– Ты к ней ездишь каждую неделю, да ещё не по разу! – возмущалась Марина Николаевна, – А мне совсем внимания не уделяешь.
– Не преувеличивай, мама, – терпеливо отвечала Алина, – я с тобой каждый день на связи, и с мальчишками приезжаем регулярно, так что вниманием ты не обделена.
– И всё равно я не понимаю. Тебе дороже не своя мать, а чужая. Свекровь обхаживаешь, к тому же бывшую. И характер у неё плохой, сама говорила, а ты всё равно возишься с ней. Почему?
– Ты хочешь знать, почему? Я скажу, только ты не обижайся. Во-первых, меня вырастила бабушка. А где была ты в это время? Ты устраивала личную жизнь, в которой я тебе мешала.
– Что ты такое говоришь?! – обиделась Марина Николаевна, – просто тебе лучше было с бабушкой. А я всё равно не умела обращаться с детьми, вот и уступила маме, когда она захотела тебя взять.
– Вот-вот, то же самое ты сказала мне, когда я родила двойню. – с горечью произнесла Алина, – Я не умею обращаться с детьми, сказала ты. Это было легче всего, сказать так и устраниться от забот. А мне тогда было очень трудно.
Мужа уволили с работы, и пришлось ему халтурить везде, где только можно, чтобы нас прокормить. Из-за этого он домой попадал только ночью, а я одна с двумя грудничками света белого не видела.
Я ничего не успевала, даже выспаться не было времени, от этого просто сходила с ума. И тогда появилась Татьяна Ивановна. Без лишних слов она взяла на себя всю домашнюю работу.
Она делала уборку, готовила нам всем еду, стирала, гладила, каждую минуту была на подхвате, если надо было чем-то помочь. Чтобы я могла поспать, увозила мальчишек на прогулку.
Какое же это было блаженство - поспать спокойно пару часов! А ещё она посылала меня сходить в магазин или просто прогуляться, чтобы я могла хоть немного побыть одна и отдохнула.
А когда дети встали на ноги и потребовали ещё больше внимания, как бы я одна за ними уследила?! Свекровь постоянно была рядом, и это было очень важно для меня, знать, что они под присмотром.
Это уже потом сыновья подросли, Толя устроился на хорошее место, начал прилично зарабатывать. У нас появились деньги и свободное время. Видя, что мы теперь сами можем справиться, Татьяна Ивановна вернулась в свою квартиру и стала приходить только в гости.
– Когда это всё было! – фыркнула Марина Николаевна, – Твой Толя давно живёт с другой, и даже в другой стране. И она тебе никто, потому что она мать предателя. Имей уже, наконец, гордость!
– Нет, мама, она бабушка моих детей, любит их, и ребята очень любят её, мы будем общаться, что бы ты ни говорила. У неё, конечно, сложный характер, но это не вредность, а требовательность, и мне она никогда ничего плохого не делала.
И это она была рядом со мной в трудное время. Молча, без красивых слов, какими у некоторых вроде тебя выражается забота, зато по-человечески, она делами помогала, а не разговорами.
И пусть она не слишком ласковая, не показушно любящая, скупая на слова и объятия, зато это очень хороший человек. И за сына она не ответчик, он и от неё уехал, считай, тоже бросил.
А у неё возраст, проблемы со здоровьем, по дому помощь уже требуется, в магазин сходить или в поликлинику бывает трудно. В общем, можешь обижаться, мама, но я её не предам, потому что благодарна за всё, что она для меня и моих детей тогда сделала.
– А я, по-твоему, ничего тебе не сделала, – обиделась Марина Николаевна, – родная мать хуже, чем не своя, любить её не надо, так что ли?!
– Нет, конечно! – уверила её Алина, – Я люблю тебя. Не за то, что ты сделала что-то или не сделала, а просто потому, что ты моя мама, и этим всё сказано.