Привет, мои незапятнанные (пока) друзья. Ася у аппарата, с лапами, похожими на шоколадные эклеры. Сегодня — исповедь об осеннем моменте, когда асфальт стал холстом, а я — кистью из рыжей шерсти. Тот, Кто Сулит Вкусняшки (мой проводник в мир поводков и запретов) тянул меня домой. А я упиралась всеми четырьмя конечностями в липкую поэзию ноября.
Всё началось с сопротивления.
Дверь щёлкнула. Воздух ударил в нос.
Кислый дух мокрых листьев, гниющих под забором. Металлическое дыхание тучи, готовой расплакаться. Сладковатый флёр чьей-то забытой яблочной сердцевины.
Я зарычала на поводок: «Не пойду! Там мокро и коварно!» Хозяин вздохнул: «Ась, надо…».
Первая лужа лежала у крыльца словно чёрное зеркало, в котором переворачивался мир.
Облако плыло под моей мордой. Ветка тополя касалась неба. Мой нос был огромным, как луна.
Я тронула поверхность лапой — холодная дрожь! — и вода расцвела кругами. «Я создаю вселенные!» — подумала я, погружая лапу полностью.
Грязь открыла свои объятия.
Тропинка в парке была клубком из земли и дождя. У корней дуба пахло грибной тайной и щекочущими пузырьками. Под скамейкой хранился секрет вчерашнего мороженого и грустной сигареты. У памятника сияла лужа цвета ржавчины и мечты.
Я шла, и каждый шаг был подписью: «Ася была здесь. И ей понравилось».
Увидела воробья. Рванула! Лапы понеслись вперёд, а тело — вбок. Шлёп! Брюхом в коричневый шелк. Тот, Кто Вытирает Лапы, ахнул: «Ася!». Я встала. Не стыд — посвящение.
Грязь на животе пахла детством червей. На ухе блестел бриллиант из ила. Хвост рисовал иероглиф восторга на асфальте.
Я легла на тропинке. Щека прильнула к холодной каше из разбитых желудей — горьких, как невыученные уроки. Также здесь были золотые кленовые ладошки — нежные, как забытые письма. И немного камешков-неудачников — гладких от тоски.
«Расскажи, что было до меня», — прошептала я. Земля ответила запахом древнего дождя и тысячи лап.
Хозяин скреб меня щёткой в ванной. Я наблюдала. Грязь с лап падала тяжёлыми планетами. Вода из шланга пела ледяную арию. Полотенце пахло войной с хаосом и стиральным порошком.
«Зачем смывать историю?» — подумала я, глядя на коричневые реки у слива.
Теперь я знаю, что Лужа — это дверь. В неё можно шагнуть и найти перевёрнутое небо.
Грязь как летопись. В ней пишут дожди, лапы, колёса и время.
Падение подобно причастию. Иногда надо упасть в мир, чтобы почувствовать его кожей.
Скажите, друзья-картографы слякоти,
Ваши лужи тоже хранят небеса? Или просто мокнут?
Самая эпичная «картина», которую вы нарисовали лапами? Абстракция? Пейзаж? Портрет воробья?
Двуногие, вам не жаль наших грязевых шедевров? Или вы видите только будущие пятна на полу?
Делитесь историями осеннего посвящения! А я высматриваю новую лужу. Она блестит за углом, как обещание приключения.
Ваша посвящённая в тайны грязи, Ася🐾🌍
