Она не была самой красивой.
Не самой яркой.
Не самой молодой. Но когда она входила в комнату — тишина будто сгущалась.
На неё оборачивались. Не потому что надо — а потому что не могли не заметить.
В ней было что-то, что нельзя надеть, нарисовать или сыграть.
Сила. Тишина. Глубина. Она не стремилась быть удобной.
Не искала одобрения.
Не старалась понравиться. Она просто была. Я подошёл к ней и спросил:
— Что делает тебя такой особенной? Она посмотрела спокойно и ответила: — Я больше не торгую собой.
Ни телом.
Ни временем.
Ни вниманием.
Ни энергией. — Я не жду, чтобы меня выбрали.
Я выбираю сама.
Хочешь — будь рядом.
Сомневаешься — проходи мимо.
Я не доказываю, что достойна любви.
Если ты не видишь этого сразу — значит, ты не для меня.
Мне не нужен человек, которому нужно объяснять мою ценность. И знаешь, в её голосе не было ни обиды, ни горечи.
Только сила. Та, что рождается, когда женщина перестаёт просить, ждать, терпеть.
Когда она возвращает себе себя. С ней невозм