«Согласитесь, у меня очень красивая скамейка». Кто же они? 👩👩👩
По ходу Открытого чемпионата Австралии-2002 Сафину исполнилось 22. Он приехал туда 11-й ракеткой мира после того, как на двух последних «Шлемах» сыграл в четверть- и полуфинале (а еще раньше победил на US Open). Позднее Australian Open станет его самым успешным «Шлемом» и финальным титулом его противоречивой карьеры, а тогда он еще был одним из поколения New Balls (NextGen начала нулевых) – вместе с Хьюиттом, Хаасом, Федерером, Роддиком.
По пути в финал Сафин в 1/8 обыграл великого Сампраса (для которого это был последний Australian Open), а в полуфинале против Томми Хааса его спас дождь (кто в школьную перемену около полудня не звонил маме узнать счет, тот не жил). Но главной историей о Сафине на том турнире стал не его путь по сетке и даже не поражение в финале от Томаса Юханссона, а его бомбическая группа поддержки.
Сексапильных блондинок из ложи Марата сразу прозвали сафинетками и в трансляциях его матчей показывали примерно после каждого розыгрыша. В результате в теннисный фольклор они вошли так же прочно, как эпическая победа Сафина над Федерером в австралийском полуфинале-2005, и 16 лет спустя их по-прежнему вспоминают как хайлайт того турнира:
«Помнишь, у Сафина тогда не было ни тренера, ни команды – говорил пару недель назад в подкасте журнала Racquet тренер Даррен Кейхилл, консультировавший Марата те две недели. – Зато у него были девушки не сомнительного вида даже, а реально проститутского. У них тут и там проглядывали разные вещи, которые не должны были».
Обезумев от восторга, репортеры бросились фантазировать – даже солидная The Telegraph отчет о полуфинале начала потрясающим: «Это были очень изнурительные две недели, и как тут не восхититься выносливостью Марата Сафина. В его команде – антураже, гареме, называйте как хотите – не меньше восьми блондинок: по одной на каждый круг турнира и еще одна запасная».
На деле блондинок было три, но и про них Сафин гордо говорил: «Согласитесь, у меня очень красивая скамейка». В одной из девушек русские журналисты узнали московскую модель Катю Бестужеву («21 год, 90-60-90», – сообщала «Комсомольская правда»). С ней Сафин якобы познакомился предыдущей осенью на Кубке Кремля (через 11 месяцев в Париже будет сопровождать Марата на историческом финале Кубка Дэвиса и ходить по клубам одна). Две другие попали в группу поддержки более-менее случайно.
«Я езжу со своими друзьями и получаю удовольствие, – объяснял Сафин рабочий процесс, сейчас для топ-игрока не вообразимый. – На соперника вроде Сампраса мне нужно нормально настроиться, найти мотивацию. Для этого я и привез столько друзей. Когда мне весело, я и от тенниса получаю удовольствие, и для меня единственный способ делать это – это быть с друзьями. Они мне помогают, заряжают меня уверенностью».
Заряда уверенности Марату хватило до финала, который он в свой день рождения сенсационно проиграл скромному шведу Юханссону. Но даже тогда Сафину не отказала самоирония: «Спасибо моей семье, – сказал он на церемонии награждения своим групис под хохот стадиона. – Простите, что проиграл».
***
Год спустя Сафин вернулся в Мельбурн с мамой Раузой Ислановой, а на вопрос о блондинках сказал, что они были подругами его друзей и вообще не в его вкусе. Australian Open он выиграл еще через два, когда в его ложе был ноль блондинок, но один Питер Лундгрен, легендарный укротитель буйных гениев.
Еще через несколько лет свою репутацию бабника Сафин назовет ######, только на это, конечно, никто не купится. C другим статным красавцем Марком Филиппуссисом они уже станут символом последнего поколения теннисного рок-н-ролла: без ледяных ванн, медиатренингов и безглютеновых диет, но с ночными тусовками и ощущением семьи. Сафина обожали за страсть, честность и зверское обаяние («big sexy Russian», – говорили о нем). Другой харизматичный русский – Дмитрий Турсунов – в знаменитом блоге на сайте ATP в 2006-м назовет его «двухметровым воплощением женских грез», и это до сих пор подтверждают и Серена Уильямс, и Елена Веснина. В конце нулевых голосом народа станет Николай Давыденко, который на предположение о бурной ночи ответит великое: «Эй, я русский, но я же не Сафин», – и его поймут даже те, кто уже забыл трех блондинок из Австралии.