общество белых людей. Рассказывая про полёты, новоявленные асы порой увлекаются и вешают такую лапшу, что диву даёшься их бурной фантазии. Мы старательно слушаем, поток информации, исходящий от второго курса, даёт живое представление о нашем ближайшем будущем. И по всем прикидкам выходит, на полётах жизнь сродни будням пионерского лагеря. Это конечно радует, строгие порядки, царящие в каждой роте далеко не всем по душе. Вскоре появляется обратное исчисление, информирующее о количестве дней, оставшихся до полётов. Особо нетерпеливые даже пишут в аудиториях на столах «до полётов столько-то дней».
Хотя учиться в Каче интересно. Самая любимая кафедра, это аэродинамика. Преподаватели все бывшие лётчики, слушать их бесконечные истории очень интересно. Полковник Аронов, похожий на киношного Мюллера, всё рассказывает трагическим голосом про одну из авиационных катастроф:
- А вот, курсант Навка! Театральная пауза, аудитория внимательно слушает: - При пилотаже потерял скорость, перетянул ручку и свалился в штопор, движения рулями по выводу допустил безграмотные, при значительной потере высоты, попыток катапультироваться не было. Снова пауза: - Так и упал на окраине хутора!
Потом седой полковник производил тщательный разбор трагического полёта.
До нас, ещё не летавших, быстро доходит, что наша учёба связана со смертельными рисками и готовиться надо всерьёз. Многие учатся легко, хотя хватает и откровенных дубов. Высшая математика, физика для них тёмный лес. Все эти лекции, занятия странным образом не оставляют заметных следов в их головушках. Но зато такие курсанты изворотливы и изобретают множество способов получить приемлемые оценки. Самая строгая кафедра - физика. Преподаватели там неумолимы, как и трактуемые ими физические законы. Кстати, справедливость этих законов легко проверяются на практике. Попробуйте выйти на улицу, подбросьте вверх камень, если он не вернётся к вам на макушку, значит физику можно не учить! Ну а если вернётся, тогда извольте потрудится.
Особенности учебного процесса в лётном училище
Как и положено, они во всём передовики. Только у них стоят электронные машинки для тестирования. Для получения зачёта на допуск к экзаменам необходимо ответить на ряд вопросов. Машина предлагает четыре варианта ответов. Серёга Пятников на перемене, снял заднюю крышку и по схеме подсмотрел правильные ответы. Возрадовались двоечники с туманными перспективами на отпуск, возликовали! Никто толком не готовился, на самоподготовке били баклуши.
- А зачем упираться, если есть возможность безнаказанно, проявляя легкие элементы нечестности, получить желаемое.
Принимала зачёт худощавая женщина, из тех, что за отсутствием личной жизни, вся в науке! Очень строгая, списать у неё невозможно. Не дай бог выгонит, потом пройдёшь все круги ада, чтобы пересдать.
Явились наши шулеры держать экзамен во всеоружии, у каждого написана на левой ладони шпаргалка. Я предмет знал, но поддавшись общему настроению решил подстраховаться, только ответы написал на правой руке и красной ручкой. Уселись за машинки, преподаватель командует:
- Убрать всё лишнее!
И вдруг встаёт со своего места:
- Всем показать левую ладонь!
Рухнули надежды двоечников, пощады не будет! - А наши преподаватели, далеко не простачки!
Более половины отделения были с позором изгнаны из аудитории. Теперь их спасёт только чудо. А у меня прокатило, левая рука была девственно чиста, правую она осмотреть не догадалась, к тому же я потер ладонь пальцами и там кроме красного пятна не осталось.
Оставшиеся зачёт сдали. На один шаг к отпуску ближе.
Другой предмет, по которому вскоре экзамен, высшая математика. Нашему отделению повезло, у нас её ведёт бесподобная Вера Владимировна Бессарабова. К тем, кто учится хорошо она относится благосклонно, даже обещает поставить оценки экстерном, надо только написать и защитить реферат. Идея очень заманчивая, уехать в отпуск досрочно хочется всем. К дубам снисхождения нет, их ждёт пересдача, а зимний отпуск такой короткий. Жэм, Бируля, Бос уже попали в черный список. Жемчужнов сильно не переживает, он местный и так каждое увольнение дома бывает, Олежа надеется на отца, тот служит в Котельниковском полку и может договориться.
У Бирули шансов ноль, а так хочется поехать в родную Белоруссию, покрасоваться в форме перед местными красавицами! Учить бесполезно, все мозги у него забиты футболом и статьями из газеты «Советский спорт». Ещё на «абитуре», он совсем как Витёк Колесов создал легенду о своих небывалых спортивных заслугах, только не в карате, а в футболе. Сначала говорил о выступлении за юношескую сборную республики, потом набрался наглости и начал петь про матчи в составе Динамо Минск. И вообще, он столичный житель и не чета неотёсанной деревенщине, коих тут пруд пруди. Наверное, пошёл бы и дальше, но бдительные товарищи не поверили. Макс быстро вывел сказочника на чистую воду. Ведь не поленился подсмотрел в его письме обратный адрес. А там значилось непонятное Жодино.
- Ты же говорил, что из Минска, а сам из какого-то Жо@ина!
Бируля, брызгая слюной в оппонента, принялся доказывать, что это новый район столицы Белоруссии, но и здесь его приперли к стенке. Ткнули мордой в карту Советского союза, а там в километрах пятидесяти от Минска маленький кружок и мелкими буквами Жодино.
Он и здесь не сдался, а как положено демагогу, перескочил на другую тему:
- Да, а у нас там «Белазы» делают!
Этот аргумент никакой пользы не принёс. Далее разговор пошёл в стиле:
- Да пошёл ты!
- Сам пошёл!
Всем стало ясно, Бируля существо глупое, вздорное и неадекватно воспринимающее критику:
- Ну что же, будем воспитывать!
Предыдущая часть:
Продолжение: