Вся наша жизнь изменилась теперь кардинально. Хочешь - не хочешь, приходилось снова приспосабливаться к новым условиям существования. Раньше, в своём доме мы были, хоть и маленькими, но хозяевами. У нас был скромный, но свой налаженный быт и добрый мир, в котором мы были дружны, заботились друг о друге. Теперь мы попали в другую, неизвестную доныне среду, в которой предстояло жить как-то дальше.
Нам с сестрёнкой пришлось перейти в другую школу, снова привыкать к учителям и знакомиться с новыми одноклассниками. Брат продолжал учиться в своей старой восьмилетней школе. Ходить было далеко, но он сам так решил и терпеливо отучился там в последнем, восьмом классе.
Мама и М.И. узаконили свои отношения, зарегистрировали брак. Мама взяла его фамилию, познакомила его со всей нашей роднёй. Наш родной, уже опустевший дом сдали квартирантам.
Маме теперь, конечно, не приходилось выполнять мужскую работу. Отчим умел строить и мастерить руками – с помощью наших братьев он пристроил к своему дому новую веранду. Потом соорудил несколько ульев и развёл пчёл. Ухаживал за ними и собирал мёд. Мёд был очень душистый и вкусный.
Но и маме пришлось больше готовить, стирать, убирать, так же, как прежде, доить корову, воспитывать ещё одного малолетнего ребёнка – младшую дочь отчима. Мы с моей сестрёнкой, конечно, ей помогали, в отличие от второй дочери М.И. Это была девица пятнадцати лет, которая категорически ничего не хотела – ни учиться, ни что-то делать по дому. Любила гулять, была избалованной, равнодушной ко всем остальным членам семьи. Даже её отец не мог с ней справиться. Наша мама никогда её не ругала, может, жалела или думала, что не имеет на это никаких прав.
Через год у нас родилась ещё одна сестрёнка, которую мы полюбили. Ей не было ещё и года, как пришлось её оформить в ясли-сад. Мама снова вышла на работу. Так мы и жили, вроде бы, казалось, нормально и спокойно.
Наш дом за это время квартиранты сильно запустили, не то слово, - они его просто разбомбили! Поразбивали окна, выставили двери, привели в негодность. Так сказали нам мама с отчимом. Они приняли решение разобрать наш дом на дрова и хозяйственные постройки.
Отчим всё это время держал себя в руках – не пил, нас не обижал. Но потом, видимо, решив, что мама никуда от него не денется, стал выпивать. Как оказалось, ему категорически нельзя было пить. Он становился агрессивным, стал распускать руки. Средний брат защищал маму, когда бывал дома (он в конце 1974 года уехал учиться в областной центр) .
Дочь отчима, что постарше, наглела день ото дня. Гуляла по ночам, часто домой не приходила ночевать. Брата-защитника теперь у меня рядом не было и она совсем распоясалась.
Как-то раз, когда мы со своей восьмилетней сестрой были во дворе, она достала из почтового ящика письмо. Смеясь и размахивая этим письмом у нас перед глазами, сказала: «Вам письмо пришло из Камчатки от вашей тётки! Но я вам его не отдам!» Она достала письмо из конверта, начала читать про себя и смеяться.
Я пыталась отобрать у неё письмо, но силы были неравны. Я была маленькой и худенькой в то время, а она – рослой девицей в теле. Продолжая смеяться, она спокойно рвала письмо от единственной нашей тёти – родственницы по отцу. Разорвав письмо в мелкие клочья, раскидала их по двору.
Я плакала от обиды, бессилия и её наглости. Не буду описывать дальнейших подробностей, но её за этот поступок никто не наказал.
Помучившись с этой семьёй, которая не стала нам ни близкой, ни опорой, ничем, мы ушли от них. Мама продала нашу корову, заняла денег у своего брата и купила небольшой дом. Мы были рады, что среди нас уже не будет чужих, бездушных людей, что наконец-то будем жить одни, как прежде.
Отчим ещё ходил, просил прощения, давал обещания. Мама даже пробовала дать ему шанс, всё таки у них была общая маленькая дочь. Но ничего не получилось, они окончательно расстались в 1978 году. Слава Богу, потом он уехал в другой город, поближе к старшей своей дочери.
Младшую свою дочь он забрал с собой, а вторая, гулящая, вышла замуж, родила двух детей. Но настоящей матерью так и не стала, бросила детей и продолжала гулять. Её мужу пришлось растить детей одному.
Я отпущу другие разные моменты нашей совместной жизни с семьёй отчима, из которых не только мама, но и мы, дети, сделали свои выводы.
А я дала себе зарок на всю жизнь – что никогда у моих будущих детей не будет неродных отцов, братьев и сестёр.
Мама больше замуж не выходила, хотя ей ещё два раза делали предложения. Она тогда сказала всем и себе: «Хватит! Раз не получается по-хорошему, тогда и не надо!»
А нам, её детям, не за что корить себя, мы не чинили препятствий и дали маме шанс попробовать стать счастливой, что не получилось – это не наша вина.
Мама после развода вернула себе фамилию нашего отца. И всегда, до последних своих дней, вспоминала его. Говорила, что он был самый лучший муж и человек. Оживлялась, вспоминая его: «Он был настоящий – он искрился!»
Мы с братьями и сестрой, вспоминая годы жизни в доме отчима, всегда быстро заканчивали разговор словами: «Ладно, хватит, что было, то прошло. Зато у нас есть младшая сестрёнка-умница и красавица!»
Младшенькую нашу сестричку мы все, сообща с мамой, вырастили. Она хорошо училась в школе, закончила медицинскую академию, стала хорошим врачом, честным и порядочным человеком. Добрая, отзывчивая, всегда обо всех заботится, лечит и спасает.
Я долго думала, нужно ли мне писать здесь свою горькую правду? И я решила, что это следует сделать. Может, кому-нибудь моя исповедь поможет разобраться в себе, вскрыть проблемы, присмотреться к близким и родным людям, не молчать, а делиться своей болью, требовать к себе уважительного отношения, даже если ты – ребёнок.
И мне самой надо было закрыть свои гештальты, пусть поздно, чем никогда.
Продолжение здесь👇