Камнем преткновения во взаимодействии СССР с другими странами во времена холодной войны могла стать любая мелочь. Союз обгонял остальные государства во многих направлениях, но особый успех Страна Советов имела в космической гонке. Так, почти 60 лет назад советская автоматическая межпланетная станция «Луна-3» впервые сфотографировала обратную сторону естественного спутника, невидимую с Земли.
Снимки с “Луны-3”
Хотя фотографии Луны были довольно низкого качества, многое все же удалось распознать и изучить. Советские астрономы смогли выявить почти четыре сотни различных деталей рельефа. Самыми крупными из них оказались моря..
Воды на Луне, конечно же, нет, а существующее с XVII века название, означает большие впадины с гладким дном, покрытым затвердевшей лавой. Их цвет отличается от цвета остальной поверхности Луны. Такой контраст с Земли для невооруженного глаза выглядит как очертания привычных нам земных морей.
О лунных морях было известно задолго до советских снимков, однако, как оказалось, не о всех. Обнаруженные учеными объекты нуждались в наименовании. И Советский Союз, как первооткрыватель в столь важном вопросе, скромничать не стал. Большинство кратеров было названо именами отечественных видных деятелей науки, а одно море и вовсе приобрело имя столицы СССР.
Море Москвы
Впервые оно появилось на астрономической карте в 1960 году. Центральный научно-исследовательский институт геодезии, аэросъемки и картографии и Государственный астрономический институт имени П.К. Штернберга нанесли его под придуманным советскими учеными названием, но это устроило не всех.
Дело в том, что ранее открытые лунные моря приобретали абстрактные имена, не напоминающие конкретные страны, города или объекты. В основном они нарекались душевными состояниями, например Море Спокойствия, или водными терминами — Море Волн. Новое название же нарушало сложившийся в течение долгих лет порядок. В научном сообществе отклонение от традиционной схемы вызвало бурный диспут. Но название все же оставили. Американский астрофизик Саган Карл Эдвард в своей книге “Мозг Брока. О науке, космосе и человеке” пишет, что успокоить МАС смог французский астроном и аэронавт Одуэн Дольфюс, сказав, что “Москва — это тоже состояние души”.
22 августа 1961 года название было переведено на латинский и официально утверждено. И стало единственным морем, названным в честь города.