Я допивал обычный сок из пакета и заметил на внутренней стороне надпись: “Жди 14:44”. Буквы были будто выцарапаны изнутри. Я вылил остатки, разрезал упаковку — надпись была настоящей. В 14:44 в тот же день позвонили в дверь. Один раз. В глазке — никого. На записи с камеры — тоже. Потом это повторилось. Я до сих пор не знаю, что это было. Но упаковку я сжёг.
Я допивал сок. Самый обычный, из пакета. Утро было как утро — серое, мутное, я не выспался. Вскрыл пачку вчера вечером, в холодильнике стояла ночь, а с утра допивал прямо из горлышка. Холодный, терпкий. Не свежевыжатый, конечно. Но пить можно.
Сделал глоток, покрутил упаковку — посмотреть, сколько осталось. Свет из окна падал сбоку, и я заметил, что внутри, на внутренней стороне пакета, что-то… тёмное. Сначала подумал — осадок, капли, разводы. Потом понял — буквы. Почти на стенке, с левой стороны, ближе к углу. Смотрелось как царапины. Но слишком ровные.
Подошёл ближе к окну. Покрутил. Под нужным углом — читается.
Жди 14:44
Всё. Больше ничего. Без точки, без кавычек, без подписи.
Я стоял с пакетом в руке, смотрел. Потом подумал: «Что за ерунда?»
Вылил остатки в раковину, разрезал упаковку ножницами. Развернул.
Надпись была внутри. На внутренней стороне. Буквы сделаны как будто чем-то острым — но аккуратно. Не нацарапано абы как, а чётко. Три заглавные, потом цифры.
ЖДИ 14:44
Я сразу подумал — это кто-то на производстве так пошутил. Или закладка, или просто какой-то шутник с завода. Ну мало ли.
Выкинул упаковку, но потом всё-таки достал обратно из мусорного ведра. Протёр. Посмотрел ещё раз.
Буквы не смывались. Были в материале. Пластиковая внутренняя прослойка, светлая, с лёгким блеском. Там — царапины.
Положил на подоконник. Сфоткал на телефон. Фото получилось смазанное — видно, что буквы есть, но плохо читается. Освещение не ловит.
Жена пришла с работы. Я ей показал. Она посмотрела:
— Ты сам выцарапал?
— Нет.
— Ну, может, совпало. Там слои, пленка, кто-то что-то сделал. Завод, случайность.
— Но почему это вообще внутри?
Она пожала плечами.
Я проверил время. Было 13:05.
Не то чтобы я ждал. Но подсознательно стал заглядывать на часы.
13:42 — тишина.
14:12 — зашёл на кухню, налил воды.
14:36 — телефон сел.
14:44 — раздался звонок в дверь.
Один. Без повторов.
Я не сразу пошёл открывать. Просто замер. Пульс участился.
Через секунд десять пошёл к двери. Посмотрел в глазок — никого. Абсолютно. Даже по площадке — тишина.
Включил камеру. У нас над дверью стоит простая, дешевая. Смотрит вниз по лестнице. Посмотрел запись. Там — момент, когда звонок звучит. Но кадр пустой.
Никого не видно. Ни тени, ни движения. Просто ничего.
Жена сказала: «Наверное, дети балуются». Только у нас в подъезде сейчас никто не живёт с детьми. Все взрослые. Соседи снизу — пенсионеры. Сверху — парочка на вахтах. Сбоку — пустует.
Я вернулся на кухню. Пакет лежал на подоконнике. Буквы видно уже не было — свет ушёл. Под другим углом — будто пусто.
На следующее утро я снова его посмотрел. Свет солнца был в другом положении — и надпись опять проступила.
ЖДИ 14:44
На третий день я решил сходить в магазин и купить такой же пакет. Посмотрел партию, дата розлива, всё то же. Купил два. Пришёл домой. Вскрыл. Один — пусто. Второй — тоже.
Но когда вылил остатки — на стенке одного проявилась кривая полоска. Не слова. Просто будто кто-то провёл гвоздём. Случайно?
Я стал проверять каждый пакет, который приносили. Даже из других магазинов. Ничего подобного. Ни надписей, ни следов. Только тот — единственный.
В пятницу снова случилось: 14:44 — звонок в дверь. Один раз. В глазке — никого. Камера снова пустая.
Я решил подставить бумагу к щели внизу двери. На следующий день — бумага смята. Как будто кто-то аккуратно наступил.
Потом я взял разрезанный пакет и сжёг. В тазике, на балконе. Плавился пластик, воняло страшно.
С тех пор — ни звонков, ни надписей. Вроде бы всё.
Но вот что странно. На прошлой неделе я случайно заглянул в календарь — и заметил: 14:44 — это было время ухода деда. Указано в свидетельстве. Я раньше не запоминал.
Может, совпадение.
Но теперь каждый раз, когда я открываю любой пакет сока, я всё равно смотрю внутрь. На всякий случай.
Потому что я до сих пор не знаю, кто это написал.