в которой мы обучаемся выживать
Почему-то я и члены моей семьи решили, что после приключений на Алтае, связанных со сверхпаразитом, нам дадут отдохнуть. Увы! Зря мечтали!
Прелесть этой жизни в том, что в ней много неожиданностей, например, наша семья. У нас странная семья – нас восемь человек, и мы должны быть рядом, хотя у каждого есть пара. Как выяснилось, что все мы однолюбы и строгие моногамы.
Мы чуть-чуть повзрослели, хотя все пары нашей семьи стали, по-моему, ярче. Арракс, благодаря его рыжей красавице Доре, стал менее самоуверенным, она не забывала его иногда щелкать по носу своими знаниями. Эдя, наша красавица-мулатка, стала лучше понимать Мариуса, которого мы звали Манькой, и отрастила чуть-чуть волосы, а Манька, хоть по-прежнему старается быть очень близко ко всем, научился верить, что не потеряет нас. Гога, для нашей грозной крошки, порытой мускулами и способной подчинить любой металл, это имя было производное от – Георгии, теперь не боялась спорить с Алексеем, которого мы по привычке звали Лешим. Наш Леший еще больше стал похож на древнего кельта и принял безоговорочно всех такими, как есть и никогда нас не критиковал.
Не изменилась только я, потому что по-прежнему боялась, что Котя, наконец, догадается, что есть гораздо красивее меня, а моя коса чуть удлинилась и посветлела. Котя умудрился помолодеть, не понимаю, как ему это удаётся, а его постоянные занятия по утрам, когда я отсыпалась после ночей с ним, сделали его еще более могучим, и он… Он постоянно всем демонстрирует, что я принадлежу ему. Наш Куратор, как-то умудрялся знать про все наши проблемы (а как без них в семье?) и вовремя подставлял плечо, когда мы тормозили с их решением.
Удивительно, узнав, что нам надо стать тем, кем мы родились, мы все обрадовались, тем более нам пообещали, что мы будем учиться в Индии.
Мы были уверены, что обязательно увидим все самые прекрасные места этой фанатической страны чудес. Роскошные отели, в которых мы останавливались по дороге к месту обучения, настроили нас на романтический лад. Мы ждали, что это будет что-то вроде растянутого медового месяца.
Наивные… Э-хе-хе!
Я так и не узнала, как называется место, где нас учили разным техникам выживания. Не то, чтобы мне было не любопытно, просто на банальный интерес не хватало сил. Да и место это для того, кто родился на Волге, было очень унылым – выцветшее до белизны небо и волнообразная плоскость на многие дни стали единственным, что мы видели.
Равнины, покрытые в основном неизвестными растениями, что меня очень сердило, и солончаки несли воздух, пропитанный пряностями и солью, и нам казалось, что мы с ног до головы пропитались этими ароматами.
Вскоре к равнинам я привыкла, кроме солончаков, вгоняющих меня в депрессию. Душа не могла смириться с землёй, местами покрытой коркой соли. Подозревая, что и остальные переживали сходные эмоции, я старалась вести себя максимально дружелюбно во время совместных застолий, зная свою способность влиять на эмоции других.
В этом месте нас в основном учили бегать, не взирая на наше состояние и насекомых, которые нас непрерывно жрали. (Боже мой! Видимо до нас эти твари никогда не ели!) Хотя помнится первые дни на летней практике по Ботанике в университете, нас тоже очень мучили комары, но здесь их было очень много, да и не только комаров. В результате, мы приобрели ослиное упорство и их же выносливость, хотя вечерами мы не могли говорить, не почесываясь.
Почему именно здесь были тренировки и почему именно бег, мы не знали? Нет, конечно, мы спрашивали, почему мы только бежим, в ответ получали только одно от Куратора:
– Думайте! – Куратор, всегда бегущий вместе с нами на тренировках, ворчал иногда более распространенно. – Учитесь защищать свой организм!
Мы не знали, как это сделать, но однажды Маня, что-то такое сделал и его перестали кусать. Сначала мы к нему принюхивались, из-за чего он ужасно сердился, и скоро выяснили, что в его привычном запахе появилась очень горькая компонента.
Нам стало завидно, и, пообщавшись со своим организмом и убедив его выглядеть невкусными, мы смогли чуть изменить запах на следующий день. Увы, ненадолго, потому что при усталости мы начинали потеть, а нас опять начинали кусать.
Все мы очень рассердились из-за этого и вечером приступили к допросу Маньки. Наш, так сказать, коренной казак, устав отбиваться от подушек, которыми мы его лупили, признался, что начал петь песенку из мультика «Я тучка, тучка, тучка! Я вовсе не медведь». На другой день это было немедленно опробовано и… Красота, насекомые нас перестали замечать.
Вечером мы сообща обсуждали, как узнать, что же насекомые чувствуют, и, использовав кофе, как очиститель носа от запаха, обнюхали друг друга. Действительно при песенке, причём, если мы при этом как бы отстранялись от всего снаружи, запах тела изменялся, однако у всех по-разному. Это нас рассердило. Как это, мы не можем понять, что мы сделали?
Наши биохимик Леший и колдунья Эдя почти час смотрели в потолок, но так ни до чего не додумались. Зря мы ждали их откровений!
Куратор, присутствующий при наших обсуждениях и обнюхиваниях, на целый час прибавил на тренировку. Через день все поняли, что петь надо с самого начала, иначе усталость что-то делала, и мы становились заметными для насекомых.
Конечно, наверное, от нас ждали, что мы будем решать эту проблему, но для всех главное было бежать не спотыкаясь, то есть не размышляя, почему песенка работает. Разочарование учителей выразилось в том, что нам добавили ещё время для бега.
Во время очередной пробежки я решила для себя, что соли солончаков полезны, ведь есть на курортах соляные камеры, и мрачное настроение испарилось, в этот же вечер я поделилась этим открытием со всеми. Эдя восприняла это с энтузиазмом и долго рассказывала нам о пользе соляных камер. В результате усталость исчезла, а мы стали видеть то, что раньше из-за усталости не замечали – животных, живущих полноценной жизнью в этих суровых местах.
Не знаю кого как, а меня это поразило! Животные не выживали, а просто жили, оставляли потомство и, главное, не хотели никуда отсюда уходить. Им здесь нравилось! Может надо понять что-то? Не то, что можно жить в любых условиях, а любить эти условия? Любить или находить, что здесь можно любить? Вечером мы обменивались информацией о том, что каждый увидел. Куратор, слушая нас, только ухмылялся, но ничего не комментировал.
Все члены моей семьи упорно искали причины столь странных тренировок. Дора и Эдя, имевшие медицинское образование, считали, что так повышается наша выносливость. Котя и Арр были убеждены, что нас учат терпению и способности быстро восстанавливаться, Манька и Леший уверяли всех, что в нас воспитывают философское отношение к трудностям, а я с Гогой пришли к выводу, что нас обучают видеть прекрасное во всем.
Куратор, выслушав наши разглагольствования, хмыкнул:
– Неожиданно! Пора вам добавить развивающие занятия.
Новые занятия, не связанные с бегом, нас поразили – мы сидели, как пеньки, и нам под музыку читали какие-то стихи. Смешно сказать, язык мы понимали, и стихи, наверное, были красивыми, но после первых же четверостиший у меня всё внутри начинало невероятно сильно зудеть, а когда мне, наконец, удавалось справиться с зудом, то оказывается была уже ночь. После этого сил хватало только напиться воды и заснуть.
После таких медитаций мы не обменивались впечатлениями, жаловаться было бы глупо, сами согласились, а разговаривать за жизнь не хотелось. Конечно, мы не молчали, но сил на длительные беседы не хватало, хорошо хоть мы не гавкали друг на друга, чувствуя и переживая сходное.
Интересно, что в день чтения таких стихов даже мыслей не возникало о сексе! Видимо, организм считал, что ему достаточно переживаний.
Я замечала, что Куратор всё чаще хмурится, наблюдая за нами, но Котя фыркал всякий раз, когда тот пытался завести разговор по душам, и он не трогал нас.
Единственное, что мы много и бурно обсуждали, была еда! Сначала мы обжирались фруктами, хотели всё попробовать, да и хотелось поскорее забыть вкус пюрешек, которыми нас кормили на Алтае в тренировочном лагере, но потом вдруг у всех объявились пристрастия, которые выразились в том, что мы стали тяготеть только к двум определенным фруктам, сначала каждый выбрал свою пару фруктов, но потом все ели только манго и личи. Всё остальное вызывало чувство отторжения. Из предложенных нам напитков мы почти сразу остановились на горячем чёрном чае и воде.
Понаблюдав, что мы едим, Куратор объявил:
– Неожиданно! Ваша еда меня удивила. М-да… Пора вам посмотреть национальные парки.
Я сразу поняла, что это нам выйдет боком. Леший, так же проявив редкую прозорливость, завопил:
– Жесть! А может не надо?!
– Надо-надо! – Куратор усмехнулся. – Что-то вам не хватает! Видимо впечатлений мало, вы даже едите всё одно и то же.
Вот тогда-то мы и поняли, что до этого были только цветочки. Куратор хлопнул перед нами красивый буклет.
– Вот, рассматривайте! Ну и решайте, что хотите посетить! – Куратор хитро сощурился. – Ну что это за мрачные мины у вас?! Индия – стана мифов и экзотических фильмов, а вы всё на одном месте сидите! Нет-нет, города вам не светят, но природа Индии стоит вашего внимания!
– Всё, нас будут учить биологии! – расстроенно пискнул Манька. – Запоминать надо будет?
– И не мечтай! – остановила я его. – Посмотри на лицо Куратора.
Куратор хитро улыбнулся.
– Перечисляю: озеро-заповедник Налсовар, где обитают водяные птицы очень разные; остров Фламинго, ну это и так понятно, кто там обитает; парк Ранн-оф-Катч – место обитания индийского дикого осла, но можно и на других животных посмотреть. Национальный парк Сасан-Гир – единственное место обитания азиатского льва с 1884 года. Кроме того, там живут и другие животные. Ещё есть морской национальный парк, но вы туда не попадёте.
– Я согласна просто на зоопарк, да и обезьян мы видели! – прощебетала Гога и поправила кудряшки на голове. – У меня нет тяги к экзотичным животным.
– Опа! Ты боишься? – забеспокоился Леший. – Почему? Я же рядом!
Гога расстроенно шмыгнула носом.
– В том-то и дело, что ты рядом! Не понимаешь, что ли?! Я потею.
Все девчонки расстроенно засопели, мы все очень волновались из-за запаха, а Эдя призналась:
– Я теперь всякими ароматизаторами из-за этого пользуюсь.
– Не ты одна, – вздохнула Дора.
Я кивнула и мысленно горько вздохнула. Это из-за запаха пота я при виде любой местной колонки, обливалась с ног до головы, для этого я тащила с собой специально пластиковый мешок в качестве ведра. Возможно, поэтому вызывала изумление Коти, тем что была всегда после пробежки довольно грязной, пыли везде было немеряно. Однажды он застукал меня за этим, содрав с моей головы платок проворчал:
– Обтирайся! Я так все время делаю.
Я стала обтираться, но увы потела, как и прежде.
– Неожиданно! – Куратор покачал головой. – Не отвлекайтесь!
– Как не отвлекаться, если я из-за собственного пота, уже и обоняние потерял?! Я даже платок теперь не мочу, все равно мокрый от пота. Я осла хочу увидеть! Дикого, – уныло сообщил Маня. – По упрямству, это мой родственник. Костян, а ты что молчишь?
– А я здесь уже бывал и ничего не хочу, – отмахнулся Котя и печально добавил, – и вам балбесы не советую хотеть, а то выхухоль вам львом покажется! Куратор, а давайте по Вашей программе. Всё равно ведь так и будет.
– Удивительно! – Куратор покачал головой. – Вы вообще не вспоминаете, что было на Алтае.
Я не удивилась, что именно Манька возразил ему:
– Нет, потому что ничего не забыли. Куратор, нельзя жить прошлым! Поверьте, мы просто не хотим об этом вспоминать. Да и зачем?
– Понятно! Вот что, вам надо обязательно увидеть всё! Вы должны научиться видеть прекрасное.
– Кранты! – проговорил Котя.
Увы! Котя как в воду глядел. Нас стали возить по всему штату Гуджарат, в том числе и по национальным паркам, но долго рассматривать красоты природы и животных не давали, потому что в отличие от туристов, прохлаждающихся в автобусах, мы бежали за автобусом.
Не то чтобы нам запрещали, можно было смотреть по сторонам и наслаждаться, но тогда не хватало сил на бег.
Бежали не быстро, и чтобы не глотать пыль, подальше от транспорта, но долго. Очень долго! Утром, конечно, для нас мир сверкал всеми красками, потом из-за усталости, всё блекло.
Удивительно, что экскурсовод, сопровождавший нас, умудрялся на бегу рассказывать о местных красотах и при этом он не потел.
Мы удивлялись его выносливости и на всякий случай запоминали, что он говорит, а вдруг будут спрашивать. Один раз так и было, мы не ответили на вопрос, как нам понравились белые павлины? (Чтоб их разорвало! Я вообще их не заметила!) В результате вместо отдыха мы два раза пробежали маршрут, и запомнили и цвет других павлинов, и сколько их было. Гога после этого печально призналась, что теперь ненавидит павлинов. Котя грустно усмехнулся.
– Зря ты, Гогочка! Ведь нас могли спросить про более мелких птиц.
Мы переглянулись, и вечером провели пару часов в Интернете, запоминая птиц, живущих в этой местности. Как ни странно, после этого во время пробежки нам было не так тяжело, потому что вокруг, как сказал Манька, были «Знакомые всё лица». Правда никакого восторга мы не ощутили, может потому, что мы на всякий случай запоминали, где, кто живёт.
Через месяц таких изысканных издевательств, мы научились и смотреть, и бежать. Более того, нам стало это нравиться, правда сильно смущало, как мы потели. Очень потели! Именно поэтому при любом удобном случае мы лезли в душ, или обливались водой, не снимая одежды.
Мы оббегали все местные заповедники, посмотрели на дикого осла и кучу разного другого зверья. Удивляло, что все звери не убегали от нас, как от туристов, видимо принимая нас, как сказал Манька, за особый вид двуногих ослов, потому что кроме нас никто по жаре не бегал.
Правда, мы заметили, что макаки, обычно пристающие к туристам и местным жителям, к нам старались не приближаться. Они при это не орали, а молча сидели недалеко и ждали, когда мы уйдём. Мы с Лешим пытались понять, почему, но ни он, ни я ничего не знали про поведение макак, поэтому махнули рукой.
Котя, услышав наши разговоры об обезьянах, заявил, что в зоопарках все обезьяны избегали с ним контактировать, несмотря на бананы и печенье в руках. Ему потребовался месяц, чтобы один, видимо, самый смелый шимпанзе взял у него из рук апельсин. Тот самец потом очень гордился своей смелостью, и все в его семье очень зауважали этого самца за храбрость.
Мы сообща решили, что обезьяны как-то воспринимают электромагнитное поле, создаваемое нашим мозгом, и считают нас почему-то опасными.
Наша гипотеза имела серьезные доказательства. Местные хищники, а их мы встречали гораздо чаще, чем туристы, на нас не обращали внимания, хотя один раз мы пробежали мимо тигра, а потом мимо группы красных волков, которые только мельком взглянули на нас и только ухом дёрнули. Тогда наши сопровождающие изрядно испугались за нас, но хищники то ли нас сочли не опасными, то ли сочли слишком серьезным противником, и к нам не стали приставать.
Это произвело сильное впечатление на сопровождающих нас. Однажды, в одном из районов, где возникла проблема с тигром, хронически ворующего домашних животных, наши экскурсоводы попросили нас оббежать вокруг двух местных деревень. Смешно сказать, мы видели охотников, сидящих на сляпанных на скорую руку вышках, и лупящихся в джунгли и ничего не видящих, и тигра, наблюдающего за ними, но, когда мы, сопя, пробежали мимо него, он поднялся с места, где прятался, и куда-то ушёл. Мы какое-то время чувствовали, что он крадётся неподалёку, но, как только мы подняли случайно стадо косуль, которые отдыхали в высокой траве, заинтересовался ими и отстал от нас.
Наши экскурсоводы долго что-то бурно обсуждали с куратором, потом устроили нам допрос с пристрастием.
– Вы того тигра видели? – прямо спросил Куратор.
– Да! – хором кивнули мы.
– Я же говорил, что они прогонят его! – возопил один из экскурсоводов.
– Нет! – возразил Леший. – Просто тигр что-то засомневался в себе.
– Вы просто не поняли. У него была психологическая проблема! – у сопровождающих нас местных открылся рот от изумления, а Эдя, как ни в чем не бывало пояснила. – Тигр чем-то траванулся и сильно ослаб, вот поэтому-то и охотился на местных молочных коз. Когда косули выскочили на него, он даже обрадовался. Кстати, одну он там, подальше, задрал и потом блаженствовал.
Экскурсоводы на мгновение онемели, потом, быстро лопоча на местном наречии, куда-то метнулись. Утром нам рассказали, что во всё был виноват местный фермер, который в джунгли прогнал двух больных, чем-то отравившихся коз. Местные быстро разобрались с этим горе-фермером, и тигра перестали преследовать, да и он больше в этом районе не появлялся.
Обсуждать с Эдей, как она чувствует состояние тигра бесполезно, но мы ещё долго приставали к Лешему, как тот узнал, пока тот не буркнул, что он также себя однажды чувствовал и запомнил это состояние, когда не очень доверяешь телу, а надо было двигаться дальше.
Вечерами нам добавили прослушивание местных чуть гнусавых духовых инструментов. Не знаю зачем, да и Котя не знал, но утром, на зорьке, пока все спали, после этого концерта он так сладко любил меня, что день я не столько бегала, сколько летала, так было легко.
Надо сказать, что собаки в местных деревнях, через которые мы пробегали, часто бежали рядом, помахивая хвостами, и не лаяли на нас, чем вызвали сильное удивление у местных жителей. Сначала мы не поняли из-за чего, а потом увидели, как эти же деревенские собаки свирепо облаивали туристический автобус, посмевший остановиться в их деревне. Из-за этого наши тренеры часто заставляли нас обегать некоторые деревни. Мы не спорили, потому что к этому времени лишняя пара километров для нас уже не играли роли.
К слову сказать, мы увидели много больше, чем обычные туристы, но так хотелось быть, как все, прокатиться на автобусах с кондиционерами и ничего делать, особенно в очень жаркие дни. Однако, когда Куратор заметил, как мы бросаем взгляды на туристические автобусы и горестно вздыхаем, то увеличил число медитаций со стихами и музыкой, в которой теперь были обязательно местные барабаны разного типа. Этому мы не обрадовались, потому что маршрут удлинился.
Однажды, во время тренировки мы столкнулись с русскими туристами. Мужики-туристы, какое-то время смотрели на наш сосредоточенный бег рядом с их автобусом, иначе было нельзя - рядом был арык с водой, потом поинтересовались, зачем мы бежим? Манька немедленно ответил, что мы за «Трудовые резервы» переживаем, что вызвало у людей старшего поколения радостный хохот, а у молодёжи недоумение, потому что многие из них не видели фильм «Джентльмены удачи».
Куратор, внимательно наблюдающий за разговором, удлинил маршрут, и более того, мы больше никогда не встречались с соплеменниками в наших, так сказать, туристических буднях. Столкнувшись с немецкими туристами, спросивших нас, чем мы занимаемся? Гога честно по-немецки сообщила, что готовимся стать йогами. Мы ожидали новых медитаций, но, видимо, общаться с туристами нам было позволено, если не говорить по-русски.
Продолжение следует…
Подборка всех глав: