Ангелина отодвинула от себя ноутбук, откинувшись на спинку своей широкой кровати, прикрыла уставшие глаза. Было уже три часа ночи. Рядом с ней лежала стопка фотографий.
Глава 32
« И что я ему расскажу завтра? – задала она себе вопрос. – С чего начну? С роддома? - усмехнулась она. - С роддома…, - повторила она. - Коренной москвич…, коренной москвич… Все москвичи – снобы! «Я москвич в четвёртом поколении», - вспомнила она слова бывшего мужа. – И чё? Чем мы, провинциалы, из глубинки понаехавшие, хуже? Вся гордость поколения считать… А пятое поколение откуда? Кем были? – задалась она вопросом. – Да… сейчас неважно. А вот в паспорте у тебя что-то не Москва значится местом рождения…, - вдруг осенило её, - нестыковочка… так кто ты, понаехавший, или москвич в четвёртом поколении, Хайман. Сколько ж тайн у тебя, Аркаша? - она закусила нижнюю губу, взяла старый фотоальбом, который привезла в большой коробке от Екатерины, положила его себе на колени. - Ну, Катька, столько лет хранит этот хлам. Хайман выкинуть велел, а она к себе забрала, заявив, что для сына сохранит бабкин архив. Освобожусь, для Софочки копии сделаю. Она же и её бабка, - думала Ангелина, постукивая ладонью по старому альбому. – Так, ладно, вернёмся к Аркаше…, - поняв, что отвлеклась, остановила бег своих мыслей Ангелина. - На что клюнет твой мозг, Аркаша? Может, вспомнишь детство…, – она листала страницы альбома с фотографиями. – Что ты вспомнишь, Аркаша? Вспомнишь, как ходил в садик? Узнаешь себя на фотографии рядом с Дедом Морозом. Воспитательниц вспомнишь? Всё это было так давно…, – Ангелина перевернула страницу. - Так, московская школа. Фотографий немного, но они есть, - отметила она. - Вот ты стоишь с цветами для учительницы, Вот получаешь очередную грамоту. Значит, учился хорошо, раз грамоты…, - думала Ангелина. – Семейные праздники, мама, папа…, дача, море… - листала она страницы. – Хм…, уже тогда ты, Аркаш, выделялся из толпы. Одет с иголочки, длинные волосы…, гордая осанка, девочки крутятся рядом. Ну, а как? Ты же сам мне говорил, что мать всегда настраивала тебя, что ты самый, самый…, умный, талантливый, успешный, богатый, весь мир твой»…
Ангелина захлопнула фотоальбом, и, встав с кровати, отнесла его и ноутбук на комод.
- Аай, возьму его завтра с собой, покажу фотки…, поговорим о садике…, о школе…, и хватит. Чего я как к экзаменам до трёх часов ночи сижу и готовлюсь, - вернулась она к кровати. - А тебя я завтра почитаю, - дотронулась она рукой до толстой тетради, лежащей на прикроватной тумбочке, узнаю, чем вы так удивили свою первую невестку, Клара Семёновна, что она решила сохранить весь этот хлам, – сказала вслух Ангелина и выключила лампу на прикроватной тумбочке.
**** ****
Дважды за неделю Ивана посетил Анисимов. Темы разговоров у мужчин были другие. Павел Сергеевич пытался рассказать Ивану о холдинге. Он также как и Ангелина показывал ему фотографии, видео, рекламные проспекты. Но, видя полное непонимание, сменил тактику.
- Послушайте, Аркадий Борисович, через месяц вы должны вернуться к работе, – сказал он. - Иначе всё, абсолютно всё, мы потеряем.
- Что потеряем? – не врубился Иван.
- Ваш холдинг развалится…, - ляпнул Анисимов, не вдаваясь в подробности.
- Развалится? – Иван не на шутку испугался. - Как так? Вы же говорили, что всё работает? А теперь говорите, что развалится? – недоумевал он.
- Понимаете, вас слишком долго не было…, инвесторы…, заказчики…, акционеры…, все хотят видеть вас. Скоро конец года…
- И что?
- Вы хозяин. От вас исходят указания…, вы принимаете решения чему быть, а чему не быть.
- Но, Павел Сергеевич, как? Я ничего не помню? Я не знаю…Не помню… - растерянно смотрел по сторонам, как бы ища поддержку у стен Иван.
- Вы всё вспомните, рано или поздно, но ждать нет времени. Поэтому я сегодня здесь, а завтра придёт Сухоруков. И каждый день мы будем вводить вас в курс дела.
- Но, я не помню…, - опять завёл свою песню Иван.
- Аркадий Борисович, запоминайте всё, что мы вам говорим…, мы будем рядом с вами всегда…, не волнуйтесь - заверил Ивана Анисимов.
С этого момента по два часа в день Анисимов и Сухоруков «натаскивали» Ивана по производственным вопросам.
**** ****
- Не получается. Ничего не получается, - досадливо говорила Ангелина. - Неделя прошла…, я стараюсь, но ничего не выходит. Напрасно всё, - качала она головой.
- Напрасно? Почему вы так считаете? – спросил психолог Григорий Владимирович Якушев.
- Он ведёт себя, как в музее. Я для него экскурсовод. Рассказываю. Он слушает, смотрит фотки…, видео…, проявляет какой-то интерес. А когда я его спрашиваю, «Ну что, вспомнил кого-нибудь? Узнал?». Он отвечает «Да!» У меня восторг. Я готова прыгать от радости. И тут он добавляет: «Вчера ты показывала фотку и сказала, что это Роман, мой сын от второй жены…» Вот так всё у него. Он запоминает и вспоминает только то, что я говорила, а то, что должен знать сам…, в нём всё ещё молчит, - говорила Ангелина, эмоционально жестикулируя.
- Прошла всего неделя. Вы слишком торопитесь. Вам хочется мгновенного результата, но так не бывает, - снисходительно улыбнулся психолог. – Работа идёт. Вы стараетесь ему напомнить его жизнь до потери памяти. Массажисты, тренеры, физиотерапевты, я, работаем с его телом. Понимаете…, психика и тело очень тесно связаны… Телесно ориентированная терапия…
- Да, я понимаю, - перебила его Ангелина. – Я же не врач, а как бы тоже участвую, и переживаю, что нет результата.
- Почему нет? Есть, поверьте. Просто он ещё незаметный. Подождите. Я вижу изменения. Всё идёт хорошо, - заверял её Якушев.
- Может, мне что-то ещё сделать? – спросила Ангелина.
- Например? – не понял, к чему она клонит Якушев.
- Ну, чтобы подтолкнуть его. Семейный фото и видео архив мы смотрели, историю семьи, то, что знаю, я вроде всю ему уже рассказала…
- Попробуйте смотреть фильмы. Разные. Слушать музыку, читать стихи, - предложил психолог.
- Стихи…, - задумалась Ангелина.
- Да, ритм очень структурирует. В любом случае, это полезно. Знаете, - вдруг вспомнил он. – Можно попробовать запахи.
- Запахи? – удивилась Ангелина.
- Да, запахи. Апельсин, базилик.., возможно, какие-то цветы…, его парфюм, в конце концов. Подумайте об этом, - взглянул он на наручные часы, намекая Ангелине, что беседа окончена.