Найти в Дзене
Истории Волос

Мне сорок лет, и всю жизнь я носила длинные волосы

Меня зовут Надежда. Мне сорок лет, и всю жизнь я носила длинные волосы. Они всегда были моей гордостью — густые, шелковистые, светло-русые. Еще в старшей школе мама говорила: «Ты как Русалочка, только без хвоста». И я росла с ощущением того, что длинные волосы — это часть меня. Когда мне было двадцать, я думала, что буду носить их так всегда. В тридцать я все еще верила в это. Но теперь мне сорок, и сегодня утром, когда я вошла в офис, Лена из бухгалтерии, та самая, которая носит стрижку каре уже лет десять, бросила между делом: — Ой, Надь, может, пора уже подстричься? Смотришься… несколько старомодно. Я даже не сразу поняла, что она имеет в виду меня. Потом был обед. Марина из отдела маркетинга, которой едва за тридцать, сказала почти то же самое: — Ты красивая женщина, просто образ устаревает. Попробуй что-то современное. Может, короткий боб? Я улыбнулась, поблагодарила, но внутри что-то ёкнуло. Вечером, дома, я долго стояла перед зеркалом. Волосы распущены, как всегда, одна прядь па

Меня зовут Надежда. Мне сорок лет, и всю жизнь я носила длинные волосы. Они всегда были моей гордостью — густые, шелковистые, светло-русые. Еще в старшей школе мама говорила: «Ты как Русалочка, только без хвоста». И я росла с ощущением того, что длинные волосы — это часть меня.

И я росла с ощущением того, что длинные волосы — это часть меня.
И я росла с ощущением того, что длинные волосы — это часть меня.

Когда мне было двадцать, я думала, что буду носить их так всегда. В тридцать я все еще верила в это. Но теперь мне сорок, и сегодня утром, когда я вошла в офис, Лена из бухгалтерии, та самая, которая носит стрижку каре уже лет десять, бросила между делом:

— Ой, Надь, может, пора уже подстричься? Смотришься… несколько старомодно.

Я даже не сразу поняла, что она имеет в виду меня.

Потом был обед. Марина из отдела маркетинга, которой едва за тридцать, сказала почти то же самое:

— Ты красивая женщина, просто образ устаревает. Попробуй что-то современное. Может, короткий боб?

Я улыбнулась, поблагодарила, но внутри что-то ёкнуло.

Вечером, дома, я долго стояла перед зеркалом. Волосы распущены, как всегда, одна прядь падает на лицо. Я провела по ним рукой — они такие мягкие, такие родные. А потом взглянула на свое отражение внимательнее. Под глазами морщинки, да. Кожа уже не такая упругая. Но в моих глазах всё ещё живёт та девушка, что выходила замуж в 25, рожала детей в 30, а теперь каждый день приходит на работу, чтобы быть полезной, важной, нужной.

Вечером, дома, я долго стояла перед зеркалом. Волосы распущены, как всегда, одна прядь падает на лицо.
Вечером, дома, я долго стояла перед зеркалом. Волосы распущены, как всегда, одна прядь падает на лицо.

И тут я вспомнила, как в детстве мама заплетала мне косу, и как я, став постарше, сама начала распускать волосы — как символ свободы. Как будто, если я откажусь от длинных волос, я откажусь от чего-то большего. От своей молодости? От уверенности в себе? От части личности?

На следующее утро я пришла в офис, как обычно — с распущенными волосами. Лена посмотрела с любопытством, Марина — с осторожностью. Я подошла к кофемашине и спокойно сказала:

— Я не против перемен. Но стрижка — не про возраст. Это про выбор. А мой выбор — пока остаюсь собой.

И знаете, после этого ни одна коллега больше не заговаривала об этом.

А вечером я снова встала перед зеркалом. И заплела себе косу. Просто потому, что захотелось.