Улица Сергиевская в Нижнем Новгороде – одна из тех старых улочек, что помнят город ещё деревянным, с кривыми переулками и мостовыми, выложенными бревнами. Она петляет между купеческими домами, будто стесняясь своей древности, и ведёт в самое сердце Започаинья – района, где каждый камень дышит историей.
Започаинье – это особый мир. Здесь когда-то текла речка Почайна, давшая имя этим местам, но теперь она спрятана под землёй, оставшись лишь в названиях да в сырости старых подвалов. В XVII веке здесь селились ремесленники, мелкие торговцы, а позже – купцы, строившие каменные дома, которые до сих пор стоят, глядя на прохожих слепыми окнами.
Здесь всё немного не так, как в остальном городе. Тени здесь гуще, звуки приглушённее, а в тихие осенние вечера, когда туман поднимается от невидимой Почайны, кажется, что время замедляет ход. Иногда прохожие слышат шаги за спиной, но, обернувшись, никого не видят. Говорят, это прошлое Започаинья догоняет настоящее.
******
Сергей пришёл на Сергиевскую за багетом. Он писал старый Нижний – Кремль, набережные, Ильинскую гору, – а теперь хотел оформить свою новую работу: вид на Започаинье с Петушковой горы. Картина вышла странной – улочки на холсте казались ещё более извилистыми, чем в жизни, а в окнах домов угадывались неясные силуэты.
Багетная мастерская находилась в в старинном доме, который когда-то принадлежал местным мещанам. Сергей спустился в подвал, где пахло деревом, лаком и чем-то ещё – может, сыростью, а может, старыми книгами. Мастер, сухопарый мужчина с седыми висками, что-то мерял у стены, когда Сергей случайно взглянул в большое зеркало в потрёпанной раме.
И увидел не себя.
Сначала он подумал, что это игра света – но нет. В зеркале была улица, но не та, что за спиной. Булыжная мостовая, деревянные тротуары, карета с кучером в поношенном кафтане. А дальше – пожар. Огненный вихрь пожирал Сергиевскую церковь, и люди в старинной одежде метались с вёдрами, крича что-то, чего Сергей не слышал.
Потом картина сменилась: теперь в зеркале рабочие возводили новые стены храма, а высокий мужчина в длинном сюртуке (купец? архитектор?) стоял в стороне, что-то шепча. Его губы двигались, но слов не было.
— Вам какой багет? – раздался голос мастера.
Зеркало снова стало обычным. Сергей резко обернулся – но в подвале никого, кроме них, не было.
— Это… зеркало старое? – спросил он, стараясь говорить спокойно.
Мастер усмехнулся:
— Очень. Говорят, ещё Дубковы его повесили. Иногда оно… ну, показывает лишнее.
— Лишнее?
— Започаинье – место особенное. Здесь иногда прошлое просачивается в настоящее. – Мастер потёр пальцем край рамы. – Вы не первый, кто что-то видит.
Сергей выбрал багет, мастер тут же ловко выполнил заказ, но уходить не хотелось. Он снова подошёл к зеркалу – и в этот раз увидел себя. Только отражение было чуть другим: на плече у него лежала чья-то бледная рука, а за спиной стоял тот самый мужчина в сюртуке.
Когда он вышел на улицу, то понял, что картина, которую он хотел оформить, уже не кажется ему просто пейзажем. Теперь он знал – Започаинье рисует само себя. И, возможно, кое-что ещё.