Уважаемые, дорогие читатели и те неловкие посетители, нечаянно зашедшие на страничку блога моего, представляю отношение к мужеству.
Почему все мы стали прислуживать фотографу, по рассказу Михаила Пришвина «Медведи».
Ни один человек не захочет начать прислуживать кому-либо, кроме себя любимого, или это не так? Почему же так, видимо, какая-то выгода должна быть, чтобы как-то ассоциировали его с тем. Значит, человек должен быть чем-то хорош по сравнению с прислуживающим. На самом деле фотограф оказался мужественным человеком, на первый взгляд казавшимся нелепым и смешным. Мужество заключалось в описываемых событиях в том, что фотографа зауважали охотники за его поступок: без оружия выйти на медведя.
"Медведя выволокли. Он был не очень большой. Но не все ли равно? Крестный обнимает и поздравляет с первой берлогой. Грек подходит сияющий. Крестный просит прощения у фотографа. Он оказался мужественным совсем около, сзади меня безоружный стоял на лестнице. Мы все теперь хотим ему услужить. И он пользуется. Повертывает нас направо, налево, то заставит согнуться, то прицелиться. Мнет нас, как разогретый податливый воск, и мы все ничего. Ему остается снять отдельно берлогу, а для этого ему надо срубить одну елочку. Как! Ту самую елочку, из?за которой медведь, может быть, и выбрал себе место под этим выворотнем! Ту самую елочку, что маячила мне, когда я к ней приближался в глубоком снегу и совершался суд надо мной – быть мне дальше охотником или не быть!"
Стоять на пути движения медведя из берлоги и не шелохнуться, занимаясь своими прямыми обязанностями, фотографированием. Это оценили впоследствии охотники, с каким-то удовольствием услуживали ему при фотографировании, видимо, посчитали за своего.
Немцы, как известно, любят порядок во всем, и следовать указаниям, записанным в уставах, в радость. Даже выполняя приказы, они не забывали хоронить противника, проявившего мужество в бою, с почестями. Так было и в ВОВ, многое задокументировано, и если покапаться в мемуарах, то можно обнаружить факты таких действий, как захоронение с почестями.
Знали бы женщины то, что мужчина может защищать поруганную честь дамы, если только она сама ее физически обозначила. Попробую попонятней объяснить так: идет беседа парня с девушкой на повышенных тонах, парень что-то хочет донести до дамы, якобы сердца, но она молчит и позволяет повышать на себя голос. Неужели кто-то за нее заступится, если от нее нет никакой реакции, никто не вступится, пока она не шлепнет пощечину наглецу.
Вот еще одна история про мужество дамы: дама сдавала экзамен, а старый профессор, принимая ответ, гладил девушку, то есть ее, по коленке, и что вы думаете, она дала пощечину? Нет, конечно, но сдала экзамен. Вот порой как можно далеко зайти в темной структуре, что на обыкновенную пощечину не подымится рука. На словах она может все что угодно говорить и обвинять в домогательствах, если этого сама не хотела, а что хотела, то и получила.
Показать Любу Шевцову ветряной — это даже удалось и в советское время. Но как только немец покусился на честь девушки, сразу получил пощечину. Все мы знаем ее как героя, отдавшую жизнь и не позволившую обесчестить себя немецко-фашистским гадинам. Оказывается, не только дамам свойственно мужество, но и фотографу из повести Михаила Пришвина «Медведи».