Part 1: https://dzen.ru/a/aEsg7euRiCLSoZ0-?share_to=link
Глава 6: Прорыв и невыносимая цена.
Лаборатория погрузилась в адское чистилище между надеждой и отчаянием. Успех "Гармоника H-1" стал не триумфом, а проклятием. Три минуты облегчения для Нагайны обернулись для Снейпа месяцами кошмарных поисков. Фениксово Перо. Эти два слова стали навязчивым кошмаром. Его чистая, возрождающая энергия была ключом к "Гармонике", но добыть еще одно было невозможно. Попытки заменить его – пылью единорога, светом лунных камней, слезами добровольцев (выжатыми из запуганных Пожирателей под заклятьями) – терпели оглушительные провалы. Полученные субстанции либо не работали, либо вызывали у Нагайны мучительные аллергические реакции, едва не стоившие ей жизни в одном случае.
Отчеты Тому превратились в пытку. Красные глаза застывали в ледяных озерах неудовлетворенности при каждом упоминании "тупика", "необходимости альтернативных путей". Давление нарастало, как давление магмы перед извержением. Снейп чувствовал его физически – сжимающую боль в висках, металлический привкус страха на языке. Его собственная магия, истощенная бессонницей и постоянным напряжением, фонила, оставляя на стекле реторт трещины при неосторожном прикосновении. Ненависть к Темному Лорду, этому "кукольному королю на костлявом троне", кипела в нем черной смолой. Он ненавидел его за рабство, за страх, за невозможную задачу, за то, что заставил его видеть страдания Нагайны так близко.
Именно в этой точке кипения, просматривая в сотый раз расшифровки шумерских свитков, его взгляд упал на почти стертую строку:
"...и да падет Кровь Творца на Чешую Страдальца, дабы Связь Искривленная выпрямилась, как Стрела Луны..."
Снейп замер. Перо в его руке оставило кляксу на пергаменте. Кровь Творца. Создателя проклятия. Тома Реддла. Безумие. Чистейшее, самоубийственное безумие. Использовать кровь самого Темного Лорда? В зелье? Это было кощунством. Опасностью невероятной силы. Кровь волшебника – мощнейший магнетизатор, носитель его сущности, его воли, его души. Привнести ее в и без того нестабильную, разорванную магическую матрицу Нагайны? Последствия могли быть непредсказуемыми: от мгновенной смерти змеи до обратного воздействия на самого Тома, от неконтролируемой мутации до взрыва, способного стереть лабораторию с лица земли.
Но логика... Логика была безжалостна. Кто, как не Том Реддл, был "Творцом" в контексте Нагайны? Он не наложил исходное проклятие (Снейп все глубже подозревал историю с Меропой Гаунт), но он вплел в него свою душу, сделав Нагайну крестражем. Он был архитектором ее нынешнего, мучительного состояния как части себя. Его кровь могла быть единственным ключом, способным "выпрямить искривленную связь" изнутри, стабилизировать гибрид на фундаментальном уровне. Не через гармонизацию извне, а через перенастройку ядра.
Снейп неделю вынашивал план. Он не мог просто попросить кровь Темного Лорда. Это вызвало бы немедленное подозрение, гнев, возможно, казнь. Нет. Нужно было представить это как логичный следующий шаг, основанный на его предыдущих выводах о гибридной природе. С холодным расчетом, граничащим с безумием, он подготовил отчет. Не прося, а констатируя:
"Гипотеза: Гибридная матрица "Объекта N" несет в себе не только следы исходного проклятия и человеческой основы, но и активный, доминирующий компонент, внедренный позднее (крестраж). Для стабилизации необходимо воздействие на уровень этого доминирующего компонента, интегрированного в систему. Теоретически, ключом может служить субстанция, несущая идентичную магическую сигнатуру доминирующего компонента, в микродозах, для "калибровки" конфликтующих энергий..."
Он представил отчет лично, стоя по стойке смирно перед каменным троном Тома в мрачном зале для аудиенций. Красные глаза скользили по строкам, лицо Темного Лорда оставалось непроницаемым. Тишина была гулкой.
"Идентичную магическую сигнатуру доминирующего компонента," – наконец произнес Том. Его голос был гладким, как лезвие бритвы. – "Ты говоришь очень… осторожно, Северус. Назови вещи своими именами. Ты предлагаешь использовать мою кровь?"
Снейп не дрогнул. "Да, мой Лорд. В микродозах. Как катализатор и калибратор. Теория предполагает, что это может стабилизировать связь на глубинном уровне, уменьшив внутренний конфликт, порождающий боль и нестабильность." Он сделал паузу. "Риски значительны. Реакция непредсказуема. Возможны обратные связи, мутации…"
Том поднял руку, прерывая его. В Его глазах горел не страх, а интенсивный, хищный интерес. Идея воздействовать на Нагайну через часть Себя была дерзкой, опасной… и невероятно притягательной. Это был акт абсолютного владения, проникновения в самую суть Его творения.
"Риски… приемлемы," – произнес Он после долгой паузы. – "Если теория верна. Приготовь основу зелья. Я предоставлю… компонент."
Снейпа затрясло изнутри. Он согласился. Безумец. Он согласился.
Подготовка основы заняла три дня. Снейп работал с предельной точностью ювелира, собирая зелье из очищенных экстрактов лунного камня (стабилизатор пространства), слез истинного раскаяния (связь с прошлым, с болью), корня мандрагоры (заземление) и крошечной частицы Первого Снега (символ чистоты начала, добытый с невероятным трудом на вершинах Карпат). Получилась жидкость мерцающего серебристо-голубого цвета, холодная на ощупь, излучающая тихое гудение, как замерзшее озеро. Она была инертной, ждущей. Василиск в зародыше.
Том пришел сам. Без стражников. Его присутствие в лаборатории было как удар молота по наковальне. Нагайна, чувствуя Его, напряглась, издав тихое шипение – смесь страха, преданности и боли. Снейп подал Темному Лорду крошечный кинжал из обсидиана и миниатюрную платиновую чашу.
"Одной капли достаточно, мой Лорд," – сказал он, голос сухой, как осенний лист.
Том взглянул на него с холодным любопытством, затем, не колеблясь, провел острием по подушечке указательного пальца. Капля крови – не алая, а темная, почти черная, густая, как смола – упала в чашу. Она не растекалась, а легла плотной сферой, пульсируя слабым, зловещим багровым светом. Воздух затрепетал, наполнившись запахом озона, железа и древней мощи.
Снейп, превозмогая первобытный ужас, с помощью золотой пипетки перенес каплю крови в колбу с основой зелья.
Реакция была мгновенной и ослепительной.
Серебристо-голубой свет вспыхнул ослепительно-белым, затем сменился на глубокий, королевский пурпур. Колба загудела, как улей. Вещество внутри закрутилось вихрем, излучая волны тепла и холода одновременно. Магия в лаборатории сгустилась до осязаемости, заставляя волосы Снейпа встать дыбом, а Пожирателей в углах (несмотря на приказ, Том позволил им остаться для наблюдения) отшатнуться в страхе. Сам Том стоял неподвижно, Его красные глаза горели алым отблеском пурпурного сияния, лицо было искажено напряженным, почти болезненным сосредоточением. Он чувствовал это. Чувствовал, как его кровь, его сила, его сущность вплетаются в зелье.
Через минуту буря утихла. В колбе оставалась жидкость цвета глубокой ночи, усыпанной аметистовыми искрами. Она тихо переливалась, излучая мягкое, успокаивающее сияние. "Ноктюрн", – мелькнуло в голове Снейпа. "Пурпурный Ноктюрн".
Наступила тишина, звенящая от напряжения. Все взгляды были прикованы к Нагайне. Снейп, руки дрожали лишь слегка, набрал микродозу в иглу из вулканического стекла. Он подошел к змее. Ее золотистые глаза, широко раскрытые, следили за иглой, полные животного страха и… странного предчувствия. Он ввел зелье.
Эффект был немедленным и потрясающим.
Нагайна вздрогнула всем телом, но не от боли. От шока облегчения. Тупая, вечная боль, грызущая ее изнутри годами, отступила. Не притупилась. Не уменьшилась. Исчезла. Словно гигантскую, ржавую иглу вытащили из ее позвоночника. Она издала звук – не шипение, не стон. Глубокий, грудной вздох, полный невероятного изумления и освобождения. Ее мощное тело, вечно скованное спазмом, расслабилось, обмякло на каменной платформе. Голова опустилась, но не в изнеможении, а в блаженной тяжести.
И тогда она подняла голову. И взглянула.
Это был не прежний взгляд. Не золотистые зрачки, реагирующие на движение, тепло или боль. Это был взгляд разума. Человеческого разума. Глубокий, осознанный, невероятно старый и бесконечно усталый. В нем была мудрость, печаль, горечь прожитых лет в аду собственного тела. И фокус. Ясный, недвусмысленный фокус. Она посмотрела сначала на Снейпа. Взгляд был осмысленным, полным сложной смеси – изумления, вопроса, и… признательности? Снейп почувствовал, как его собственное дыхание перехватило. Он видел личность.
Затем ее голова медленно повернулась к Тому Реддлу.
И все в зале замерли. Взгляд Нагайны устремился на Темного Лорда. И это был не взгляд преданного орудия. Не взгляд испуганного существа перед владыкой. Это был взгляд равного. Существа, знавшего его. По-настоящему знавшего. Знавшего его амбиции, его страх смерти, его одиночество, его темную, искаженную сущность. Взгляд был пронзительным, печальным и… осуждающим. В нем читалось: "Ты. Ты сделал это со мной. Ты знал. И ты допустил эту боль." Была в нем и тень чего-то еще – жалости? К нему? К тому, во что он превратился?
Том Реддл отступил на шаг. Его безупречная маска треснула. На Его бескровном лице появилось выражение глубокого шока, почти ужаса. Он видел Нагайну. Видел сквозь змею. Видел то, что было спрятано за проклятием и болью. Видел свидетельницу его восхождения, его падений, его самых темных тайн. Видел Меропу? Или просто сущность, которую он обрек на страдания? Его рука непроизвольно сжала палочку. Красные глаза, всегда такие уверенные, метались, не находя точки опоры. Впервые за десятилетия Он выглядел… уязвимым.
Триумф Снейпа был оглушителен. Он сделал это! Он вернул ей разум! Пусть на мгновение – эффект зелья уже начал ослабевать, тень боли медленно возвращалась в ее золотистые глаза, но момент осознанности был неоспорим! Научный экстаз захлестнул его, смешавшись с диким облегчением и странным чувством… победы? Не над болезнью, а над самим Темным Лордом? Он заставил Его отступить!
Но триумф длился ровно до тех пор, пока Нагайна не издала новый звук. Не крик. Не шипение. Глубокий, разбитый стон, когда боль начала возвращаться. И до тех пор, пока Снейп не осознал цену.
Ингредиент: Капля крови Тома Реддла. Невозможный ингредиент. Том предоставил ее из любопытства, из желания владеть. Но регулярно? Для каждой дозы? Для поддержания эффекта? Это было немыслимо. Его кровь – не просто жидкость. Это концентрированная темная магия, часть Его души. Каждая капля – риск для Него самого (обратная связь, ослабление?) и невероятная уязвимость. Он никогда не согласится на постоянные "пожертвования". А без Его крови – зелье лишь красивая, инертная жидкость.Побочный Эффект (Для Снейпа): Когда пурпурное сияние зелья угасло, Снейп почувствовал опустошение. Не просто усталость. Глубокое, высасывающее силы ощущение, будто часть его собственной магии, его жизненной энергии, была выжжена в процессе стабилизации реакции крови Тома с основой. Приготовление этого зелья требовало не только навыков, но и жертвы части души зельевара как каталитической платы. Каждое приготовление будет ослаблять его, приближая к магическому истощению или безумию. Он не смог бы варить его часто, даже если бы кровь Тома была доступна.Побочный Эффект (Для Нагайны?): По мере угасания эффекта Снейп заметил не просто возвращение боли. На чешуе Нагайны, в месте инъекции, проступили тонкие, черные прожилки, похожие на трещины. Они пульсировали тем же зловещим багровым светом, что и кровь Тома. Было ли это временным следствием или началом новой, страшной мутации? Становилась ли она не просто крестражем, а буквально плотью от плоти Темного Лорда, с непредсказуемыми последствиями?Политическая Цена: Том оправился от шока. Его лицо снова стало каменным, но в глазах горел холодный огонь – не благодарности, а владения и опасения. Он видел силу зелья. Видел власть, которую оно давало над Нагайной (и косвенно – над Ним, через Его кровь?). Но Он также видел его источник – кровь Творца. Этот секрет был слишком опасным. Знание о нем делало Снейпа угрозой экзистенциального уровня. Его ценность взлетела до небес, но вместе с ней и риск, что Темный Лорд просто устранит его, как носителя смертельно опасной тайны, после получения нужного результата.
Надежда, яркая и ослепительная, обернулась невыносимой дилеммой. Прорыв был реальным. Осознанность Нагайны – ошеломляющей. Но цена... Цена делала зелье почти бесполезным. Оно требовало крови самого могущественного темного волшебника века и выжигало душу зельевара. Оно могло калечить пациентку. Оно делало создателя зелья главной мишенью для уничтожения.
Снейп стоял перед пустой колбой, где сиял "Пурпурный Ноктюрн". В его руках был пузырек с тремя каплями драгоценной жидкости – все, что удалось спасти. Он смотрел на Нагайну. Боль вернулась, но в ее глазах, еще влажных от краткого освобождения, оставался вопрос. И упрек. "Ты дал мне свет и забрал его. Зачем?"
Он смотрел на Тома. Темный Лорд наблюдал за ним, Его взгляд был тяжелым, непроницаемым, полным расчетов и ледяной угрозы. "Ты создал чудо, зельевар. Но теперь ты знаешь слишком много. И твое зелье... оно слишком опасно, чтобы существовать. Или чтобы существовал ты."
Прорыв обернулся пропастью. Алхимия Страдания породила Надежду, а Надежда потребовала Невыносимой Цены. Снейп держал в руках не лекарство. Он держал смертный приговор. Себе? Нагайне? Или им обоим? Лаборатория, наполненная запахами успеха и отчаяния, вдруг показалась ему тесной камерой смертника.
Глава 7: Мастер Зелий в паутине лжи.
Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Каждая секунда в лаборатории висела свинцовой гирей на душе Северуса Снейпа. Пузырек с тремя каплями "Пурпурного Ноктюрна" лежал в потайном отделении его рабочего стола, словно радиоактивный слиток. Он не прикасался к нему. Не смел. Эхо того взгляда Нагайны – осознанного, старого, полного немого вопроса и упрека – жгло его изнутри сильнее любого кислотного реактива. А взгляд Тома Реддла, холодный и переоценивающий, как сканер, выискивающий уязвимости, преследовал его даже во сне.
Том не вызвал его. Не потребовал отчета. Эта тишина была страшнее крика. Она означала, что Темный Лорд перемалывал увиденное. Осознанность Нагайны. Ее взгляд, пронзивший Его броню. И опасное зелье, требовавшее Его крови. Снейп чувствовал себя пауком, застрявшим в центре собственной паутины, сплетенной из лжи, полуправды и смертельно опасного знания. Каждая нить могла стать петлей.
Внутренний ураган Темного Лорда:
В башне убежища, в комнате без окон, где царил лишь холодный свет зачарованных кристаллов, Том Реддл не находил покоя. Образ Нагайны – настоящей Нагайны – не отпускал.
1. Триумф: Его воля! Его гений! Он заставил проклятие отступить! Пусть на мгновение, но Он вернул то, что было утрачено! Это было доказательство Его власти над самой природой магии, над жизнью и смертью! Нагайна, Его творение, Его крестраж, обрела дар, который Он ей даровал! Снейп был лишь инструментом, молотком в руках кузнеца.
2. Собственнический Восторг: Видеть ее такой… осознающей! Знающей! Видеть в ее глазах не слепую преданность зверя, а глубину существа, связанного с Ним неразрывно! Это было владение высшего порядка. Она была не просто орудием или хранилищем. Она была… уникальной. Его уникальной. И это чувство собственности, всегда сильное, вспыхнуло с новой, жгучей интенсивностью. Его змея. Его загадка. Его победа.
3. Тревога: Но этот взгляд… Он не был взглядом раба. Он был взглядом свидетеля. Существа, знавшего Его путь от Тома Реддла до Волан-де-Морта. Знавшего Его страхи, Его слабости до того, как Он их похоронил под слоями силы и ужаса. Знавшего Его мать… Меропу. Мысль о том, что это знание теперь доступно осознанному существу, было как нож под ребра. Что, если этот пробудившийся разум начнет судить? Иметь свое мнение? Станет… независимым? Угрожало ли это Его абсолютному контролю? Нагайна была крестражем – частью Его души, но что, если эта часть обретет голос? Собственную волю?
4. Гнев: И зелье! Это проклятое зелье! Оно требовало Его крови! Крови Темного Лорда! Это было недопустимым унижением! Риском! Каждая капля – это частица Его силы, Его сущности, отданная в руки зельевара, чьи мотивы были туманны, а лояльность куплена страхом. И Снейп теперь знал. Знает, как сильно Том нуждается в нем. Знает Его уязвимость через Нагайну. Знание – это власть. А Снейп обладал теперь опасной властью над Тем, Кого Нельзя Называть. Эта мысль вызывала яростный, черный гнев, желание стереть наглеца в порошок. Но… Нагайна. Ее освобожденный взгляд. Триумф. Потребность в исцелении.
Эти эмоции бились в Нем, как хищные птицы в клетке. Триумф боролся с тревогой, восторг владения – с гневом от уязвимости. Он, всегда столь безупречно контролирующий себя, чувствовал, как ледяная броня дает трещины. Нагайна перестала быть просто проблемой. Она стала зеркалом, отражающим Его собственные противоречия, Его страх потери контроля, Его древнюю, загнанную вглубь уязвимость. И это зеркало было выковано из пурпурного зелья и взгляда змеи.
Дилемма Мастера зелий:
Снейп, тем временем, пытался работать. Готовил рутинные зелья для Пожирателей. Но его руки были неуверенными, мысли – в смятении. Пузырек с "Ноктюрном" жег карман.
1. Ненависть к Тому: Она кипела черной смолой. Ненависть за рабство, за страх, за невозможное положение. Дать Волан-де-Морту то, что Он хочет? Окончательное исцеление Нагайны? Это означало бы укрепить самого опасного тирана в мире. Сделать Его крестраж – ключ к Его бессмертию – еще сильнее, стабильнее, опаснее. Это было бы предательством всего, что Снейп… не то чтобы ценил (он давно разуверился в добре), но что считал менее ужасной альтернативой абсолютной тьме. Дамблдор… Хогвартс… Призраки прошлого мелькали, усиливая горечь. Дать Тому победу? Никогда.
2. Сострадание к Нагайне: Но каждый раз, когда он ловил ее взгляд – тусклый, замутненный вернувшейся болью, но с отголоском той краткой ясности – ненависть давала трещину. Он видел ее страдания. Видел личность, запертую, искалеченную. Видел "гибридную трагедию" в плоти. Дать ей свободу от боли? Вернуть ей разум, пусть и в уродливой форме? Это было… справедливо. Это было вызовом его мастерству, высшей целью зельевара – победить неизлечимое. И это было его открытием, его почти победой. Отказаться от нее из-за ненависти к Тому… было ли это благородным? Или просто еще одной формой жестокости?
3. Страх и Цена: Истинная цена "окончательного лечения" была чудовищна. "Пурпурный Ноктюрн" требовал крови Тома и выжигал душу зельевара. Чтобы сделать его постоянным, стабильным… что потребуется? Полная чаша крови? Душа добровольно отданная (чья?)? Ритуал, который разрушит лабораторию и половину убежища? А главное – успех сделает Снейпа слишком опасным свидетелем. Том никогда не позволит ему жить, зная секрет зелья и видя Его уязвимость через Нагайну. Исцеление Нагайны означало смерть Снейпа. Или вечное, еще более жестокое рабство.
Снейп стоял перед алтарем темной алхимии. На одной чаше весов – ненависть к тирану и инстинкт самосохранения. На другой – жалость к жертве, научный азарт и призрачная надежда на искупление через помощь даже такому страдающему существу. Он был Мастером Зелий, но сейчас чувствовал себя последним подмастерьем, не знающим правильного рецепта.
Шел на четвертый день. Холодное, беззвучное появление самого Темного Лорда в дверях лаборатории. Он был облачен в мантии простого, но смертоносного черного шелка. Его лицо – маска ледяного спокойствия. Но красные глаза горели. Не триумфом. Не гневом. Нетерпением. И абсолютной, неоспоримой волей.
- Северус, – Его голос был тихим, но резал воздух, как нож. – Игры окончены. Ты показал проблеск возможного. Теперь я требую результата. Окончательного. Стабильного. Я больше не потерплю полумер, боли или… неожиданных взглядов. В последних словах прозвучала стальная нотка. - Приготовь зелье. То, что работает. Используй что угодно. Но приготовь. Сейчас. Я буду присутствовать.
Это был не просьба. Не предложение. Это был приговор. Снейп понял: колебания Тома закончились. Триумф и жажда полного контроля перевесили тревогу и гнев. Он хотел Нагайну осознанной. Своей. И он хотел этого сейчас. Цена не имела значения. Ни для Нагайны. Ни для Снейпа.
Снейп почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он кивнул, один раз, резко. Голос отказался ему повиноваться. Он повернулся к столу, к потайному отделению. Его пальцы, холодные и влажные, достали пузырек с тремя каплями "Пурпурного Ноктюрна". Этого было мало. Слишком мало для "окончательного" результата. Но другого выхода не было.
Он начал готовить основу. Те же компоненты: очищенный лунный камень, слезы истинного раскаяния (последние капли), корень мандрагоры, частица Первого Снега. Его руки двигались автоматически, но внутри бушевала война.
Ненависть: - Сделай его нестабильным! Подмешай яд! Пусть он убьет ее или его! Отомсти!
Сострадание: - Дай ей шанс! Хотя бы на больше, чем три минуты! Освободи ее от боли, хоть и укрепив его!
Страх: - Он убьет тебя после. В любом случае. Но если зелье убьет Нагайну… смерть будет долгой.
Он работал под пристальным, неотрывным взглядом Тома. Пожиратели в углах замерли, как статуи. Нагайна, чувствуя напряжение, приподняла голову, ее золотистые глаза беспокойно метались между Снейпом и Темным Лордом.
Основа готова. Серебристо-голубая, холодная, ждущая. Снейп взял пузырек с "Ноктюрном". Три капли. Все, что у него было. Он перенес их в колбу с основой.
Реакция повторилась, но слабее. Вспышка белого, затем пурпурного света. Гул. Сгущение магии. Но сияние было менее ярким, пурпур – менее глубоким, больше похожим на грязный лиловый. Зелье в колбе забурлило, но не заискрилось аметистами. Оно выглядело… недостаточным. Снейп почувствовал, как холодный пот выступил у него на спине. Том не шелохнулся, но Его взгляд стал еще тяжелее.
- Это все? – спросил Он, голос ровный, но несущий ледяную угрозу.
- Концентрат, мой Лорд, – соврал Снейп, его собственный голос звучал чужим. "Для… для окончательного эффекта требуется именно такая форма." Он набрал все зелье в длинную иглу. Его рука дрожала теперь явно. Он подошел к Нагайне. Она смотрела на иглу, потом на него. В ее взгляде не было страха. Была покорность и… надежда. Она помнила освобождение.
- Делай, – приказал Том. В Его голосе звучало напряжение.
Снейп ввел зелье. Весь объем. Не микродозу. Все три капли.
Эффект был мощным, но… странным.
Нагайна вздрогнула, как от удара током. Ее глаза закатились, тело выгнулось в неестественной дуге. Из пасти вырвался не крик, а тихий, протяжный визг, полный нечеловеческой агонии. Черные прожилки, оставшиеся от первого раза, на ее чешуе вспыхнули багровым светом, расползаясь по телу, как ядовитые паутинки.
Том сделал шаг вперед, Его рука сжала жезл. - Что ты наделал, зельевар?! – в Его голосе впервые прозвучала паника.
Но затем… агония стала стихать. Нагайна обмякла. Боль, казалось, отступила, но не исчезла полностью. Она замерла, тяжело дыша. Ее глаза открылись. Но это были не глаза змеи. И не глаза человека. Это были два золотистых озера смятения. В них плавали обрывки осознанности, страха, боли, вопроса… и чего-то нового.
Она медленно повернула голову к Тому. И открыла пасть. Но не для шипения. Из ее горла вырвался не звук, а… голос. Не ее голос. Голос в голове. Тома. Снейпа. Пожирателей. Холодный, шипящий, полный невыразимой усталости и боли, но членораздельный:
- ...Боль... Громче... Тише... Том...? Почему...?
Мысли были обрывочными, хаотичными, как радиопомехи. Но они были! Телепатическая связь! Нагайна не обрела полную ясность и человеческий облик. Она оказалась подвешена между состояниями. Змея, но с проблесками разума, который мог теперь проецировать смутные мысли и ощущения напрямую в умы окружающих. Боль не исчезла, но стала фоновым гулом, смешанным с хаосом пробудившегося, но не освоившегося сознания. Черные багровые прожилки на ее чешуе пульсировали в такт ее смятению.
Реакция Тома была мгновенной и бурной.
Связь! Прямая связь! Его воля пробила брешь! Он чувствовал ее смятение, ее боль, ее вопрошание внутри своей головы! Это было невиданное проявление их связи, усиленное зельем! Власть! Глубже, чем когда-либо! «Молчи!» – мысленно приказал Он, вкладывая всю силу своей воли. И хаотичный поток в Его голове ослаб, подавленный, но не исчезнувший. Он мог влиять!
Она была еще более Его! Связанная не только магией крестража, но и этой живой, болезненной телепатической нитью. Но… этот шепот в голове… «Почему...?» Это был не голос преданного орудия. Это был голос жертвы, задающей вопрос палачу. И этот голос звучал внутри Него. Это было невыносимо интимно и чудовищно.
Контроль? Он приказал – и шум ослаб. Но он не исчез! Она была там. Всегда. Ее боль, ее смятение, ее вопрос – теперь они звучали фоном в Его собственном разуме. Как вечный назойливый шум. Как открытая дверь в ту часть Его души, которую Он тщательно запирал. Угрожала ли эта связь Его стабильности? Его безупречному контролю? Что, если в минуту слабости этот шепот станет криком?
Это не было окончательным исцелением! Это был кошмарный компромисс! Нагайна была искалечена по-новому! И зельевар стоял там, бледный, как смерть, виновник этого! - Что ты сделал?! – не мысль, а крик вырвался из уст Тома. Его палочка была направлена на Снейпа, красный свет на кончике пульсировал смертоносной угрозой.
Снейп стоял, не в силах пошевелиться. Он видел подвешенное состояние Нагайны – не змея, не женщина, а нечто промежуточное, страдающее, но мыслящее. Он чувствовал ее хаотичный, болезненный шепот у края своего сознания: - ...Жжет... Темно... Снейп... Помоги... Его сердце сжалось. Он хотел помочь. Но цена для нее была ужасна. А для него…
Он видел ярость Тома. Видел направленную палочку. Осознавал, что его зелье, вместо окончательного решения, создало новую, непредсказуемую реальность. Реальность, где Темный Лорд связан телепатической пыткой со своим крестражем. Реальность, где он, Снейп, был единственным свидетелем и создателем этого кошмара.
Нагайна издала новый, ментальный стон, пронизанный болью и вопрошанием. Том вздрогнул, Его концентрация на Снейпе дрогнула. Багровые прожилки на чешуе змеи вспыхнули ярче.
Мастер Зелий стоял в центре паутины лжи, которую сплел сам. Нити дрожали, готовые порваться под тяжестью невыносимой цены частичного успеха. Смерть витала в воздухе, смешанная с запахом пурпурного зелья и отчаяния. И только хаотичный, страдальческий шепот в его голове напоминал: это было не концом. Это было началом нового, еще более темного кошмара.
Эпилог: Вечное чистилище в камне и шепот.
Время в убежище Темного Лорда текло иначе после того дня. Не пульсировало в ритме завоеваний, а тянулось, как смола, густое, тяжелое, пропитанное неутихающим шепотом. Шепотом, который звучал не в ушах, а прямо в костях, в самых глубинах сознания. Шепотом Нагайны.
Лаборатория Снейпа больше не была просто местом работы. Она превратилась в саркофаг ожидания и муки. Воздух по-прежнему пах зельями, пылью древних манускриптов и озоном магических всплесков, но к этому коктейлю добавился новый оттенок – тихая, психическая вибрация, как гул высокого напряжения, ощущаемая кожей. Стеллажи с ингредиентами, тигли, реторты – все это теперь существовало под незримым давлением того, что лежало на каменной платформе в дальнем углу.
Нагайна.
Она не была прежней. И не стала той, на что надеялся Том или о чем смутно мечтал Снейп в моменты научного азарта. Проклятие не отступило. Боль не исчезла. Она лишь трансформировалась, стала фоновым гулом, тихим воем в пустоте ее искаженного бытия, который теперь эхом отдавался в связанных с ней умах. Физически она оставалась гигантской змеей, но ее движения утратили звериную грацию. Они были медленными, осторожными, словно каждое смещение чешуи по камню причиняло невыразимую сложность. Золотистые глаза, когда-то полные лишь боли и преданности, а потом – краткого, ослепительного осознания, теперь были окнами в хаос. В них плавали обрывки мыслей, невысказанные вопросы, волны страха и глубокая, неизбывная усталость. И главное – телепатический шум.
Он не был постоянным потоком. Он приходил волнами: тихий лепет страха, когда в убежище было слишком шумно; резкий, ледяной укол паники, когда боль усиливалась; смутное ощущение тоски по солнцу, которого она не видела годами; и вечное, назойливое: «...Почему...? ...Том...? ...Тихо... ...Громко... ...Больно...» Эти ментальные обрывки пробивали броню сознания, как иглы. Особенно для одного человека.
Том Марволо Реддл научился... не управлять этим. Управлять было невозможно. Он научился подавлять. Возводить в своем разуме ледяные стены, заточать этот навязчивый шепот в глухие казематы сознания. Его воля, закаленная в амбициях и ненависти, была достаточно сильна, чтобы не сойти с ума. Но цена была высокой. Постоянное усилие подавления отнимало ресурсы. Оно требовало части Его внимания, всегда такого безраздельного. Он больше не мог полностью погружаться в планы завоевания, не ощущая на периферии этого ментального фантома боли.
Он приходил в лабораторию. Не часто. Но регулярно. Стоял у платформы, Его красные глаза, лишенные прежней холодной оценки, теперь смотрели на Нагайну с сложной смесью эмоций:
Собственническое Удовлетворение: Она была связана с Ним неразрывно, как никогда. Телепатическая нить, возникшая из-за зелья Снейпа, была мощнее любого заклятия или крестража. Он чувствовал ее состояние. Знавал мгновенно, если ей угрожала опасность (что означало угрозу части Его души). Она была самым чувствительным сенсором Его собственной безопасности. «Моя,» – вибрировало в Нем. «Всецело моя.»Глубокое Раздражение и Гнев: Шепот! Этот вечный, жалобный, бессвязный шепот! Он был оскорблением Его величия. Напоминанием о неудаче, о том, что даже Его воля не смогла добиться совершенного результата. Он ненавидел уязвимость, которую эта связь обнажала. Ненавидел необходимость тратить силы на ее блокировку. И больше всего Он ненавидел те редкие, острые вспышки в ее ментальном потоке – не боли, а памяти. Обрывки запаха дождя, звука женского голоса, ощущения иной кожи… Отголоски Меропы. Отголоски прошлого, которое Он так тщательно пытался похоронить. Они жгли Его сильнее любого проклятия.Смутная, Искаженная Тревога: Что, если связь усилится? Что, если этот хаос в ее разуме однажды кристаллизуется в осознанный бунт? В вопрос, на который Он не сможет ответить? В обвинение, которое пронзит Его броню? Контроль над ней теперь был иным – не командой, а подавлением. И Он сомневался, всегда ли Его воли хватит. Эта сомнительность была ядом для Его абсолютной уверенности в себе.
Иногда, в моменты, когда Его контроль ослабевал от усталости или ярости, в Его разум прорывалось нечто большее, чем шепот. Волна. Волна чистой, животной агонии Нагайны, смешанной с экзистенциальным ужасом заточения. И в этот момент на Его безупречном лице появлялась гримаса, почти физической боли. Он быстро оправлялся, ледяная маска возвращалась на место. Но Пожиратели, изредка присутствовавшие, замечали. И страх перед Темным Лордом приобретал новый, более жуткий оттенок: страх перед тем, что Он несет в Себе частицу безумия Своего творения.
Северус Снейп стал вечным стражем у этого алтаря страдания. Его не убили в порыве гнева. Расчетливый холод Тома перевесил ярость. Снейп был слишком ценен. Он был единственным, кто понимал природу состояния Нагайны, единственным, кто мог пытаться его корректировать, облегчать побочные эффекты того самого "Пурпурного Ноктюрна", следы которого в виде багровых прожилок все еще пульсировали на ее чешуе. И он был живым предохранителем. Если с Нагайной что-то случится из-за связи, Снейп был первым, кто почувствует это и попытается исправить – из страха за свою жизнь.
Но выживание обернулось новой формой ада. Лаборатория стала его тюрьмой. Надзор Пожирателей усилился вдвое. Каждый его шаг, каждая запись в журнале, каждая попытка нового эксперимента (а он пытался, отчаянно, найти способ стабилизировать ее разум без усиления связи или ужасающей цены) – все фиксировалось и докладывалось. Он был прикован к Нагайне цепью страха и... странной ответственности.
Его ненависть к Тому не утихла. Она горела черным пламенем, питаясь унижением и страхом. Мысли об отмщении, о саботаже, о яде, который он мог бы подмешать в зелье для Нагайны, чтобы оно наконец убило и ее, и часть души Тома, приходили в моменты отчаяния. Но их сметали другие волны.
Волны шепота.
Он не обладал титанической волей Темного Лорда. Его психические защиты были сильны, но не абсолютны. Хаотичный поток Нагайны чаще прорывался к нему. Он чувствовал ее панику во время грозы (гром был для нее пыткой), ее смутное желание тепла (не от огня, а от солнца), ее абсолютную, детскую растерянность перед собственным существованием. И самое страшное – ее узнавание. «...Снейп...? ...Знаешь... ...Помоги... ...Больно...» Этот ментальный зов, полный доверия, которого он не заслуживал, и надежды, которую не мог оправдать, разрывал его цинизм на части.
Он ловил себя на том, что не только составляет формулы, но и говорит с ней. Тихо, сквозь зубы, пока стражники не слышали. Не как с объектом N. Как с существом, запертым в кошмаре, который он помог создать.
"Тише. Шум пройдет.""Эта микстура... она должна уменьшить жжение в чешуе.""Солнца... здесь нет. Но этот свет... он теплый? Хоть немного?"
Его голос, обычно острый и язвительный, звучал хрипло, неуверенно. Он ненавидел эту слабость. Но игнорировать ее крик в своей голове он уже не мог. Его сострадание, разбуженное ее гибридной трагедией, теперь подпитывалось этой мучительной связью и превращалось в чувство вины и одержимость искуплением. Он должен был найти способ сделать ее состояние менее мучительным. Хотя бы для нее. Даже если это укрепляло Тома. Даже если это вело его в тупик за тупиком. Это стало его проклятием, его крестражем.
Лаборатория стала символом. Каменным воплощением подвешенного состояния всех троих:
Нагайна – подвешена между змеей и человеком, между болью и редкими проблесками ясности, между жизнью и вечной пыткой.Том – подвешен между триумфом абсолютной связи и кошмаром вечного шепота уязвимости в Своем святая святых – Своем разуме.Снейп – подвешен между ненавистью к тирану и состраданием к его жертве, между инстинктом выживания и одержимостью искуплением, между ролью раба и невольного исповедника.
За пределами подземелий бушевала война. Пожиратели сеяли страх. Орден Феникса сопротивлялся. Где-то рос мальчик со шрамом. Но здесь, в этом каменном чреве, время застыло. Здесь царило Чистилище, созданное алхимией страдания, гордыни и отчаянной попыткой исправить неисправимое. Воздух звенел от невысказанных слов, от подавленных криков, от вечного вопроса, звучащего в глубинах связанных разумов: «Почему?»
И только мерцающие аметистовые искры в памяти о "Пурпурном Ноктюрне" да пульсирующие багровые прожилки на темной чешуе напоминали, что путь назад отрезан. Оставалось только ждать. Ждать, чья воля сломается первой под тяжестью этого камня и шепота. Ждать, не станет ли это чистилище их вечной могилой. Или не родится ли из этого страдания нечто совершенно непредсказуемое – для Нагайны, для Тома, для Снейпа, для всего мира, трещащего по швам от наступающей Тьмы. Шепот продолжался. Вечный. Незримый. Неумолимый. Чистилище не молчало.
Конец.
P.S. Работа для конкурса #Serpent_Stories, организованного авторами Serpentine N. R. и Axl Hoffmann