Наверное, первое, что видит человек, заходя в православный храм, – это целое «облако святых». Со всех сторон на него взирают неотмирные лики в нимбах: они первые, кто встречают нового члена церкви. Лики остаются с ним даже тогда, когда никого больше нет – в храме, на домашней молитве. На протяжении тысяч лет истории иконы святых разбивали, замазывали, выносили вон, но они продолжают стоять в храмах и совершать невидимую миру, таинственную работу.
«Святая святым»
В один из кульминационных моментов божественной литургии священник из алтаря произносит возглас «Святая святым» (при этом поднимая евхаристическую Чашу над престолом), на что хор от лица молящихся отвечает «Един свят Господь Иисус, слава Бога Отца, аминь». В этой древней молитве церковь исповедует великую и страшную истину: все христиане святы, т.е. говоря по-русски, «посвящены Богу». Великую и страшную – потому что верующие (которых олицетворяет хор) тут же поспешно произносят, что по-настоящему свят, т.е. полностью посвящен Богу только Иисус Христос – Бог, ставший человеком нашего ради спасения.
Но если все святы, то зачем тогда в церкви почитают отдельных людей, святых, и почему им пишут иконы?
Именно так ставят вопрос протестанты. Исходя из апостольского учения о святости церкви в целом, они в свое время отвергли почитание святых и икон. В XVI-XVII веках эта революция в христианстве сопровождалась невиданными эксцессами варварства, напомнившими самые темные времена раннего средневековья. Раки с мощами и иконы разбивали, монахов и священников, пытавшихся этому помешать, подвергали насилию, иногда и до смерти. В Европе бушевали самые настоящие религиозные войны. Подобные вещи происходили и в православной Византии в эпоху иконоборчества (VIII-IX вв.): драгоценные мозаики разбивали, фрески в храмах замазывали краской, а потом покрывали нейтральными орнаментами, по типу того, как делают до сих пор мусульмане.
Откуда у людей рождалась такая ненависть к изображениям святых? К святости отдельных людей? Об этом мы поговорим после.
Сейчас важно отметить другое: необходимость почитания святых и их изображений христиане осознали очень рано.
Первые свидетельства о том, что христиане почитали святых, относятся уже ко II веку. Так, в описании мученичества Поликарпа Смирнского (ученика апостола Иоанна Богослова) есть слова, что после его смерти христиане аккуратно собрали кости (мощи) погибшего за веру на костре святого как драгоценное сокровище. Собирая останки святых (в ту эпоху это были мученики и исповедники), христиане молились потом на их могилах. Этот обычай сохранился в церкви до сих пор: под каждым престолом православного храма покоится частица мощей какого-либо святого. В древнеримских катакомбах, ставшими самым известным и массовым захоронением христиан древности, сохранились и первые священные изображения.Трудно сказать, насколько их использовали для почитания, возможно, они играли исключительно иллюстративную роль (как правило, это были библейские сюжеты), однако они ясно показывают, что христиане испытывали глубокую потребность делать изображения того, во что они верят. Вопреки тысячелетней ветхозаветной традиции на запрет всяких изображений, которой поначалу, судя по всему, следовали и апостолы.
Настоящий расцвет почитания приходится на посленикейский период. Очень развитая в античности живопись и скульптура позволили делать изображения высокой художественной ценности, а почитание святых стало общепринятой практикой. Владычицей небесного царства святых была признана Божья Матерь – первый человек, достигший исключительной близости к Богу.
Посвящение Богу
И все же как примирить это противоречие: вся церковь свята, но есть отдельные святые, которых мы почитаем?
Давайте вспомним одну древнюю ветхозаветную историю. Во время странствования Израиля в пустыне его преследовали многочисленные искушения. Одно из них – бунт Корея, Дафана и Авирона. Возмущенные исключительной ролью Моисея в общении с Богом, эти ветхозаветные протестанты подбили народ на бунт под лозунгом: «Весь народ свят». Тогда Моисей помолился Богу, чтобы Он рассудил его со своим народом. Отверзлась пропасть, и земля поглотила восставших.
А теперь подумаем, чем Моисей принципиально отличался от Корея и Авирона? Те были священниками и совершали жертвоприношения. Моисей – всю свою жизнь посвятил Богу. Он многократно рисковал жизнью (перед фараоном, перед разгневанным народом, перед самим Богом, гневающимся на Свой народ), нес тяжелейшее служение до самого конца жизни – и даже разделил наказание народа, не войдя в землю обетованную.
Святой, как следует из самого смысла и славянского слова, и греческого оригинала – это человек, посвятивший себя Богу. То есть человек, вся жизнь которого (вне зависимости от рода его занятий), все мысли, чувства, поступки нацелены на одну цель – как стать еще ближе к Богу. Часто это приводит к конфликту с обществом (миром). В благоприятные для христианства времена такие люди могут прослыть юродивыми, их не понимают и даже преследуют, в лучшем случае воспринимают как чудаков и чужаков. В неблагоприятные – за верность Богу часто приходиться платить жизнью. Далеко ходить не надо: не прошло и ста лет, как сотни тысяч русских христиан отдали жизнь только за то, что не хотели изменить Богу.
Святость – это свет
В русском языке слово «святость» созвучно слову «свет». И это не случайное совпадение. Господь, обращаясь к апостолом, говорил им: «Вы – свет мира» (Мф 5:14). Он сравнивал их со светильником, который не прячут под спудом (т.е. в подполе, где иудеи хранили вино), а наоборот ставят на видном месте, чтобы все люди видели свет и тянулись к свету. Эти слова Спасителя запечатлены красками на иконах. Ведь на иконах могут быть изображены и обычные люди, и даже нечистые духи (когда это нужно по сюжету), но святых видно сразу: вокруг их лица всегда изображен нимб – то сияние света, который исходит от их лица.
И этот свет – не метафора. Человек, посвятивший себя Богу, ставший близким Ему, Его другом, становится проводником божественного света среди людей. Как зеркало отражает солнечный свет, так и такой человек буквально светится – светом, данным ему свыше. В Ветхом Завете наиболее яркое описание такого чуда отражено в явлении Моисея избранному народу после общения с Богом.
«Когда сходил Моисей с горы Синая... то не знал, что лицо его стало сиять лучами оттого, что Бог говорил с ним. И увидел Моисея Аарон и все сыны Израилевы, и вот, лицо его сияет, и боялись подойти к нему... И когда Моисей перестал разговаривать с ними, то положил на лицо свое покрывало. Когда же входил Моисей пред лицо Господа, чтобы говорить с Ним, тогда снимал покрывало, доколе не выходил; а выйдя, пересказывал сынам Израилевым все, что заповедано было. И видели сыны Израилевы, что сияет лицо Моисеево, и Моисей опять полагал покрывало на лицо свое, доколе не входил говорить с Ним» (Исх. 34: 29-35).
В Новом Завете этот неотмирный свет избранным трем самым близким ученикам Христос явил на горе Фавор, отсюда получившим в поздневизантийском богословии название «фаворского».
«И, по прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, и возвел на гору высокую особо их одних, и преобразился перед ними. Одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить. И явился им Илия с Моисеем; и беседовали с Иисусом. При сем Петр сказал Иисусу: Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии. Ибо не знал, что сказать; потому что они были в страхе. И явилось облако, осеняющее их, и из облака исшел глас, глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный; Его слушайте» (Мк 9:2-7).
Фаворский свет этот источают и Ангелы, чьи лица у гроба воскресшего Спасителя блистали как молнии, так что испуганные жены-мироносицы бежали, даже забыв исполнить их просьбу: рассказать о воскресшем Иисусе ученикам.
И здесь мы приближаемся к той тайне, на которую мы обратили внимание ранее: отчего одержимые ненавистью люди разбивают иконы, отвергают святых – как, увы, неоднократно было в истории церкви, а в истории русской церкви происходило совсем недавно.
Притча о минотавре
Для большей ясностью расскажу притчу. Когда-то давно чудовище, пусть это будет древнегреческий минотавр, в час ночной заманил нескольких юношей и девушек в свой подземный лабиринт, в который никогда не проникает солнечный свет. Он заманил их ночью, потому что больше всего на свете боялся света. Там эти юноши и девушки в течение многих лет жили в тяжелейшем рабстве: минотавр заставлял их приносить себе в жертву их горячую кровь, а часть из людей – поедал. От первых пленников родились другие: дети, внуки, правнуки. Род рабов множился к радости ненасытного хищника. Но вот однажды в этот лабиринт пришел спаситель, Тесей. Минотавр, подумав, что это обычный человек, убил его, чтобы вкусить его плоти и крови, но плоть и кровь Тесея превратилась в неугасимое пламя. Не вынося света пламени, страдая от причиненных пламенем ран ослабевший минотавр бежал вглубь лабиринта. Перед смертью Тесей передал пленникам серебряную нить Ариадны, с помощью которой пленники могут выбраться из лабиринта наружу. Однако минотавр остался жив, и из чудовища теперь прикинулся другом: он сказал, что огонь для пленников также губителен, как и для него. Своим коварным голосом он до сих пор заманивает доверчивых вглубь лабиринта и пожирает их.
Однако те из пленников, кто поверили Тесею, вышли наружу, но вернулись обратно, чтобы продолжать его дело. Из принесенного им огня они зажигали новые свечи, в противовес им минотавр своим могучим дыханием стремился затушить их. Ученики прорубали в потолке темницы окна, чтобы в лабиринт проникал свет, минотавр забивал их обратно ставнями. Так тысячелетиями ведется эта борьба: света и тьмы.
Но почему же пленники не вышли из лабиринта, если Тесей принес им нить Ариадны? Часть вышла, но большая часть осталась. Пленники рождают все новых людей. Но не это главное: люди боятся света. У выхода из лабиринта свет так ярок, что очень многие просто боятся выходить. И именно поэтому Тесей предусмотрительно принес в лабиринт огонь. Смотря на огонь или в прорубленные узкие оконца-иллюминаторы, люди постепенно привыкают к свету, перестают его боятся, начинают наслаждаться им – и переходят черту: из лабиринта на поверхность. Когда-нибудь все пленники обретут свободу, а потолок лабиринта рухнет, и его затопят потоки света. Древний минотавр будет побежден. Но этого пока не происходит, потому что люди еще не привыкли к свету и им нужно время.
Лабиринт – это наш мир. Минотавр – князь мира сего. Тесей – Христос. Нить Ариадны – святая церковь. А пламя и окна света – это и есть святые, против которых воинствует древнее зло.
Святые и их иконы – свет миру
Итак, древнее зло не зря воинствует против двух сокровищ христианской церкви: святых и их икон. Иконы ушедших на небеса святых (и их Владычицы, Богородицы) – это те окна, через которые в храмы и жилища людей проникает духовный свет, прогоняющий покрывало тьмы с сердец.
Святые на земле – живые святые люди, которые ходят среди нас – это проводники небесного света среди нас. Их можно узнать по тому свету, который исходит от них. От их слов горит сердце, от их дел земля преображается в цветущий райский сад, они те, кто делают этот мир лучше – насколько это возможно (и полезно для нас). Ушедших от нас святых со временем люди изображают на иконах, а молитвы, т.е. просьбы, обращения к ним, поддерживает незримую связь между мирами.
И так будет до конца века, пока церковь, этот духовный Ноев ковчег, не пребудет в спасительную гавань – землю обетованную.
С вами была Живая Вода, ставьте лайк 👍, если понравилась статья, подписывайтесь👆 и пишите комментарии✍️, это поможет продвижению канала.