"В тёплые дни столы выносили в сад, сдвигали; на белые скатерти падали розовые лепестки финских яблонь, белые лепестки русских, оттеночные, отличавшиеся от других мелкие лепесточки китайских яблочек и померанцев, слышна была старинная музыка пробудившихся пчёл и шмелей, голос каскада..."
Н.В. Галкина, из романа "Вилла Рено"
Это нелепо, конечно, но во мне живёт тоска по старинным дачам начала прошлого века. Нет, не по усадебным огромным домам-дворцам с колоннами и гербами на воротах, с флигелями и роскошными садами имперского размаха, а по кажущимся мне уютными дачам для среднего класса. Я не знаю, почему.
Папа мой однозначно имел деревенские корни. Может, что-то не так просто с мамой? И какая-то частичка заповедной старинно-дачной жизни закрепилась в её дезоксирибонуклеиновой кислоте (ДНК)? Может, эта макромолекула обеспечила передачу мне этого генетически обусловленного странного интереса? Любовь к Петербургу ведь однозначно передала мне моя чудесная мама. Может, и эту тоску по старинным дачам?
***
В пригородах Петербурга первые дачи появились при Петре Великом. Он жаловал участки приближённым вдоль Финского залива, но с непременным обязательством: построить дворец, разбить сад и привести в порядок берег. Пётр I был весьма и весьма прагматичен!
На карельском перешейке, что близ Петербурга, дачи и строили, и покупали, и арендовали. Финские крестьяне и рыбаки быстро смекнули, как это выгодно. Они стали строить дома специально для сдачи внаем дачникам. Некоторые поступали по-другому: приводили в порядок свои жилища, за хорошие деньги отдавали в аренду, а сами жили в этот период на сеновалах да в коровниках.
Но самыми привлекательными были все-таки дачи и парки, созданные по индивидуальным проектам. Все они со светлыми террасами, витражными окнами, резными деталями, мезонинами, башенками с флюгерами, ажурной мебелью. Как это мило! И всё же более всего интересна мне аура той дачной жизни, по которой почему-то тоскую.
В конце 19-го - начале 20-го веков уже можно было говорить о дачной культуре среди представителей интеллигенции, среднего класса и творческих профессий. Появились ритуалы, традиции своеобразного проведения времени в загородных домах. Чем занимались? Играли в вист, читали, много гуляли, играли в теннис и другие игры, разговаривали, музицировали, варили варенье, рыбачили, катались на лодках, лошадях и велосипедах, ставили спектакли...
***
Наталья Всеволодовна Галкина в начале 2000-х написала роман "Вилла Рено". В нём несколько линий, но мне по вкусу только одна - о петербургских интеллигентах, которые накануне Октябрьской революции выехали на дачи в Келломяки (Комарово). Об этом посёлке писала раньше. Летом до октябрьского переворота здесь жил и Карл Фаберже, и гостила на даче Юхневича балерина Матильда Кшесинская...
Обитатели "Виллы Рено" в одночасье из-за политических коллизий оказались не в России, а в Финляндии. В течение многих лет они сохраняли русский быт и атмосферу дореволюционной жизни, которая им близка и привычна. На "Вилле Рено" образовался особый островок старой жизни, Ноев ковчег с сохранением прежнего уклада.
"Там добрые беззаботные люди собираются на загородном пансионе ради невинных развлечений, сельских праздников, детского театра, там кавалеры и дамы летят в мазурке, поют потешные гимны, вплетают в речь стихи, там все ужасно начитаны, там все изящно дурачатся. Это мир девичьих бантов и канотье, моря и чая. Повсюду цветёт сирень... Грёза реальнее всего!"
Д. Володихин, из статьи о романе Н.В. Галкиной "Вилла Рено"
Часть образованных интеллигентных людей стала будто бы не нужна революционной и послереволюционной России. Требовались другие... Анна Андреевна Ахматова писала о людях того времени:
"Те, кто не железные, умерли".
***
Исторические факты свидетельствуют, что "Вилла Рено" в Келломяках сначала принадлежала владельцу кондитерских фабрик Георгию Григорьевичу Борману, потом оружейнику Ивану Чижову, а с 1917 года владельцу гостиниц в Европе и Петербурге бельгийцу Анатолию Эмильевичу Рено - дальнему родственнику французских автомобильных королей.
Хозяин "Виллы Рено" пожить на ней не успел, уехал с семьей во Францию и больше в Россию не возвращался. А загородное поместье стало пансионатом. Им, по одним сведениям до 1927, а по другим до 1935 года, управляла Ванда Фёдоровна Орешникова, сестра жены А. Э. Рено. Дочери Маруся и Таня помогали ей.
Вокруг барышень было много поклонников, и девушки в конце концов сделали свой выбор. Мария вышла замуж за художника Владимира Петровича Щепанского. Пара так и жила в Келломяках до начала 30-х годов. Потом семья переехала в Хельсинки.
Мария писала иконы. Состояла в Обществе русских художников в Финляндии. Вместе с дочерью и сыном погибла во время бомбардировки Хельсинки в феврале 1944 года.
Татьяна же вышла замуж за Владимира - сына академика Ивана Петровича Павлова (в романе Н.В. Галкиной его фамилия Петров). Семья учёного часто отдыхала на "Вилле Рено". Молодой чете советские чиновники разрешили вернуться в Петроград. Помогли заслуги академика и нобелевского лауреата. Но к родственникам в Келломяки они приезжали часто.
Фотография сделана в 30-е годы и связана с игрой в крокет. В центре в тёмной юбке - Ванда Фёдоровна Орешникова. С молотками для игры в руках - Маруся (слева, смотрит вниз, на мальчика) и Татьяна (справа, в платке). Академик И.П. Павлов (справа, в шляпе).
При "Вилле Рено" был огромный сад и парк. Вода каскадами перетекала из одного пруда в другой по белым каменным ступеням. Кругом цвели ирисы. Внизу находился пруд, вокруг которого толпились ивы, тополя, липы, клёны. Посредине этого пруда был весь в сирени и жасмине остров и причал с маленькой лодочкой.
А ещё были водяные часы - клепсидра. Какая прелесть!
На углу участка над обрывом по совету архитектора Барановского, дача которого неподалёку, была сооружена беседка-ротонда с видом на Финский залив, Петроград и Кронштадт.
Обитатели "Виллы Рено" на веранде пили чай за изящно сервированным столом. Для детей ставили чашки синего фарфора, модного в Петербурге того времени. Такие детали прошлого особенно запоминаются.
Жители пансиона остались без зимней одежды на территории Финляндии. Но нашли выход: пешком переходили на русскую сторону, в тогдашний Петроград, миновав пограничные заставы. Из своих квартир переносили зимние вещи и шкатулки с ценностями в пансион. Так и жили...
Один из постояльцев (Мими) приобрел галстук и восстановитель для волос. Ванда Федоровна, управляющая, упрекнула, что лучше бы носки были куплены. Те, что носит, штопаны-перештопаны разноцветными нитками. А Мими и говорит, что носки-то ладно. А вот с дамами встречаясь, надо шляпу снимать, и неудобно, что волосы не ухожены, неэстетично.
В романе Н.В. Галкиной дети затеяли театр. Назвали его "Тапиола" - в переводе с финского "Лесная страна". Придумали пьесу, в которой участвовали обитатели пансиона, привлекли режиссёра, репетировали, веселились, ссорились, мирились, дурачились... Дружно придумывали костюмы, декорации, маски, оттачивали реплики и роли. Пьеса так и не была сыграна.
За яблоками приятельницы и знакомые ходили к Матушке Стейнберг (урожд. графиня Эмилия Оттилия Кристина фон Эссен). Сын ее, Йозеф - один из десяти детей - был архитектором, построившим лютеранскую церковь в Териоках (Зеленогорске).
Йозеф был самым плодовитым церковным архитектором того времени. По его проектам было построено около сорока церквей в Финляндии. Почти все они сохранились! Некоторые - на нынешней территории России. Он всегда использовал при строительстве долговечный природный камень - местные породы гранита.
Лютеранская церковь построена в 1907-1908 годах. Сейчас там проходят и богослужения, и концерты, на которые могут прийти все желающие, независимо от вероисповедания.
Дом Матушки Стейнберг в Келломяках был уютный, странный, с полукруглыми башенками у крыльца и черепичной крышей на голландский манер. Построен был по проекту сына Йозефа. Матушка не старела последние 25-30 лет. Поговаривали, что она волшебница.
В саду Матушки росли такие вкусные яблоки, каких не было ни у кого в округе. Татьяна с Владимиром как-то тоже пришли за яблоками. Набрали полную корзину красных и наливных. Пока собирали плоды, матушка Стейнберг поставила самовар. Чай пили на веранде с цветными стёклышками. В вазочке было домашнее печенье. Когда уходили, Матушкины гуси кричали им вслед, а маленькая собачка вежливо проводила до калитки. Вскоре молодые люди повенчались в Териоках. Родители благословили их. Иначе не было бы счастья.
В эту традицию-примету я верю.
А еще в романе "Вилла Рено" рассказано, что обитатели изысканного особняка разводили грядки с морковкой, пасли коз, ходили зимой в валенках и чистили снег... Они приспосабливались к изменившимся обстоятельствам со всей имеющейся стойкостью.
***
Атрибуты прошлого неизменно исчезают. Сейчас все исторические постройки "Виллы Рено" утрачены. В тридцатых годах поместье было продано или передано в аренду финской семье Аарва. Главный дом усадьбы был разобран и вывезен. В других постройках Лемпи Аарва продолжала содержать пансион уже под названием "Юркянне" (в переводе с финского - "обрыв") до 1939 года. В 1935 году в нём было 6 номеров и 10 спальных мест. В 1936 году - уже 12 номеров и 20 мест. Имелось электроосвещение, пианино, радио, граммофон, сауна, ватерклозет, гараж. На территории был теннисный корт.
После Зимней войны Вилла Рено перешла к военному ведомству. Потом там была дача детского сада. Вилла пережила несколько пожаров. Сейчас от неё в Келломяки-Комарово практически ничего не осталось - лишь старые ступени лестницы, фундамент беседки-ротонды над обрывом, чаша фонтана.
Резные ворота усадьбы перебрались в краеведческий музей посёлка. А это сохранившаяся часть ограды.
На месте парка в нижней части имения "экологическая тропа". Часть её - парковая зона "Виллы Рено".
Верхняя часть участка стала частной территорией. Там воссоздали по старым фотографиям одно из зданий "Виллы Рено". Архитекторы скрупулёзно восстанавливали детали фасада старого дома - наличники окон, оригинальную расстекловку. Внутри устанавливали изразцовые печи. Может быть, когда-то там будет частный музей? Пока там всё огорожено высоким забором.
Ворота, остатки чугунной ограды и постройка на территории виллы. Снимок сделан несколько лет назад.
***
Прогулки к заливу и в лес, купание, пикники - все так же, как и сейчас, но овеяно обаянием тех людей, какой-то наивной их беззаботностью, иными темами разговоров. Время меняет многое...
***
Братья Стругацкие в Комарово близ "Виллы Рено" придумали сюжет повести "Пикник на обочине", свою "зону". В сценарии к фильму А. Тарковского "Сталкер", который тоже написали Стругацкие, в "зону" людей водит не бандит, как в книге, а блаженный человек, вроде юродивого. И это сразу меняет содержание. Сценарная версия мне больше нравится.
***
Сейчас эту местность вовсю благоустраивают. Экотропа "Комаровский берег" производит приятное впечатление. Комары, правда, наперебой следуют за путешественниками и назойливо сообщают свои истории...
Обязательно в это лето опять побываем в Комарово, побродим, полюбуемся на немногие оставшиеся дома прошлого века. А я пофантазирую, удовлетворяя свой интерес к дачам того времени.
Когда я читала про быт дачных жителей начала прежнего века, обратила внимание, что много чаёвничали. И разговоры важные и пустяковые велись за чаепитием. Поэтому решила закончить текст словами от фонда "Антон тут рядом" :
"Для чаепития не нужна причина".