“Тогда Павел, взяв тех мужей и очистившись с ними, в следующий день вошёл в храм и объявил окончание дней очищения, когда должно быть принесено за каждого из них приношение. Когда же семь дней оканчивались, тогда Асийские Иудеи, увидев его в храме, возмутили весь народ и наложили на него руки, крича: мужи Израильские, помогите! этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего; притом и Еллинов ввёл в храм и осквернил святое место сие. Ибо перед тем они видели с ним в городе Трофима Ефесянина и думали, что Павел его ввёл в храм. Весь город пришёл в движение, и сделалось стечение народа; и, схватив Павла, повлекли его вон из храма, и тотчас заперты были двери. Когда же они хотели убить его, до тысяченачальника полка дошла весть, что весь Иерусалим возмутился. Он, тотчас взяв воинов и сотников, устремился на них; они же, увидев тысяченачальника и воинов, перестали бить Павла. Тогда тысяченачальник, приблизившись, взял его и велел сковать двумя цепями, и спрашивал: кто он, и что сделал. В народе одни кричали одно, а другие другое. Он же, не могши по причине смятения узнать ничего верного, повелел вести его в крепость. Когда же он был на лестнице, то воинам пришлось нести его по причине стеснения от народа, ибо множество народа следовало и кричало: смерть ему! При входе в крепость Павел сказал тысяченачальнику: можно ли мне сказать тебе нечто? А тот сказал: ты знаешь по-гречески? Так не ты ли тот Египтянин, который перед сими днями произвёл возмущение и вывел в пустыню четыре тысячи человек разбойников? Павел же сказал: я Иудеянин, Тарсянин, гражданин небезызвестного Киликийского города; прошу тебя, позволь мне говорить к народу. Когда же тот позволил, Павел, стоя на лестнице, дал знак рукою народу; и, когда сделалось глубокое молчание, начал говорить на еврейском языке так” (21:26-40).
День Пятидесятницы миновал, но улицы по-прежнему были полны людей, которые пришли в Иерусалим на этот праздник со всего мира. Некоторые закупали провизию на долгую дорогу домой. Другие наслаждались последними минутами общения с друзьями, которых они увидят только в следующем году. Третьим просто не хотелось покидать место, которое они называли “Божьим городом”. В северо-восточной части города, где находился великий храм, кое-кто задержался с далеко не мирными намерениями: их злые глаза следили за каждым движением Павла, пытаясь найти любой предлог, чтобы навредить ему. И вскоре такой предлог будет найден, а для Павла наступит один из наиболее опасных моментов в его жизни.
Сердцевиной нашего урока является Деян. 21:29: “Ибо перед тем они видели с ним в городе Трофима Ефесянина и думали, что Павел его ввёл в храм”. Они видели язычника в городе вместе с Павлом, а позже увидели Павла в храме с несколькими другими людьми “и думали”, что он привел в храм язычника! Сейчас мы бы сказали, что они “поспешили с выводами”. В то время, как многие предположения могут поставить человека просто в неловкое положение, домыслы, о которых говорится в Деян. 21, чуть не стоили Павлу жизни. Давайте разберемся с теми давними домыслами, а затем сравним их с сегодняшними, которые бывают ничуть не менее опасны.
ОПАСНЫЕ ДОМЫСЛЫ ТОГДА (21:26-40)
Старейшины в Иерусалиме потребовали от Павла присоединиться к выполнению обрядов четырьмя мужами, давшими обет назорейства, и профинансировать их. По всей видимости, эти четверо осквернили себя и должны были пройти дорогостоящее семидневное очищение. По каким-то не совсем понятным причинам Павел согласился и, “взяв тех мужей и очистившись с ними... вошёл в храм и объявил окончание дней очищения, когда должно быть принесено за каждого из них приношение” (ст. 26). Каждый день Павел входил и выходил из храма, делая приготовления и принимая участие в ритуале очищения.
Смертельно опасное предположение
“Когда же семь дней оканчивались” (ст. 27), иудеи из Асии увидели Павла в храме. Эти люди были, вероятно, из Эфеса, где Павел недавно проработал около трех лет. Иудеи не приняли его проповеди (19:8, 9), постоянно плели против него заговоры (20:18, 19) и даже участвовали в беспорядках, имевших целью уничтожить апостола (19:33), но все было тщетно. И тут, наконец, они увидели возможность избавиться от него.
“Ибо перед тем они видели с ним в городе Трофима Ефесянина” (21:29). Трофим был одним из язычников, сопровождавших Павла в Иерусалим для передачи специального пожертвования (20:4). Так как он был из Эфеса, то асийские иудеи, вероятно, знали его в лицо. И теперь они “думали, что Павел его ввёл в храм” (21:29).
Чтобы понять, почему это предположение было смертельно опасным, мы должны знать несколько фактов о храме. Словом “храм” в этом отрывке переведено греческое слово хиерон, что означает священную часть храма. Язычникам разрешалось входить в ту часть храмового комплекса, которая называлась двором язычников, но не дальше.
У каждых ворот из двора язычников в священные дворы висело предупреждение: “Ни один представитель другого народа не должен проходить за ограждение вокруг храма; каждый, кто будет пойман, сам будет повинен в своей смерти”. Пойдя на огромную уступку иудеям, римляне дали руководству храма право немедленно расправляться с любым, даже если это был римский гражданин, кто осмеливался нарушить священность храма. Если Павел провел язычника в священные дворы, это было тяжким преступлением, караемым смертью!
У асийских иудеев не было оснований предполагать, что Павел осквернил храм, нет их и у нас. Человек, пытающийся умиротворить блюстителей закона, не может пойти на такие безрассудные действия, если только он не глупец - а о Павле сказать такого никак нельзя. Однако если вы кого-то ненавидите, вы готовы предположить наихудшее.
“Асийские Иудеи, увидев его в храме”, позаимствовали тактику у своего эфесского собрата Димитрия и “возмутили весь народ” (ст. 27). Они “наложили на него руки, крича: мужи Израильские, помогите!” (ст. 27, 28). Если бы Павел действительно был виновен в том, что провел Трофима в священные дворы, то им бы следовало позвать на помощь храмовую стражу. Стража имела право задержать Павла и всех языческих нарушителей и немедленно расправиться с ними. Вместо этого иудеи из Эфеса стали призывать на помощь толпу, прекрасно зная, что обвинить его ни в чем не могут.
Павел, вероятно, был во дворе женщин, когда они его обнаружили. В юго-восточной части двора находились помещения для тех, кто имел на себе обет. Асийские иудеи схватили апостола и закричали: “Этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего; притом и Еллинов ввёл в храм и осквернил святое место сие” (ст. 28).
Три вещи были святыми для иудеев: их нация, их Писание и их храм. Павла обвинили в оскорблении первого, уничтожении второго и осквернении третьего. В прошлом эти обвинения сослужили иудеям хорошую службу: они использовали их против Иисуса (Мк. 14:56-64; Ин. 2:19) и Стефана (Деян. 6:11, 13, 14). В обоих случаях обвиняемые были казнены.
Слова иудеев молниеносно распространились по улицам, запруженным народом: “Весь город пришёл в движение, и сделалось стечение народа” (Деян. 21:30). Однажды в день Пятидесятницы люди пришли со всего Иерусалима, чтобы послушать проповеди апостолов. Теперь, двадцать семь лет спустя, люди толпами валили в храм, чтобы увидеть, как апостол будет умирать.
“И, схватив Павла, повлекли его вон из храма” (ст. 30) - другими словами, со священной территории храма во двор язычников. Это, грубо говоря, все равно, что насильно вывести члена церкви с места собрания во время богослужения. Они выволокли его со двора женщин, потому что кровь убитого на священной земле осквернила бы храм (см. 4 Цар. 11:15, 16; 2 Пар. 24:21). Они были готовы немедленно погубить невинного человека, вот только место им осквернять не хотелось.
Описав их действия, Лука добавляет: “И тотчас заперты были двери” (ст. 30). Возможно, эти слова были просто дополнительной деталью; стража храма могла закрыть ворота двора женщин, чтобы предотвратить дальнейшее осквернение, или для того, чтобы не причинять дальнейшего беспокойства молящимся. Многие исследователи, однако, усматривают в этих словах символический смысл: “Для самого Луки, это, возможно, был тот момент, когда Иерусалимский храм перестал выполнять ту почетную роль, которая до того подчеркивалась в его двухтомной истории. Устранение Божьей вести и вестника из дома, когда-то называвшегося его именем, наложило на него печать обреченности: пришло время разрушения, предсказанного Иисусом много лет тому назад” (см. Лк. 21:6). “...акт закрывания ворот символизировал, что храм перестал быть значимым для языческих христиан (т.е. одной части церкви) и через некоторое время - после 70 г. - утратит свое значение также и для иудейских христиан” (т.е. другой ее части).
Бестолковые предположения
Если бы Павел был виновен в том, в чем его обвиняли, то стража храма должна была вывести его за город и побить камнями (Деян. 7:58; см. Лев. 24:10-14). Вместо этого толпа начала зверски и бессмысленно избивать его (Деян. 21:32). И жить бы Павлу всего считанные минуты, но вмешался Бог и Своей рукой отвел от него смерть. По иронии Бог использовал светскую власть для подавления действий религиозных людей. “Когда же они хотели убить его, до тысяченачальника полка дошла весть, что весь Иерусалим возмутился” (ст. 31).
Палестина вообще и Иерусалим в частности были сильной головной болью для римских оккупационных войск. Привилегию управления этой территорией можно сравнить с честью восседать на вершине клокочущего вулкана. Особенно непредсказуемой ситуация была во время больших праздников, когда сотни тысяч иудеев собирались в Иерусалиме. В такие дни в городе размещали дополнительные войска, готовые отреагировать на беспорядки.
Эти войска размещались в крепости Антония, которая занимала северо-западный угол храмового комплекса. Это была древняя иудейская крепость, восстановленная Иродом Великим и названная им в честь Марка Антония, его римского друга и покровителя. Крепость на пятнадцать метров возвышалась над храмом, а ее сторожевые башни - еще на пятнадцать метров. Дозор мог наблюдать за всей территорией храма и значительной частью города.
Отвечал за безопасность Клавдий Лисий, местный офицер (23:26), командовавший полком из тысячи воинов. В тот день ему принесли известие, которого он больше всего боялся: “Весь Иерусалим возмутился!” Два пролета лестницы соединяли крепость с наружным двором храма. На ходу отдавая приказы, Клавдий поспешил к ступенькам. “Он, тотчас взяв воинов и сотников, устремился на них” (21:32).
Появление нескольких сотен легионеров мгновенно охладило пыл толпы: “Они же, увидев тысяченачальника и воинов, перестали бить Павла” (ст. 32). Клавдий, прошедший специальное обучение по подавлению мятежей и прочих беспорядков, быстро оценил ситуацию. Он увидел, что ярость толпы направлена против одного избитого и истекающего кровью человека. Он, быстро “приблизившись, взял его” (ст. 33), но не столько затем, чтобы защитить несчастного, сколько чтобы утихомирить толпу. Полагая, что этот человек был причиной взрыва негодования людей, он своим воинам “велел сковать [его] двумя цепями” (ст. 33). Этим самым было исполнено пророчество о том, что Павла в Иерусалиме ожидали узы (20:22, 23; 21:10, 11).
Зная, что он должен будет доложить о случившемся, тысяченачальник “спрашивал, кто он, и что сделал?” (21:33) - и здесь мы узнаем о бестолковых домыслах толпы: “В народе одни кричали одно, а другие другое” (ст. 34). У большинства не было ни малейшего представления о том, в чем обвиняли Павла, но они полагали, что он, должно быть, совершил нечто ужасное, раз вызвал такое волнение.
Вскоре военачальнику стало очевидно, что толковых объяснений от толпы не добиться. Поэтому “он же, не могши по причине смятения узнать ничего верного, повелел вести его [Павла] в крепость” (ст. 34), где его можно было заключить под стражу и допросить. Теперь Павел был римским заключенным, и им он останется до конца книги Деяний.
Когда охранявшие Павла двинулись к лестнице, кровожадная толпа увидела, что ее жертва ускользает от нее, и стала неистовствовать. Обеспокоенные воины подняли Павла и понесли, с трудом протискиваясь сквозь толпу (ст. 35). Люди начали скандировать: “Смерть ему!” (ст. 36). Другими словами: “Истреби от земли такого! ибо ему не должно жить!” (22:22). В нескольких метрах от этого места другая толпа такими же словами в свое время требовала смерти Иисуса!
Сомнительное предположение
Когда они взошли по лестнице, апостол заговорил в первый раз. “При входе в крепость Павел сказал тысяченачальнику: можно ли мне сказать тебе нечто?” (ст. 37). Посреди всеобщего смятения сохранил самообладание только один - человек, избитый и истекающий кровью. Соблюдая военный этикет, он попросил разрешения говорить.
Услышав голос Павла, военачальник удивился. “Ты знаешь по-гречески?” - спросил он (ст. 37). Нам точно не известно, почему греческая речь удивила его. Иудеи обычно знали греческий, который в то время был общепринятым языком. Может быть, удивление вызвал не сам факт знания Павлом греческого языка, а то, насколько хорошо он им владел: речь Павла выдавала в нем образованного человека.
Тогда тысяченачальник высказал свое собственное предположение: “Так не ты ли тот Египтянин, который пред сими днями произвёл возмущение и вывел в пустыню четыре тысячи человек разбойников?” (ст. 38). Согласно иудейскому историку Иосифу Флавию, тремя годами ранее один египтянин, объявив себя Мессией (см. Мф. 24:26; Деян. 5:36, 37), привел армию на вершину Елеонской горы. Он угрожал разрушить стены Иерусалима до основания подобно тому, как пали стены Иерихона, после чего он и его армия собирались отобрать город у римлян силой. Римский прокуратор Феликс атаковал мятежников. Четыреста человек погибло, двести было захвачено в плен, но самому египтянину удалось бежать. С тех пор египтянин возглавлял список наиболее опасных преступников, разыскиваемых римлянами. По всей видимости, военачальник решил, что в его руки попал преступник номер один.
Павел поспешил заверить его, что он не тот человек, которого разыскивают власти: “Я Иудеянин, Тарсянин, гражданин небезызвестного Киликийского города” (Деян. 21:39). Как иудей, он имел право находиться в храме. Как гражданин Тарса - города, стоявшего не на последнем месте в культурном и политическом отношении, - он был респектабельным человеком, который вряд ли бы стал создавать беспорядки.
После этого Павел обратился с просьбой, которая должна была еще больше удивить военачальника: “Прошу тебя, позволь мне говорить к народу” (ст. 39). В нашем уроке “Отвергнутый в Иерусалиме” мы увидим, как Павел, стоя на лестнице (ст. 40), обращается к беснующейся внизу толпе. А пока давайте отвлечемся и поговорим о том, какую угрозу представляют собой домыслы в наше время.
ОПАСНЫЕ ДОМЫСЛЫ СЕГОДНЯ
Иудеи из Асии, разъяренная толпа и римский тысяченачальник были не первыми, кого можно обвинить в ложных домыслах. Мария и Иосиф “думали, что Он [Иисус] идёт с другими; пройдя же дневной путь, стали искать Его” (Лк. 2:44). Некоторые полагали, что апостолы были пьяны в день Пятидесятницы (Деян. 2:15). Когда землетрясение разбудило тюремного стража, он “извлёк меч и хотел умертвить себя, думая, что узники убежали” (Деян. 16:27).
Эти домыслы могли стать роковыми, однако те, о которых мы будем говорить ниже, еще более опасны и требуют к себе самого пристального внимания: некоторые полагают, что будут спасены благодаря своему религиозному происхождению (Мф. 3:9); другие “думают, будто благочестие служит для прибытка” (1 Тим. 6:5); третьи считают, что они могут осуждать других, а сами совершать такие же проступки, воображая при этом, что избегут суда Божьего (Рим. 2:3).
Домыслы не умерли вместе с теми, кто жил в первом столетии. И сегодня опасных предположений более, чем достаточно.
Предположения, касающиеся принципов
Особую тревогу вызывают многочисленные допущения, существующие в религиозном мире. Несколько лет назад Бобби Данкэн так написал об этом: “...Учение о спасении одной лишь верою могло возникнуть в результате того, что кто-то, прочитав один из многочисленных отрывков из Писаний, в котором говорится, что спасение достигается верой, и не ознакомившись с другими отрывками, также относящимися к этой теме, спешит с выводом о том, что спастись можно одной лишь верою. Можно прочесть, что спасение дается нам не по делам нашим, и сделать поспешный вывод, что для нашего спасения мы ничего сделать не можем. Кто-то может прочесть о том, что грешников спасает кровь Иисуса, и поторопиться с выводом, что церковь не обязательна. Можно прочесть, что «Христос вкусил смерть за всех» [Евр. 2:9], и тут же решить, что спасены будут все люди. Или что «всякий, кто призовет имя Господне, спасется» [Рим. 10:13], и, не раздумывая, сделать вывод, что единственное, что нужно сделать любому грешнику для своего спасения, - это помолиться о прощении грехов. Можно прочесть стихи, где сказано, что верующим нет осуждения, и сделать неправильный вывод о том, что христианам невозможно отпасть от благодати Божией. Всех этих лжеучений можно легко избежать, если прежде, чем сделать вывод, принять во внимание все факты. Нельзя составить истинное представление о каком-либо библейском вопросе, не учтя всего, что по этому поводу говорит Библия”.
Предположения, касающиеся людей
В нашей жизни, однако, мы чаще всего строим далеко небезобидные домыслы о других. Однажды человек выпалывал сорняки в своем саду, сидя в кресле. Прохожий подумал: “Я еще никогда не встречал такого ленивого человека!” Затем он заметил пару костылей у кресла этого садовника и густо покраснел.
В своей статье, озаглавленной “Допущения”, Крис Смит отмечает, что зачастую между нашими домыслами и действительностью лежит огромная пропасть.
Как часто мы допускаем, что располагаем достоверной информацией, и только позже узнаем, что она ложна?
Допущение: “Она думает, что лучше всех”.
Истина: Она стеснительна, хотела бы иметь больше друзей и удивляется, почему ей это не удается.
Допущение: “Старейшины ничего не сделали по этому вопросу!”
Истина: Старейшины провели два специальных собрания, посвященных этому вопросу, постоянно молились, приняли наилучшее решение из возможных, но никому не сказали, соблюдая конфиденциальность.
Допущение: “Вилма очень расстроена! Она сказала Вилбуру, который сказал Жозефине, а она сказала мне...
Истина: Кто может знать лучше, чем сама Вилма?! Спросите ее.
Можем ли мы всегда дважды проверять нашу информацию? Скорее всего, нет. Для этого требуется слишком много времени. Должны ли мы быть осторожны в своих допущениях? Когда это касается людей, то несомненно! Репутация человека - это слишком ценный товар, чтобы его портить неточной информацией, полуправдой и сплетнями.
Когда римский тысяченачальник узнал факты по делу Павла, он удивился. Мы тоже, наверное, удивились бы, узнав, с чем иным приходится сталкиваться изо дня в день. Кто-то удачно сказал: “Чужой крест редко виден”.
Давным-давно Иисус сказал: “Не судите, да не судимы будете. Ибо каким судом судите, таким будете судимы” (Мф. 7:1, 2). Я хочу, чтобы люди верили в лучшее во мне, а вы разве нет? В таком случае я должен всегда оценивать других с наилучшей стороны (1 Кор. 13:7) - и вы тоже.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Просматривая сцены из книги Деяний 21:27-40, я выделяю две категории людей: мятущихся и преданных. Асийские иудеи, толпа, римский тысяченачальник - это все мятущиеся. С другой стороны - Павел, преданный Господу независимо от обстоятельств. К какой категории относитесь вы? Если вы из числа мятущихся, то я молюсь, чтобы вы стали правильно мыслить, а затем стали преданными своему Создателю как можно скорее. Господь немедленно примет тех, кто готов встать на Его сторону, независимо от того, что могут говорить другие!