Когда живёшь долго с одним человеком, начинаешь думать — ну, это и есть счастье. Или хоть его подобие, его уютная копия. Иногда между нами были шторки из молчания, иногда — цветная скатерть примирений. И я всегда предпочитала уступить, промолчать, чтоб не гремели в доме слова, как разбитая посуда.
Мне часто казалось: главное — не затевать склок, не давать ему повода для раздражения, не ставить ультиматумов. Я пекла пироги, даже если устала. Я шла к свекрови, даже если болела голова. Я стирала носки, которые мог бы уже сам выбросить, пока не истлели до дыр.
— Лидия, — учила меня мама, — женщина — это про терпение. Семья — это компромиссы.
Компромиссы…
Сначала во имя любви, потом — привычки, потом уже и сама не знаешь во имя чего…
С годами, правда, терпеть становилось всё сложнее.
Муж — Антон — хороший, в общем-то, человек, но… как-то всё чаще говорил грубо. То по делу, то просто от того, что день не задался. Злился на погоду, на цены, на сына, что уехал учиться в другой город и не звонит. И почему-то чаще всего злился — на меня.
Его любимая фраза:
— Сама понимаешь, нервы. Ты ж мудрая, не обижайся.
А я правда не обижалась. Думала — ну а почему? Быт, возраст, работа… Я — мудрая, значит, могу быть мягче.
Я складывала слова внутрь, как ненужные вещи в комод. Когда-нибудь, вдруг, из этого опыта вырастет что-то хорошее.
В тот вечер мы ужинали молча.
Пельмени, как всегда, остывали на тарелке, а телевизор кричал новости.
Я заговорила первой:
— Антон, может, на выходных поедем за город? Я давно мечтала…
Он даже не обернулся.
Пролистал что-то в телефоне, буркнул:
— Ты что, опять за своё… У тебя только хотелки, да мечты.
— Я просто… — вдруг поймала себя на том, что руки начали дрожать. — Просто хочется вместе, вот и всё.
— Что вместе?! — голос его вдруг стал резкий, как холодная вода. — Ты — никто. Поняла? Никто! Ты чего вообще себе напридумывала в своей голове?
Я расслышала каждую букву…
— Никто…
Настала тишина, тягучая, липкая.
Жизнь прошла полосой перед глазами: как уступала, как подстраивалась, как сгибала спину… чтобы — не быть никем?
Я ушла на кухню. Уселась на табурет. В темноте даже чайник казался мне чужим.
В голове гудело: *никто… никто… никто…*
Где-то внутри — что-то хрустнуло.
В ту ночь впервые не спала до утра.
Нет, не от обиды. От пустоты.
Всю себя вспоминала, какая была: молодая, яркая, с двумя косами и мечтою быть актрисой.
А стала — тенью. Отражением чужих желаний.
За окном рассвет просачивался сквозь шторы, а у меня только один вопрос:
«А если я — никто, то почему мне так больно?»
На следующий день я не убрала его рубашку. Не приготовила привычный завтрак. Не ответила, когда он звал — просто сидела за старым письменным столом и писала своё имя на листке.
Лидия.
Просто — Лидия.
Шла неделя, в доме повеяло холодом. Антон ворчал, привыкал к новой, неприветливой жене.
Как-то вечером я подняла на него глаза, и он вдруг осёкся.
— Чего ты смотришь так?
Я не кричала. Не взывала к совести.
Сказала спокойно, впервые в жизни не уступая:
— Я больше не буду «никем». Я отказываюсь уступать, если для тебя я — пустое место.
Он молчал. Потом спустил глаза
А я… я впервые за много лет вышла на улицу — одна, просто так, без повода. Испугалась свободы — но мне стало легче.
Купила себе новый свитер. Съела пирожное прямо в парке, смеялась над случайными прохожими.
В очереди в аптеке рассказала незнакомке анекдот — так, будто снова лет двадцать, и никакой горечи внутри.
Вернувшись домой, увидела в зеркале себя — чужую и настоящую одновременно.
Теперь я учусь заново говорить «нет». Учусь выбирать, чего хочу — я сама, а не для всех подряд.
Муж пока жмётся по дому, осторожно присматривается, а я…
Я больше не притворяюсь никем ради покоя.
Я Лидия.
И теперь каждый день напоминаю себе:
— Ты — ЧЕЛОВЕК. Ты — есть
Может, спустя годы, ради этого слова стоило однажды услышать от близкого то страшное «никто»… Чтобы, наконец, вспомнить себя.
Перемены — они, как весна. Сначала по капле, потом потоком. Вижу на себе — меняюсь даже походка, жесты, голос стал чуть уверенней. На работе даже шепчутся: мол, Лидия заулыбалась, помолодела. А разве дело в годах? — всё в том, чтобы быть собой.
Странно: просыпаюсь — не жду упрёков. Утром вскипает чайник не «на двоих», а для себя, потому что хочется. Звучит по радио какая-нибудь бестолковая песня — и я вдруг танцую. Одна! Смех да и только…
Вспомнила, что любила рисовать — достала старую коробку акварели, что сын в детстве забывал на даче.
Мазок за мазком — и поняла: я не исчезла.
Я вылупилась из привычки терпеть
Антон первое время пытался всё вернуть, словно ничего не произошло. Вроде бы смягчился.
Покупал к чаю пряники, приносил яблоки, раз двадцать рассыпался в бессмысленных фразах. Словно сухие листья — рассыпались и уносились ветром.
— Лидия, ну брось, что ты… ну, я сгоряча… ну, ты ж знаешь – я без тебя никуда…
А я смотрю — и не дрожу. Не прячусь за стеной уступок.
Внутри вдруг тихо:
Я знаю себе цену теперь.
Как-то вечером он заходит на кухню.
Молчит.
Я замешиваю тесто, руки в муке.
Он роняет:
— Ты изменилась…
О, как это верно!
Я улыбаюсь, не переставая месить:
— Да, Антон. Я теперь — кто-то.
— Ты теперь не споришь, а как-будто…
— Я больше не уступаю просто так. И знаешь, не хочу возвращаться к тому, что было.
Он садится на табурет, вздыхает тяжело.
— Ты меня простишь?
Вот тут, честно, сердце щемит — так хотелось бы легкого хэппи-энда, как кино с хорошим концом…
Но правда в другом:
— Я тебя не ненавижу. Но теперь я в первую очередь — сама у себя.
Меня потихоньку возвращает к жизни простое:
запах хлеба по утрам, смех прохожих, первый луч солнца в новое окно, чашка крепкого кофе.
Не ради кого-то, не в угоду кому-то, а потому что так мне хорошо.
Я снова встречаюсь с подругами. Открыто — смеёмся, делимся, больше не жалуемся на мужей.
Смотрим на жизнь как на огород по весне: всё уже вспахано, можно посадить заново то, что будешь любить.
Я пережила эту фразу — «ты никто».
А внутри выросла другая — «Я есть».
Пусть скромно, пусть не сразу.
Но — настоящая.
Однажды в выходной, уже летом, сын приезжает.
Смотрит на меня и хохочет:
— Мам, как ты похорошела!
А я говорю:
— Так и есть. Я теперь снова сама себе хозяйка.
Он хлопает меня по плечу:
— Вот теперь ты настоящая.
А Антон теряется в коридоре, чужой на собственном поле.
Но решаю для себя твёрдо:
Я больше не стану сливаться с обоями ради тишины.
Теперь люблю и покой, и громкую жизнь, и вечерние променадки под окнами.
Я — не тень, не призрак, не безликое «никто».
А Лидия.
И даже если трудно — напоминаю себе:
Женская сила — не в умении уступать, а в умении быть.
Желаю вам поддержки, уважения и, самое главное, душевного света — снаружи и внутри.
Пусть никакое “ты — никто” никогда не звучит в вашем доме!
Всегда рядом, если понадобится тепло, переживание или просто кусочек красивого рассказа.
С заботой и душой!