Сразу после публикации новых демографических данных по России в соцсетях началась настоящая буря обсуждений. Форумы и чат-группы буквально кипели от числа сообщений. Люди обменивались ссылками на статьи и видео, пытались объяснить друг другу причины демографической ямы в России и параллельно обсуждали, почему в странах Средней Азии наблюдается противоположная тенденция.
На площадках ВКонтакте и Телеграма читатели активно делились своими взглядами. Кто-то винил экономику, мол, как можно заводить детей в условиях нестабильности и постоянного роста цен? Другие ссылались на то, что в западных странах с высокими доходами уровень рождаемости тоже снижается. Это, мол, проблема не только России, а всей развитой части мира. В комментариях можно было увидеть, как люди спорят о моральных и социальных устоях, которые изменились за последние десятилетия.
На улицах столицы эта тема также вызвала оживлённые обсуждения. В кафе и парках женщины придерживали коляски и, тихо переговариваясь, обсуждали, делиться ли радостью появления ребёнка в условиях, когда каждому даётся по наследству его собственный долги. Мужчины, стоя у ларьков с газетами и кофе, стреляли сигареты друг у друга, обсуждая запреты и налоги, которые затрудняют создание семьи.
На рабочих местах эта тема тоже не осталась без внимания. В обеденные перерывы в офисах и на заводах коллеги разного возраста делились своими впечатлениями. Молодые сотрудники говорили о том, что им проще пока отложить рождение детей «на потом», диктуя предпочтение карьерному росту и финансовой стабильности. Более взрослые коллеги вспоминали о советских временах, сравнивая подходы к поддержке семей тогда и сейчас.
Средняя Азия же выступала некоторым контрастом. Мигранты, работающие в России, с гордостью рассказывали, как в их родных поселках и городах молодёжь активнее создаёт семьи и плодится. «Там проще», – говорили они, – «легче. Семья поддерживает, да и ценности другие». В их родных странах, по их словам, дети становятся радостью, несмотря на все невзгоды жизни. Эту радость подкрепляет тесное родственное окружение и культурные традиции.
По телевидению представители правительства пытались объяснить причины и возможные меры для исправления ситуации. Призывало снова и снова поддерживать программы детских пособий и материнские капиталовложения. Ведущие теленовостей чёткой и уверенной интонацией передавали зрителям чуть смягченные их оттенком заявления чиновников. Однако среди зрителей можно было услышать комментарии, полные цинизма, мол, «опять много слов и мало дела».
В деревенских районах картина отличалась меньше. Здесь видели, как в школах и больницах обсуждали то же самое, но более приземлённо. Учителя переживали за будущее свох сильно учеников, которых становилось всё меньше с каждым годом из-за миграции в города. Врачи же, сталкиваясь с текучестью кадров и нехваткой специалистов, делились своими опасениями о том, как это повлияет на развитие страны в будущем.
На интернет-форумах, таких как «Мамские битвы», разгорались споры о выборе между карьерой и материнством, об ответственности мужчин и поддержке государства. Молодые мамы делились своими историями и страхами, как обеспечивать семью в мире, полном нестабильности и перемен.
В это же время в книжных магазинах и на прилавках супермаркетов спрос на модные книги о родительстве и материнстве, судя по всему, не падал. Люди искали советы и поддержку в печатных изданиях, отчаянно стремясь выстроить свою семейную жизнь наиболее успешно в этих условиях.
По мере того, как солнце уходило за горизонт, в маленьких квартирах собирались небольшие семейные посиделки. Родители обсуждали тему будущего своих детей – как обеспечить им лучшее, как избежать тех же ошибок, что и их предшественники.
Тема демографии со всей своей важностью и остротой, казалось, становилась вечной. И пока одни рассуждали о миграции, другие погружались в глубокие размышления о культурных различиях и пути их преодоления. Но не было слышно громкого оптимизма; скорее, это было регулярное ворчание о том, как будущее не всегда ассоциируется с прекрасными надеждами.