Началоhttps://dzen.ru/a/aEga8aLy6HuAqqDz
Мама Сони жила в Соединенных штатах. После того, как родила дочь Айседора не захотела возвращаться в балет, считала, что именно они привели к тому, что она осталась одна с ребенком на руках. Екатерина Петровна не давила. Айседора начала активно изучать английский язык. Посещала курсы, смотрела фильмы, много осваивала самостоятельно.
Айседоре было больно, что когда пришла сообщить о беременности, тот мужчина выставил ее за дверь и потребовал сделать аборт. Выставил ее, словно какую-то безродную шавку, нищенку или проститутку. Женщина не смогла принять такое отношение. Тогда что-то надломилось в ней. Их семья не была слишком богатой, но и не бедствовала. Была своя трехкомнатная квартира в хорошем районе, машина. Но тот мужчина сделал ей очень больно, она тяжело отходила. Даже появление маленькой Божьей Коровки не смогло вытащить ее из депрессии. Девочкой полностью занимались бабушка и дедушка. Они обожали малышку. Правду же говорят, что первый ребенок – последняя кукла, а первая внучка – настоящий ребенок.
Айседора не хотела брать на руки ребенка, не хотела кормить, ухаживать. Ей было безразлично. Даже имя девочке дал дедушка.
Единственное, что радовало женщину - успехи в изучении языка. Ей предложили работу переводчиком на корабле. Именно там она встретила Майкла Макконнелла, своего будущего мужа. Иностранец окутал Айседору любовью, нежностью, заботой. Женщина оттаяла, научилась снова доверять мужчинам и вышла за Майкла замуж. В то время Божьей Коровке было 8 лет. Екатерина Петровна не захотела отпускать внучку в далекий Нью-Йорк. К тому же вскоре у Айседоры и Майкла появился маленький Николас.
Соня, к сожалению, никогда не была слишком близка с мамой. Она и сама не захотела ехать в Америку. Как можно было оставить друзей, художественную школу? И как бы она смогла бы жить без своих бабушки и дедушки? Девочка несколько раз навещала маму и ее новую семью. Она нашла общий язык с Майклом. Он был добрым и забавным. Соня безумно ревновала маму к Николасу, потому что с ее стороны никогда не чувствовала такого тепла, не получала столько объятий и поцелуев, как младший брат. София чувствовала себя лишней в этой семье. Ее семьей были бабушка и дедушка. Девушка общалась с мамой, рассказывала о своих успехах, но ее поддержкой, советчицей и родным человеком была ее добрая и мудрая Ба.
- Привет, Николас! Как ты? - поздоровалась Соня, как только на экране появилось улыбающееся лицо брата.
- Привет, Софи! У меня все хорошо. Папа купил мне новый велосипед, а через неделю у меня соревнования по баскетболу, – младший брат затараторил по-английски.
София хорошо знала французский и английский языки. Бабушка происходила из старинного дворянского рода. Часть родственников во время революции эмигрировала во Францию. Чтобы с ними поддерживать связь родители Екатерины Петровны учили язык и считали, что и девочка должна была его хорошо знать, чтобы общение не прекращалось. Екатерина Петровна была осведомлена в этикете, культуре Франции, сервировке стола и хорошо разбиралась в винах. Свои знания она передала и внучке, которая с самого детства изучала с ней французский. Английский язык Соня учила в школе и совершенствовала на каникулах, когда навещала маму и ее новую семью.
- Привет, Соня, - появилась в камере Айседора. Женщина не называла Софию дочкой. Никогда. Она стыдилась своих первых взрослых отношений и ненавидела отца Сони. Айседора никогда не рассказывала девочке о нем. Когда София спрашивала, то мать злилась, переводила разговор на другую тему. Женщина была привлекательной, ухоженной. Майкл не только полюбил свою жену, но и вселил в нее веру в себя, в хорошее будущее. Айседора расцвела с ним. Она отпустила прошлое, но Соня была живым напоминанием тех времен. Рядом с дочерью Айседора выглядела старшей сестрой, а не матерью. Они были похожи, но отличались цветом глаз. Голубой цвет Софии достался от отца.
– Привет. Николас уже успел похвастаться обновкой, - с некоторой грустью проговорила девушка, которой все равно не хватало мамы, как бы ни пыталась ее заменить бабушка.
- Да, он молодец, готовится к соревнованиям по баскетболу, – рассказывала Айседора, нежно обнимая перед монитором сына.
- У меня тоже все хорошо. Первый день прошел отлично. Мне понравилась группа и я познакомилась с замечательной девушкой, - проявила инициативу Соня, потому что знала, что мама может и не поинтересоваться.
- Друзья это хорошо. Ой, извини. Майкл говорит, что к нам кто-то пришел. Я тебе позвоню позже. Бабушке привет, - сказала женщина и разорвала звонок, не дожидаясь ответа Сони.
- До свидания, мама, - ответила темному экрану девушка.
К сожалению, такое случалось не впервые. Ба пыталась сгладить острые углы, окружить заботой и любовью, но Соня чувствовала себя обделенной именно материнским теплом, вниманием, общением. Неоднократно девушка задавала себе вопрос: в чем она виновата? Но не находила ответа.
Екатерина Петровна стояла в дверях. Она видела и слышала весь разговор. Женщина подошла к внучке, в глазах которой были предательские слезы, и нежно прижала к себе.
- Моя дорогая, идем на кухню. Я приготовила праздничный ужин и ты мне рассказать все-все в деталях...
***
Как только Евгения приехала домой, она сразу направилась в кабинет отца. Она знала, что найдет его именно там.
- Привет, папа, твоя студентка вернулась с учебы, - сказала Женя и поцеловала папу в щеку.
- Привет, дочка, - сказал мужчина и попытался спрятать альбом, который просматривал перед приходом дочери. - И как впечатление у моей третьекурсницы, проспавшей сегодня первую пару? - наигранно серьезно спросил отец.
- Ой, на первой паре была Цветок. Ничего нового я бы не узнала. К тому же, есть разница: спать на парте, или на мягкой подушке, – закатила глаза девушка. Она все же заметила альбом. - Папа, можно я составлю тебе компанию и мы посмотрим альбом вместе? - спросила девушка с печальными нотками в голосе. Она понимала, что и папе больно, что он держится из последних сил, чтобы не напиться, как он это делал каждый раз первого сентября.
- Хорошо, дочка.
Женя уселась на коленях папы. Она никак не могла искоренить эту привычку, хотя знала, что это со стороны это выглядело странно. Взрослая дочка на коленях папы! Но ей было все равно, что увидят, или что скажут другие. Папа был для нее самым дорогим человеком в этом мире и она знала, что он сейчас чувствует. Такую же боль испытывала и она.
Папа открыл альбом на первой странице, оттуда на них смотрела очень красивая пара, стоявшая на лестнице университета, в котором сейчас училась Женя. Привлекательной улыбчивой девушкой на фото была ее мама - Надежда, а парнем, обнимавшим девушку, был ее отец – Марк.
Ее родители встретились первого сентября двадцать три года назад. Мама была студенткой третьего курса того же факультета, на котором сейчас училась Женя, а папа уже работал.
Родителей познакомил забавный случай. Мама Жени обожала рисовать. К сожалению, не всегда ей удавалось найти краски подходящих оттенков, а тут такая возможность. Первого сентября, как только все вернулись к учебе, ее одногруппник принес целую гору тюбиков с краской. Он работал над большим проектом после которого осталась куча такого добра. Не все тюбики были новыми, большинство из них уже использовали, но для художников это было настоящее сокровище. За умеренную плату Надежда и себе приобрела несколько тюбиков с краской. Ей как раз не хватало оттенков, чтобы нарисовать скалы и песок. Девушка положила все в свою небольшую сумочку на ремешке через плечо. Каким-то образом один из тюбиков оказался плохо закрытым и краска, под тяжестью тетрадей, выжалась в сумке и прошла сквозь ее полотняные стенки.
На большой перемене Надежда вместе с одногруппниками вышла на университетский двор, где, как всегда, было многолюдно и шумно.
- Папа, посмотри, у тети на платье какули, - засмеялась девочка и так громко, что привлекла внимание всех вокруг. - Какули, какули, какули... Ты говоришь, что я маленькая неряха, а она - большая? - спросила у отца девочка и показала пальчиком прямо на растерянную Надежду.
Мужчиной с неугомонной и непосредственной девочкой оказался Виктор Васильевич, который увидел одну из своих лучших студенток, которую только что его дочь обозвала "неряхой".
- Дочка, не надо кричать. Ты же воспитанная девочка, - смущался мужчина еще больше Надежды, заметившей, как коричневое пятно от краски расползлось на ее платье.
- Какули, какули, какули..., - никак не унималась девочка, привлекая еще больше внимание прохожих и заставляя отца и Надежду краснеть.
- Привет. А это вовсе не какули, а шоколад, – присел на корточки перед девочкой парень и показал ей небольшой шоколадный батончик.
– Да..., - засомневалась малышка, но прекратила кричать. - А почему шоколад на платье, а не в животике? - пыталась мыслить логически девочка и облизывалась, смотря на шоколадку.
- Ну, не все любят шоколад, как ты, – ответил парень, заметив в глазах девочки жадный взгляд. – Но я не знаю, была ли ты послушной и позволит ли папа тебе съесть этот шоколадный батончик, - сказал парень и посмотрел на Виктора Васильевича, который с благодарностью кивнул и улыбнулся парню, которому удалось переключить внимание его дочери на сладости.
После того, как малышка получила шоколадный батончик и вместе с отцом двинулась дальше, Надежда подошла к парню.
- Спасибо, что помог. Это все краска, которая прошла через стенки сумки, - сказала девушка, оправдываясь и показывая тюбик с краской, который стал причиной ситуации.
– Да я все понимаю, - сказал, улыбаясь, парень. - Как тебя зовут?
– Надежда.
- А я Марк. Неужели платье окончательно испорчено? - проявил заботу парень.
- Надеюсь, что нет. Должно отстираться, - ответила девушка. - Извини, но мне пора уже идти на следующую пару. Еще раз спасибо.
- Мы с тобой еще увидимся? - спросил парень.
- Если судьба, то да, - ответила девушка и пошла в направлении университета, догоняя друзей.
Марку понравилась девушка. Он оказался в сквере рядом с университетом случайно и услышал крики девочки о «какулях». Именно она привлекла его внимание к хрупкой и какой-то неземной девушке, которая смущенно смотрела на свое платье, где было пятно.
На следующий день Марк пришел в то же самое место, надеясь снова увидеть Надежду. У него в руках был букет белых роз. Всю ночь он не мог уснуть, вспоминая девушку. Ее длинные ресницы, бездонные глаза, нежные губы, длинные волосы...
И, все-таки, судьба! Среди всех студентов он безошибочно нашел глазами Надежду.
Так началась их история любви.
Фотографию, которая сейчас была в альбоме, они сделали через год, также первого сентября. Именно в этот знаменательный день Марк сделал Наде предложение, но они договорились, что сыграют свадьбу, как только она получит диплом.
Женя перелистывала страницы альбома с которых на нее смотрели улыбающиеся папа и мама. На некоторых фото была забавная маленькая блондинка. Где-то улыбчивая, где-то серьезная, но везде счастливая. Евгения помнила себя в то счастливое время, когда с ними еще была мама. Она помнила маму очень хорошо. Всегда веселая, всегда счастливая и всегда с карандашом–коротышкой. Марк постоянно смеялся над маленькими карандашиками, которыми рисовала Надежда.
- Почему ты рисуешь этим огрызком? Возьми нормальный карандаш, - недоумевал Марк.
- Мне этим гораздо удобнее рисовать. Взгляни, какая хорошенькая Женечка у меня получилась? Не важно, чем рисовать. Ты недооцениваешь эти маленькие карандашики, они способны создавать красоту, - отвечала женщина, показывая портрет маленькой принцессы.
– Это только в твоих руках кусочек дерева и грифеля может быть волшебным, - улыбаясь прошептал на ушко жене Марк, обняв ее.
Везде лежали небольшие клочки бумаги с зарисовками женщины. Даже в этом кабинете, где находилась Женя с отцом, все стены были завешаны картинами Надежды.
На каких-то картинах были изображены цветы, где-то пейзаж, но на большинстве картин была маленькая Женечка. Капризная, любознательная, сонная, приунывшая, удивленная... Надежда мастерски передавала эмоции дочери, которая радовалась жизни и заражала этим позитивом родителей. Художница мечтала создать мультфильм с маленькой непоседливой героиней. Уже все было готово, даже студию уже присмотрели, где можно было работать, но не суждено...
В тот вечер Надежда возвращалась из университета на своей машине. Ее, как одну из лучших студенток, оставили работать при университете. Она преподавала предмет, который теперь читала Маргарита Цветок. Надежда спешила к любимому мужу и доченьке, за рулем она всегда была внимательной и осторожной. Большая фура неожиданно выехала на встречную полосу... Лобовое столкновение... Моментальная смерть...
Когда Марку позвонили из полиции, он подумал, что это чья-то глупая злая шутка. Когда пришло осознание случившегося, мужчина едва не сошел с ума. Он обвинял водителя фуры, корил себя, что подарил жене машину, упрекал заведующего кафедрой в университете, что у Надежды именно в тот день были пары... Было больно, пусто и страшно...
Сначала глаза застрелила злоба. Хотел наказать всех виновных. Всех! Чтобы страдали все, кто лишил его Надежды. Его Надежды и любви...
Когда в зале суда увидел беременную жену водителя грузовика еще с двумя маленькими детками, едва старше Жени, что-то щелкнуло. Сам пошел и сам потребовал, чтобы дали водителю минимальный срок. Помогал жене того мужика, потому что не хотел, чтобы и те дети росли в неполной семье.
Злился на заведующего кафедрой, Виктора Васильевича. Но когда увидел, как тот искренне плакал по его Надежде, как не дал с ее рабочего стола выкинуть ни одной бумажки... Через несколько дней после похорон пришел к нему с бутылкой коньяка. Они просидели тогда до ночи. Завкафедрой любил эту пару. Был на их свадьбе и именно он сказал Марку, что тяжело не только ему, но и его маленькой доченьке. Мужчина от тех слов протрезвел враз, ведь его маленькая принцесса осталась без мамы, а папа в своем горе почти забыл о ней. Марк тогда поблагодарил Виктора Васильевича и ушел домой.
Он нашел свою маленькую дочь в ее комнате. Няня никак не могла успокоить Женю. Марк впервые за все время взглянул на себя в зеркало.
–Ребенок испугаться может, - пробормотал он своему отражению. Многодневная щетина, синяки под глазами, весь помятый, разбитый физически и морально. Он хотел сначала побриться, но услышал голосок Женечки.
- А когда папочка придет? Он тоже стал звездой, как мама? - не хотела засыпать малышка.
- Нет, Женечка, папочка придет. Он работает, у него работа, – пыталась успокоить ребенка няня.
- А что, он меня больше не любит? Он теперь любит только свою работу? Почему мы с ним не играем, почему он не приходит ко мне, не читает сказки про принцесс? - жалобно спрашивала девочка.
- Любит, доченька, любит больше всех на свете, – произнес Марк, решив не бриться, потому что слова Жени резанули по сердцу не хуже лезвия. - Иди ко мне, моя принцесса. Я тебе сказочку почитаю, - Марк подошел к кроватке, сел на кресло рядом и дал знак няне, что та может быть свободна.
- Папочка, папочка, как же я тебя ждала! - дочка тут же соскочила с кровати и уселась на колени к отцу.
Так же, как сидела сейчас. Женя моментально успокаивалась и засыпала на руках у папочки. Стоило отцу посадить доченьку себе на колени, как все беды и страхи оставались где-то далеко.
Марк корил себя, но понимал, что жизнь должна продолжаться дальше. Надо жить! Жить, хотя бы ради доченьки.
Он поклялся себе, что не позволит дочери сесть за руль автомобиля, потому что если бы жена сидела на месте пассажира, то осталась бы жива. Сейчас у Жени есть водитель, он же и охранник. Марк не позволит никому обижать и огорчать его доченьку.
Около двух часов Евгения с папой листали семейный альбом, вспоминали маму и интересные случаи.
- Ой, подожди! У меня же для тебя есть кое-что, - спохватилась Женя и вытащила из своей сумочки телефон. - Посмотри, - девушка показала папе фото портрета, который нарисовала на паре Соня. - Это я.
- Ты здесь очень на маму похожа, - справившись с комом в горле, ответил отец. - Откуда этот рисунок?
– Это меня нарисовала моя новая одногруппница, Соня. Представляешь, на паре Виктора Васильевича.
- Она бессмертная? - усмехнулся Марк Борисович, зная характер преподавателя. - А где оригинал?
- Так он же и забрал. Хорошо, хоть, сфотографировать разрешил, - ответила Женя.
– Понятно. Оно и не удивительно. Красиво нарисовано. Сбрось и мне, пожалуйста, это фото, – попросил мужчина.
- Хорошо, папочка. А у меня еще будут аж четыре моих портрета. Виктор Васильевич потребовал, чтобы Соня нарисовала меня с разных ракурсов, чтобы ей не хотелось больше рисовать на паре, – с улыбкой рассказывала Женя.
- Очень на него похоже. Но ты, на всякий случай, сфотографируй и те портреты, потому что тоже забрать может. У Виктора Васильевича нюх на талантливых студентов.
На следующий день в кабинете Марка Борисовича стало на одну картину больше. С портрета, нарисованного карандашом, смотрела его доченька, которая была очень похожа на покойную жену.
Читать дальшеhttps://dzen.ru/a/aEtJPGOmEkUkt0RM