Первым произведением знаменитого писателя Джорджа Оруэлла считается автобиографическая повесть «Фунты лиха в Париже и Лондоне», однако первым полноценным романом стали «Дни в Бирме» (ну или «Бирманские дни»). И тут талант знаменитого будущего «антиутописта» развернулся по полной. Нельзя, впрочем, сказать, что «Дни в Бирме» — это полностью художественное и вымышленное произведение, так как история его создания тоже в некотором роде автобиографична, ведь с 1922 по 1927 год Джордж Оруэлл проходил службу в составе колониальной полиции в Бирме, принадлежащей тогда британцам. Но, как говорится, писатель пишет прежде всего о себе, о своём опыте. Так что, зная биографию Оруэлла, без всяких сомнений можно увидеть его личность и отпечаток в главном герое «Дни в Бирме» — Джоне Флори.
Как и сам Оруэлл, которого обвиняли в посещении коммунистических кружков в Индии, так и Флори, несмотря на то, что являлись частью колониальной политики, были ярыми её противниками. В романе правильные белые сахибы, соклубники Флори, в большинстве своём относятся к местному населению, мягко говоря, предосудительно, а кто-то даже враждебно, именуя бирманцев не иначе, чем нигеры. Простодушного Флори, хорошо относящегося к бирманцам и даже заведшего дружбу с одним из них – доктором Верасвами, его соклубники откровенно не понимают, считая странным малым. Так, торговец лесом Эллис называет Флори «мальчонкой для черномазых пи****в». Однако, когда по вине глупого лесоторговца в провинции вспыхивает самый настоящий антиколониальный мятеж, именно «странный малый» Флори со своим другом, туземным доктором, прикладывает все силы, чтобы прекратить бунт. Через презрительное отношение европейцев к коренному населению, будь то хамоватый офицер, почтенная леди, приехавшая в Бирму искать мужа, или же обычный делец, автор передаёт всю убогость и несостоятельность английского национализма, империализма и колониализма. Их аналогии убоги, аргументы и того хуже. По сути, перед нами предстают люди самого ничтожного пошиба, мелкие деляги, алкоголики и моральные уроды, которые на правах цвета своей кожи считают себя чуть ли не небожителями.
Знаменитое «бремя белого человека» Киплинга читается в романе как откровенная издёвка, ведь перед читателями «обременённые белые люди» отказывают бирманцам в малейших правах, сетуя на то, что по «принятым идиотским законам» они не могут просто так бить «проклятых черномазых» палкой и вешать их по любому поводу. Так, например, обсуждая наказание виновных в убийстве белого лесничего, «небожители» рассуждают следующим образом: «Уж лучше вздернуть не того, чем никого». Сам главный герой, Флори, в споре со своим другом-доктором выносит колониализму следующую верную характеристику: «Мы действуем, и, разумеется, мы преуспеем в разрушении старой здешней культуры. Но никого мы не цивилизуем, только слегка наводим лоск, предполагая повсеместно внедрить граммофоны и фетровые шляпы».
Нежелание углубляться в дела туземцев приводит самоуверенных европейцев к тому, что они, как малые дети, становятся жертвами местного мелкого чиновника — судьи У По Кина, который в собственном тщеславии приходит к тому, что страдают весьма благородные люди, как бирманцы в роли доктора Верасвами, так и сами европейцы, такие как лесничий Максвелл и сам Флори. Умея играть на страстях людей, хитрый и подлый судья запросто играет их жизнями.
Ничего удивительного, что роман, наголову громящий миф о европейской цивилизации, несущей блага и просвещение туземным народам, впервые вышел в США, а не в родной автору Англии. Книгу не хотели печатать даже друзья автора. В Великобритании он вышел лишь спустя несколько лет, после того как впервые увидел свет в Штатах. Роман не мог не вызвать споров в Англии. Колониальная администрация обвиняла писателя в клевете, несмотря на это, Оруэлл настаивал на реальном опыте и наблюдениях. И сейчас, несмотря на слабую популярность романа по сравнению с его «Скотным двором» и «1984», «Дни в Бирме» являются крепким произведением, слепком целой эпохи.