Он включил аппаратуру, чтобы проверить оборудование перед утилизацией. Через минуту побледнел. Из колонок кто-то говорил. Но театр был пуст.
Театр на Пушечной закрыли в 2004 году. Слишком старое здание, аварийная проводка, да и зрителей становилось всё меньше. Внутри всё ещё пахло гримом, пылью и красной кулисой. Последний раз там выступали три месяца назад. С тех пор — тишина.
Когда техник по имени Лев получил задание проверить старую звуковую аппаратуру, он не удивился. Рабочее дело. Надо было просто убедиться, что микрофоны, микшер и колонки не представляют угрозы, прежде чем всё спишут.
Он включил систему. Настроил уровни. И вот тут началось странное.
Из динамиков пошёл фоновый шум — это нормально. Но потом в шуме появились слова. Женский голос, будто шепотом, читает что-то… на французском? Потом другой — мужской, отчётливо нервный, перебивает её.
Лев подумал, что, возможно, кто-то раньше записал репетицию. В архиве остались старые кассеты, мог включиться какой-то тестовый фрагмент. Он выключил оборудование — звук пропал. Включил снова — те же голоса. Но теперь женщина как будто говорила о чём-то личном: «Я не хотела… он упал… это был несчастный случай…»
И тут в микрофоне раздался крик. Резкий. Рвущий уши. Лев отскочил.
Он проверил источник — никакой записи не было. Аппаратура даже не подключена к внешним носителям. Микрофоны — обычные, старые, на сцене. Но никто туда не выходил. Театр был пуст.
Он вернулся домой рано. Через день уволился. Когда его спросили — почему, он лишь пожал плечами:
«Не хочу слышать то, чего не должно быть».
Позже другой сотрудник, отвечавший за демонтаж, рассказал, что техника забрали, но сожгли без экспертизы. Внутри кассетного блока нашли обрывки старой плёнки. И кусок афиши спектакля 1976 года — того самого, на котором актёр погиб прямо на сцене.
Эта история так и не получила объяснения.
Вы бы включили старую аппаратуру…
если бы знали, что она может говорить с мёртвыми?