Это третья часть трилогии
-Первая За Мостом Радуги
-Вторая 9 жизней
Да будет мир
Итак следующая жизнь оказалась не только мирной, но и столичной. И началась не прямо сразу после окончания войны. Больше положенного срока провели оба в Кошачьем Раю. Всем надо было тоже дух дать перевести – и всем, кто на земле остался в себя прейти и с хозяевами бывшими в не небесах котам всласть пообщаться и наговориться.
Ванька за это время остепенился. С болезнью своей научился жить вполне себе полноценно.
В столицу поехал r одному хорошему доктору. Тот вроде лечение подходящее подобрал. А одна старушка, с которой вообще чисто случайно судьба свела, травки посоветовала. В общем жил и радовался тому, что жив. Влюбился, женился! Жена ему сына родила. Здоровенького! Любовь творит чудеса. Да и недуг не был в роду, лет в 10 на горке зимой ледяной катался, упал, ударился сильно, вот с тех пор все и началось. Значит детки будут здоровыми.
Первенец - сын. Да и жена из самой столицы, папа – поэт, мама доктор. Отдельная квартира у молодых, а еще у родителей дача. Самая настоящая. Не просто там деревенская изба с родней или без, а именно – дача! Кто думал что так судьба повернется, когда ехал в город на пару дней всего? А вон оно как.
Так что Васька вернулся практически в царские хоромы. Сынульке как раз 4 годика должно было исполниться.
Котенка Ванька как-то совершенно спонтанно взял. Сын даже и не просил особо. Дочки как-то чаще и раньше упрашивать начинают живность всякую в дом. Видно так проявляется в детстве у них материнский инстинкт. Кукол мало, хочется заботы о ком-то живом.
Тут что сам отец словно порыву подался. Ведь рассказывал сыну о Ваське! То сколько раз просил – о войне рассказать и всегда напоминал «и о Васе».
Отец и рассказывал. Только у него в рассказах в конце истории Вася спасался вместе с хозяином и они жили долго и счастливо. Но не будешь же малышу рассказывать всей правды, что тогда видел.
Вырастет – сам многое узнает или тогда рассказать будет можно. Тогда и понять сможет. А пока - не то, чтобы сказка, какие уж сказки о войне, но история выходила очень патриотическая, но не очень трагическая.
Так что уважение к коту Васе, и вообще кошкам Сашенька приобрел. Правда почему-то котенка пока так и не затребовал.
И подарок, главное сам Иван уже сыну уже купил – набор солдатиков. вместе играть «в партизан».
Долго искал такой, как хотел…Может поэтому опять и друзей всех в том лесу вспомнил, и Васю…
Котенок сам под ноги подкатился. Откуда и взялся было не понять.
Как будто с неба упал. Вот только что не было никого и сидит. Глазками хлопает. Не уходит и не боится.
Котенок свалился не с неба. Он свалился с куста на обочине. Для деревьев был еще мал, чтобы лазать, осваивал пока нижние – ярусы – по кустам.
Че-то его потянуло глянуть, кто идет… шейку вытянул, глазки вылупил и свалился. А уж когда упал, надо было сделать вид что ничего такого конфузного не было. Будто он всегда тут на дорожке сидел.
Родился то где? Да дома вроде как родился. На первом этаже дома через одну улицу. То есть мать его была домашняя кошка. Старушки одной. У той кошка была пушистая, трехшерстная. Ну гулять в окно ходила, котят, понятное дело, раза два в год рожала. Баба Сима как могла раздавала. Топить уже не могла. На войне сына потеряла, муж потом почти сразу умер… и все казалось ей, что грешила она в жизни много. Вон у соседки все домой воротились. Потому что она жила по божьим заповедям всегда.
Детей Бог 5 послал, пять и родила, как ни тяжело было. Дочь и 4 сына. Все сыновья домой с фронта живые пришли! Прощала всех как-то легко, не завидовала никому. Безгрешна будто во всем.
И не важно было ей какие на дворе времена. Как ходила в Храм с юности, так и продолжала ходить, как держала все Посты, так и держала. Детям веру или особые какие правила не навязывала, как-то у нее все гладко было. Дети росли верующими, но не набожными, обычные будто, да только послушнее остальных.
Вот Сима и думала, что видно не угодила чем-то Господу жизнью своей. Этак и в рай не пустят, к мужу и сыну..
В общем, на старости лет старалась грешить поменьше, молиться почаще, к людям стать добрее.
Пыталась менять свой непростой нрав. И к живым тварям тоже жалостливее надо. Нет, домой всех с улицы не принесла убогих и калек.
Но вот чтобы топить – нет. Раньше бы запросто. Правда и судьбой этих котят занималась не так, чтобы усердно. Раз не утопила – уже один грех с души долой. А дальше – дальше куда кривая выведет.
Кого удавалось раздать – прекрасно, кто «сам убег» тот уж «сам убег»
Искать и возвращать не станет. Значит судьба такая - самим искать себе свой дом. А может у кого душа дикая да вольная, которой и дом не нужен, а свободу подавай.
Один кот месяца три другой жизни искал, потом обратно пришел в форточку. Что ж, его выгонять не стала, этакого «блудного сына».
Но по большей части тот, кому не нашлись «родители» среди знакомых, разбредались куда-то. Да и кошка-мать, надо сказать, с детьми своими уже подросшими особо приветливой не была. Возвращенца-кота так и «гоняла» потом еще с год по углам. Своенравная такая была кошка. Хоть и необыкновенная красавица.
Сима и про нее бывало думала, что с норовом зверь, такая же как сама она была в юности. Красивая и строптивая.
Кошку звали то заковыристо Изольда.
Вот Изольда новую жизнь Василию и подарила. И был котенок из тех, кто «сам убег так убег». Убег сначала недалече – исследовал окрестности. Июнь, тепло, ночи светлые – вокруг все интересно.
Котенок пушистый, красивый получился, совершенно необычного окраса. Белый с шоколадным. Шоколадные тон – большая, огромная редкость по тем временам.
Вот Изольда, в отличие от мамашки из предыдущей жизни, кавалеров, видать, выбирать умела, как и сама Симка.
Котята всегда выходили у нее особенные. Чего ж не всех разбирали охотно?
Разбирали! Беглецов не так уж много оказывалось именно потому. Этот просто шустрый еще попался. Только кто придет поглядеть, как в окно прыг и нету. Симе уж ни за что не догнать. И вот не дикий же. А как «смотрины» - побег. Правда, зато так сеструху его пристроила. Пришла знакомая за котом и только за котом, а втюхать кошку все ж ей удалось. И от втюхивания того потом большая любовь у них вышла с той кошечкой.
Хозяйка уж думала пушистый красавец с ней останется в конце концов. Будет таким вот гуляще-приходящим. Но он однажды и не вернулся. Наверно, подобрал кто такую красоту. Да и хорошо!
Нет, сначала никто не подбирал, с неделю красота на улице околачивалась. По собственному абсолютно желанию. И слегка красота эта извозюкалась и шерстка слегка перепуталась. Но даже при всем при том, необычность была налицо.
И вот сия необычность плюхнулась из кустов на тропинку.
Иван как-то даже сам не понял, почему оно у него так вышло. Откуда идея взялась, котенка подхватить и домой понести. Никогда даже ведь у жены не спрашивал, что она о таком думает. Всегда же согласовывали все. У родителей ее жили птицы. Певчие. В трех клетках. И больше никого.
И дача вроде как общая у семьи. Как пожрет кот этот всех птиц! А там у них и в саду кормушки разные, скворечники. Любят люди птиц.
Вдруг дел сейчас натворит? Вот так принесет, сын обрадуется, а остальные все возразят и выкинут обратно на улицу замарашку. Он же еще и замарашка. И блохи наверняка есть! Только сына расстроит и вместо праздника еще и ссора выйдет. Но мысли мыслями, с чувства чувствами. Это сейчас можно быстро по телефону позвонить, даже фото отправить. Обстановку, так сказать, разведать. А тогда еще надо было автомат поискать. И чтобы жена дома была. А она на работе. Сын с дедушкой и бабушкой уже на даче. Вот завтра утром поедут, поздравлять, праздновать, с подарками.
А была, ни была. Главное, чтобы Веру, жену, уговорить! Как раз шанс. Целый вечер на это есть!
Когда уж в домой принес, понял, как в общем-то по-мальчишески, опрометчиво поступает. Это же по сути ответственность, как за детку.
Да, в детстве, у бабки в деревне полон дом кошек был. Так жили сами по себе. Она их кормила только, и то не всегда. И про какие-то правила ухода и содержания не думал никто. А тут – город! Да что город – большой город, столица. Тут большие дома, есть высокие этажи, тут двери к квартиры закрыты и нет никаких дырок в подполе, как в деревнях.
На улицах машины, людей много. Выходит, что содержать кота – серьезное дело. Вот форточку сразу пришлось закрыть. Сын до нее не дотянется, а кот – легко! А в туалет куда? Куда же кошки ходят в квартире в туалет? Взрослый мужчина, а не знает об этом. Сейчас вернется Верка и даст нагоняй. И поделом.
Но может не так осерчает, если помыть мальца. Как котов моют он тоже не знал. Кто ж их когда мыл? Зато знал как младенца купать – чтобы вода не горячая, чтобы не холодная, чтобы в ушки и глазки мыло и вода не попали, чтобы вытереть сразу и не застудить, чтобы мыльце взять детское. В общем так и сделал. Даже в полотенце закутал. Махровое. За него, наверное, отдельно влетит.
И не думал, что такое маленькое существо может так отчаянно сопротивляться. На войне ни разу ранен не был, а тут все руки в кровь. А что? Боец. Все правильно – за жизнь сражается изо всех сил, так и надо. Пока же Иван для него – враг, вот и бьется.
Налил молока целое блюдце. Погрел как грудничку. А вот с туалетом -вопрос. Не, ну что в землю или песок – это понятно. Это все видели, как кошки копаются. Они аккуратные, все за собой спрячут.
А ну как под кроватью? Сбегал в песочницу, насыпал песка в деревянный ящик. Пока уж что нашел, то нашел. Котенок как раз молока напился. И по кухне кругами давай ходить и мяукать. Точно сейчас лопнет. Потом ящик с песком нашел. И все у него получилось.
Однако песок еще выкинуть теперь надо? Что жена скажет? Как бы за обузу такую из обоих за порог не выставила. Но разве его Верунчик может? Даже не вериться как-то.
Вера вернулась в прекрасном настроении. С полными руками подарков. И новый мяч, и ракетки в валанчиком детские, и сачок для бабочек, и книжка и кулек конфет. Еле донесла. Зато столько всего! Положила на стол и заметила блюдце с молоком на полу.
Ящик Иван к тому времени уже в ванной поставил. Так… значит кота приволок. Что ж, она была давно уверена, что это однажды произойдет. Когда слушала как муж рассказывает сыну про боевые подвиги кота Васьки, каждый раз с новыми подробностями героизма. Как еще так долго тянул? И почему не спросился? Она то не предлагала, чтобы проверить – быть тому или не быть, хорошо ли любимого знает. Ну и пока сын маленький был совсем – не очень это правильно котенка в дом. Принес значит? Сразу представился Васька. Такой большой, поджарый, обычный, полосатый и отважный кот.
-Ну так показывай, где уж – сама начала разговор Вера. И тон вселял оптимизм.
Иван кивнул в сторону кресла. Там спал, сладко свернувшись, какой-то мохнатый клубок. Точно не обычный и точно не полосатый. А точно ли вообще кот? В этой мохнатости не разобрать. А еще подождать пока сам проснется просто никаких сил нет. Это такое пушистое чудо. Чистенькое. Наверно, у кого-то из коллег взял домашнего – подумала Вера. Потом уж узнала правду, но уже было не важно. Или наоборот? Когда вот так, вдруг, по порыву души, необъяснимо – это всегда важно, потому как может быть даже судьбой. Они и сами так встретились случайно.
-Какая прелесть! Как назовем? Васей? Это кот, если ты не в курсе. Теперь уж ей было все видно.
Иван правда не знал пол котенка. Просто почему-то уверен был, что кота нашел. Или кот его.
-Пусть Санек придумывает! – предложил муж.
На самом деле он не очень хотел называть котенка Васей. Потому что бабка его покойная уж очень суеверна была. Вечно бормотала всякое. В том числе что и судьба к имени цепляться может и все такое. А судьба у Васи была трудная, а жизнь короткая. Теперь мирной хочется, счастливой и долгой. Не, Иван сам в говорильню бабкину тогда не верил. Жизнь то другая совсем пошла! Но в войну всякое случалось.. Видел и как обереги семейные от смерти людей спасали. Может и имя может быть как оберег или наоборот. А может случайности все.
Так чтобы специально и надолго про все этакое не задумывался никогда, но в этот раз подумалось. Вдруг сын что-то другое предложит. Может же кот быть в честь Васьки, но не Васька.
Но тот тоже Василия чтобы захотел. Кто бы удивлялся.
И кота все с восторгом приняли. Сашка, понятное дело, а бабушка и дедушка уж вслед за детской радостью. Пусть будет!
Бабушка словно прочувствовала настроение зятя по поводу имени, будто уловила, и так как-то ловко малыша на что-то другое уговорила и всех выручила. Стал кот Пломбиром. Кто не любит мороженое, особенно в детстве?
Особенно в шоколаде. Когда шоколад уже обкусал почти весь по сторонам экскимо, а под ним проступило белое, нежное, прохладное моложеное…. Вот прямо в этом коте. Пломбир в шоколаде. И жизнь пусть вы шоколаде у него будет. Сладкая. Имя так всем понравилось, что даже спорить никто не взялся. А Сашка даже в ладоши захлопал.
Сделался кот Пломбиром. Прожил вполне себе сладкую и долгую жизнь, за что получил пломбирный ошейник, без всякого на нем шоколада, чисто сливочный. Жизнь была как сказка.
Зимой город, летом дача. На постели пускали, лакомством баловали – жизнь удалась.
А что до гигиены. Вера была профессионалом. Прекрасно она осознавала все риски. И что коты это и шерсть в доме, и возможные блохи, и гельминты и даже лишай. Но это еще и радость!
Большая радость. А все остальное или предотвращаемо, или излечимо. Когда хорошо понимаешь проблему, не так уж и страшно. Есть вокруг вещи намного опаснее - вирусы, например. Как для людей так и для котов опасные. А блохи, да глисты, они хотя бы видимые враги.
В общем эта жизнь была у кота можно сказать идеальной. Даже не будучи девятой.
У Васены возвращение складывалось чуть более драматично и сразу домашней ей стать было не суждено. Но их жизни текут почти параллельно. А значит судьбой тоже уготовано было прожить немало на этот раз лет.
А это уже неплохо.
Васена рождена была тоже красивым, на этот раз котом. Но вовсе не дома. А в старом вагоне, стоящем уж пару лет как на заброшенном запасном пути. В дне езды от столицы. Если поездом.
Казалось, что вагон тут давно уж землю врос вместе с рельсами. И совсем никому там не нужен.
Не годился даже как укрытие от дождя для грибников, рыбаков или охотников. Потому что двери были закрыты. Из дверей – только одна выбитая тонкая доска.
Вот для кошки убежище – то что надо. Собака не пролезет, лиса тоже, хорек может разве что. А зачем ему, собственно? Кроме старых пустых мешков и пары ящиков ничего в том вагоне интересного.
Кошка Нюшка там уже третьих котят рожала. Тихо, спокойно, безопасно. Холодно зимой? Так зачем зимой рожать? Кошка была не дурочка. Она была ничейная, поэтому рассчитывала только сама на себя. Зимовала по чужим овинам, а как теплело жила в своем вагоне. Она считала его своим.
И на этот раз все гладко вышло. Котята родились, выкормились уже почти, скоро сами кто-куда разбегутся, через месяцок.. Потому то в вагоне прикорма нет и лучшей жизни искать смысл имеется. Это Нюшка уже привыкла. Откуда же имя тогда, если нечейная?
Да на станции ее дворничиха так прозвала. Вообще то сначала она назвала Шлюшка-подружка, потому что та то появиться, то пропадет. Но потом мальчишка какой-то спросил, тетенька, а как кошку зовут? Думал ее кошка. И что тут ответишь? Уже было собралась ляпнуть, да вслух произнесла – Нюшка. Первое что созвучно в голову пришло. Так кошка стала Нюшкой.
Не, Нюшей, а именно Нюшкой.
К себе тетка ее жить не звала, а именем наградила. Иногда приносила чего-нибудь пожевать, особенно когда догадывалась, что кошка «опять в положении».
Домашней жизни Нюшка не знала никогда, поэтому завидовать ей было особо некому и особо не в чем.
Основные пути проходили не так уж далеко, так что и к стуку колес давно Нюшка и дети ее привыкли, и к шуму обходчика или рабочих и к гудкам тоже. И все места кошка знала, где безопасно можно пути перейти. Лучше всего с людьми, как они так и ты следом.
В ту ночь под утро, все семейство сладко спало. Будто бы на рассвете рядом брякало что-то, голоса как будто слышались ближе. Так тут тропа тропы до деревень и до леса. Мало ли – пассажиры, рыбаки. На рассвете самый клев. Никогда в вагоне дверь никто не открывал и никогда Нюшку не беспокоил. А что этот конкретный вагон двигаться может – она и ум не брала. Его от ветра то никогда не покачивало. Колеса в траве где-то. Не, быть такого не может.
А оказалось – может! Еще как может. В то утром подцепили вагон к какому-то тягачу и потащили.
Проснулись -а уже едут. Медленно правда сначала. Нюшка в лаз выскочила, давай детей звать. Обычно они за ней один за одним дружно выпрыгивали.
А тут – дом поехал, страшно. Двое котов выскочили сразу, а одна дочка для братик ее замешкались, стушевались. Уже дом вроде и ход набрал. Мать сзади бежит, зовет. А они от нее уезжают. Историю можно было бы назвать горем, если бы не одно обстоятельство. Котята были почти уж взрослые, в том возрасте, когда от матери пора отнимать,
Поэтому и выжили. День пути в этом уже возрасте – это не так опасно, как, если бы новорожденные или маленькие совсем сосунки. Тут ночью очень плотно поели, мать три мышки принесла и молоко у нее еще было.
Так что поехали к своей какой-то новой, как оказалось, столичной жизни котята. А что ж Нюшка? Без дома осталась?
Сначала это было и правда так. Дней десять ночевать было негде. А потом снова вагон появился. Другой правда, но тоже из дерева.
Мешков внутри уже нет, но зато сено. И старая шинель в углу. И дырки в стене для лучиков солнца. Еще с войны от пуль, видно. Может людей в том вагоне перевозили когда-то.
Вагон выглядел более старым нежели, предыдущий. А вдруг как он тут уж навсегда? Или хотя бы до конца ее Нюшкиной жизни.
Что же котята, которые в город уехали? Да до самого вокзала и добрались. Не до самого-самого, а одну станцию не доехали. Станция так и называлась «Товарная», там много разных поездов стояло из похожих вагонов.
Вагон под почтовый должны были перекрасить, подлатать и дать ему еще один шанс. В общем, как помощник машиниста, что вагон отцеплял дверь то открыл, так двух испуганных детей и увидел! Как же так получилось, что там то не глянули, не проверили? Темновато еще было, снаружи замок, людей точно быть внутри не могло. Да и по всем документам – порожняк.
А тут – пассажиры. Да двое. И так что-то мужику совестно стало, что одного он решил уж себе взять. Как они теперь в большом то городе?
Взял того, что похилее не вид.. Кошечка меньше показалась, как-то жалостливее, растеряннее, беззащитнее. Даже по глазкам видно – совсем растерялась. Будто девочка из глухой деревни первый раз в столицу без мамки попавшая. Такой же у них бывает взгляд.
Гена он и на пассажирских составах изрядно поработал, и на товарных, чтобы все уж своем деле знать.
И ведь пустые вагоны всегда обычно проверял. Вот ведь осечка вышла. Второго котенка тоже здесь бросать нельзя. На этой станции даже поезда и электрички не останавливаются, на скорости проходят. А рабочим вообще не до котов. Залезет в какой другой вагон и будет так кататься, пока с голоду не помрет.
В общем девку за пазуху посадил, пацана в карман. Пришли на вокзал. Народу кругом -видимо-невидимо. Малышка совсем испугалась, спряталась под спецовкой. Брат тоже оробел, но весь вы карман не помещался, приходилось смотреть вокруг поневоле.
Пахло как дома – углем, рельсами, шпалами, поездами. Но Гена решил, что вокзал слишком опасное тоже место. Покормить тут всегда покормят. Кошки и коты приходили. Но и затоптать могут запросто и начальству нажаловаться, что бродящие кошки развелись в неподобающем уже количества.
Отнес бедолагу за три улицы от вокзала в пирожковую. Там очень вкусные пирожки пекли. Вкуснее чем в кафе при вокзале. Вроде все то же самое, даже цена, а намного вкуснее. От рук стряпухи зависит. Стряпуха тут была что надо. Взял пару пирожков и подбросил котенка. Пусть приживается. Хорошее место. Не голодное, не на самом проезде, чуть со двора, вокруг зелени летом много, деревьев разных – почти природа, как было.
Ну и пошел домой со своим новой пушистой подружкой, внучат радовать.
Сказал напоследок, «живи Пирожок!» и пошел…
Пирожок осмотрелся. Запахи, конечно, тут очень манящие. Мясом пахнет! Но не родные запахи, не домашние. Пока сидел думал, его приметили. Накормили. И даже оставить готовы были, вопреки разным правилам, незаметно чтобы, в подсобке, потому что ну очень красивый котенок.
Пушистый, шоколадный и в белое пятно. Это если от того «эскимо» совсем мало шоколада слизнуть. Когда его еще много, а пломбира видно меньше. Ну как и положено – наоборот с парой.
Эта красота выделялась. Привлекала. И сразу хотелось сделать исключение и взять или хотя бы покормить. Но запирать котенка никто не стал. А то как мать где-то рядом? Может ищет его?
Он поел, был благодарен, и, казалось бы, надо остаться.
Но людей котята видели только издалека, даже дворничихе со станции еще не были лично представлены, так что в руки никому тут не дался. А не дался – интерес поутих как-то. Диких не очень и любят. Это когда Гена их подхватил от страха оцепенели, не сообразили что и как. Да и и свет после темного вагона в глазки ударил, ослепил маленько, как совят. Вот и попались легко.
Теперь уж очухался немного, нечего всем подряд давать себя ловить. Куда вот мужик сестру поволок – и не ясно. Может хороший он, а может и нет.
Так что пошел он свой дом искать. Тот, что так дорог маленькому сердечку был. До дома не дойти, а вот до вокзала добрел. Нос привел. Уже к ночи, когда не так людно. И там были они – поезда и вагоны. И там были они - рельсы и шпалы. Столько вагонов! Какой же из них дом?
Дома то прямо как-то в ряд стоят, друг к дружке привязаны. И во многих есть окна. Котенок уже видел в своей жизни такие, но они всегда почти ехали, а внутри были люди. Ему бы такой дом как был…
Но лапы уже не шли никуда. Надо было хотя бы утра дождаться. Забрался в какой-то темный угол, подальше от людей, там и уснул. По сути ребенок еще. Трудно ему решать взрослые кошачьи задачи. С одной стороны страшно, с другой интересно. И всех опасностей, которые могут таить в себе и места такие и люди иные он просто не знал.
Так что, когда наутро его какой-то пассажир приметил, еду принял. Сначала подождал, как тот отойдет, а потом съел кусок сыра. Это была новая еда, но голод заставил попробовать.
В итоге Пирожок остался жить на вокзале. Как-то так взял и остался. Привык помаленьку.
Выучил все возможные точки питания, и какие надо сделать глаза, чтобы люди еду дали. Ночами мышей ловил. Они тут водились. Других котов не задевал, себя в обиду тоже не давал. За кошками местными не ухлестывал, чтобы драк не затевать. За драки – сразу выселение. Для любви на соседнюю улицу бегал.
К людям начал привыкать, доверять стал. И вполне себе ручным оказался. Но с собой домой увезти никто почему-то кота не хотел. Кто думал, что уже чей-нибудь, кто считал, что специально вокзальный, кому мама не разрешала, кто полагал, что в деревне таким пушистым не место. Все любовались, а не брал никто. Да кот и не особо напрашивался. Такая жизнь его вполне себе пока устраивала.
Больше всех кота привечала кондукторша одна. С пригородных электричек. Клавдия. Последние два до пенсии работала. Всю жизнь в столице прожила. И всю жизнь здесь трудилась. Когда кем, сейчас вот кондуктором. И отец машинистом был, в войну погиб, когда состав разбомбили. Мог не ехать тогда никуда, старик же. А кому работать было как ни старикам, детям и бабам?
Надо значит надо. И она всегда на совесть работала. Кот дома у нее свой был – Батон. Толстый такой, откормленный. Хоть и старый, его котенком еще отец подобрал за неделю или две примерно до гибели. Мать еще ругалась…зачем в такое время животинку в дом принес, мало ли разных хлопот. Отец как-то тогда грустно посмотрел и сказал «Да пусть мужичок в дому будет»
Как чувствовал, что уйдет, будто хотел какую-то живую память оставить.. Вот – оставил…Тринадцать лет уж скоро память…
А этот чисто Рельс – если бы не пушистый – то одни кости. Хотела было даже Рельсом окрестить.
Но худые коты были не в ее вкусе. Так что решила и этого откормить. Вдруг отец так привет передал? Или Батону смену он там готовит?
Домой молодого на взяла. Потому как свой кот пожилой, не стоит ему показывать, что будто к смерти его готовятся и молодым подменить хотят. Да и домашние могут так же подумать.
Если бы годков пять назад, тогда бы да, а сейчас Батон сдавать начал, ослеп на один глаз, вторым тоже видит плоховато. Но форму тела, основную свою красоту пока держит.
Но особое внимание она новому красавцу определенно оказывала.
Стал кот бесхитростно просто Пушком. И повадился с Клавой билеты проверять. Первый раз незаметно за ней увязался, она уж в вагоне заметила, когда состав тронулся. Весь пусть глаз не спускала, чтобы обратно вместе воротиться. Переволновалась вся аж до головной боли.
А потом кот как на работу ходил! Пассажирам весело было. Билеты не Клаве, а коту показывали. Целый спектакль. Да и ей веселее. Пушок умницей оказался, никогда не отставал, на пересадке на руки сам запрыгивал, просто коллега, не иначе.
Нравилось ему очень. И ехать нравилось, и стук колес нравился, и как все мелькает за окном тоже.. Хоть Кондуктором его переименовывая и оклад назначай. Так года два поработали. Где-то года через полтора от начала сотрудничества Батон умер. Клава пришла с работы, а он спит как-будто, но не живой уже.
На другой день Пушка домой и принесла. Оказалось, у нее семья есть.. И муж имеется, и дочка с зятем, и внучки две пяти и семи лет.
Но теперь же Пушок людей уже не боялся. Теперь он боялся квартиры. Но и тут быстро привык. Главное на работу, на вокзал его звали и брали. Не разлучили с поездами навечно.
Да и после того как Клава работать перестала, не разлучили. От деда с бабкой домик остался, мать там потом жить начала, как отец умер. Не смогла больше в городе. И сейчас жила, доживала. Старенькая совсем уже.
Клава к ней моталась каждые выходные, а то и чаще, если получалось, если по пути. Не очень далеко, станций 12 от вокзала.
Но этого Пушку было достаточно, чтобы главного счастья в жизни не терять. Только ездил он теперь не кондуктором, а пассажиром. Ну дальше, когда старушки не стало тоже – типа на дачу!
Жизнь у него совсем наладилась. Частично в городе, частично за городом, между ними – любимые поезда. В городе правда научился на поводке ходить, как собачка. Клава иногда по старой памяти на вокзал ходила в столовую ну и тоже воздухом подышать, духом, на пассажиров посмотреть.
Особенно за молодыми ей наблюдать нравилось. Такие полные они оптимизма. Вроде дети войны, но жизнь у них продолжается, а взрослая – только начинается.
Кто-то учиться приехал, кто-то город посмотреть, кто-то транзитом с одного конца страны в другой. Иной раз с гитарой, с песнями, с рюкзаками – весело им. Рядом и сама молодеешь.
Вот на такой выход Клава кота на поводке выводила. Чтобы случайно не потерялся. В пути. Потому что вокзал он знал как дом родной, там не пропадет, а вот в дороге – как знать. От квартиры до вокзала три остановки трамваем, а там еще пешком да через проспект.
Берегла, короче, кота. Он понял, и не сопротивлялся. Не такое уж и жесткое ограничение прав и свобод этот поводок временный.
Прожили вместе дружно долго. Умер Пушок своей смертью, от старости всего организма, так сказать. Тоже тихо, спокойно, быстро – не в миг, но за три дня. Без особых мучений.
В этот раз и с жизнью и со смертью обоим, выходит, что повезло.
А встреча, встреча то в чем и как заключалась? И вышло ли какое ладное дело из нее?
Встреча, что не удивительно, состоялась в поезде! В электричке.
Дача Ивана по той же дороге оказалась. Вообще, когда сборы на дачу происходили, они машину заказывали. Грузовичок. Чтобы все сразу вывезти – и вещи на сезон, и мебель какую, и птиц родительских, и кота. Два раза в сезон этакий общесемейный на две семьи переезд.
А между ними как все – электричкой, автобусом по выходным сынулю навещать. Или в отпуск.
На этот раз как-то так вышло, что все добро на дачу уехало, и малыш тоже, а кот остался. Ему уж тогда года полтора было. Обоим котам по полтора.
Пломбир за неделю до того вазу случайно разбил. Хрустальную. Очень уж цветы интересные в ней стояли, пахучие. Никто его не ругал сильно, хоть вазу было очень и очень жалко. Ее на свадьбу дарили. Но разве ж кот знал? Он только цветочки понюхать хотел. Ваза упала, разбилась, Пломбир испугался побежал и лапу порезал. Подушечку. Стекло там застряло. Хозяйка с проблемой в миг справилась, стекло достала, лапу промыла, забинтовала. Бинт, правда к вечеру Пломбир с себя снял. Это в пятницу случилось. А на дачу ехать уже завтра. И машина заказана. Было принято решение поездку не отменять, все чтобы выдвигались по плану, конец мая на дворе, а вот кота привезут пешком. Через неделю. Чтобы лапа зажила. Дома пол, а за городом земля на тропинках. Попадет земля в рану – может случиться заражение. А ну как с больной лапой от врага какого не убежит? Или с дерева упадет? Аргумент, однако. Даже сынуля понял.
Пусть подлечиться неделю. Вот он и лечился. И был торжественно погружен в корзинку для переезда. Прямо как в первый раз, когда котенком был! Только тогда он на дне этой корзинки сидел, даже ничего не видно ему со дня было, и места вокруг полно свободного, куда хочешь лапы потягивай. А теперь – еле еле поместился в ту же тару. Во, как подрос!
Ну и конечно же в этой электричке, в этом вагоне Клава с помощником билеты и проверила! Они даже заметили, что коты чем-то очень похожи. Может вообще братья? Так оба с улицы, оба найдены будто в одном городе, в один год. Может быть! Как было им догадаться, что они просто парные души, что родство тут несколько по другому принципу. Ну поглядели друг на друга, перекинулись хозяева парой слов и разошлись. На этом все. Больше Пушок Пломбира в своей жизни не встречал. Даже если и ездили еще в поездах, то в один день и в один поезд не попадали.
Хранителю особенно интересно было узнать, чем же эта встреча вышла примечательной. Целая электричка народа. Да в теплые дни, да выходной. Там у каждого мог быть какой-то поворотный момент в судьбе.
Но случился он у молодой женщины Ксении. Она на той электричке, даже в другом вагоне, не там где Пломбир с хозяевами, а в соседнем, ехала в деревню «Петушково». Там по слухам бабушка одна жила. Она на воду какие-то слова наговаривала, лечила таким вот макаром.
Потом воду пьешь по указке и болезнь уходит.
Тихо лечила, без огласки. Это уж люди друг другу из уст в уста адрес передавали, и то шепотом.
Как-то совсем не поощрялось тогда подобное.
Да и болезни никакой не было. Невезение какое-то. Аж страшно. Уже 29 лет, а мужчины рядом все нет. И это ли повод бабку искать? Мало ли баб одиноких таких? Нет, не повод, конечно. Повод в другом был. Будто мужья и даже просто ухажеры в этой семье из поколения с поколение не задерживались. Мать замуж рано вышла, муж на охоте замерз, второй с лошади упал замертво, а батю самой Ксении на войне убило. Они даже расписаны не были, мать уже против была, думала убережет это. Нет, не уберегло. И с бабкой так было. Овдовела в 24 с двумя детьми на руках. Больше замуж не пошла просто. Шашли как-то с одним мужичком закрутила, так тот вообще без вести пропал.
Как вот любить после такого? Мать уверена была – наговор это какой-то. Сказывали прабабка чужого мужа из семьи от детей увела, вот жена и прокляла всех баб в роду за такое. Плохо прабабка сделала, но Ксения то чем виновата? Ей любви хочется. А еще – деток. Детки без мужчин не рождаются. Даже если замуж не пойдет, даже если случайный роман, все ж одно человека она подвести может? Обречь на беду какую? А как дочка родится, потом ей такое несчастье одиночества передать?
Доктора такое не лечат. Да и кому и как рассказать. Говорят люди – снимать такое надо. У того, кто умеет. Вот бабушку и посоветовали.
А то Ксения мужчин аж бояться начала. Ей стало казаться, что даже рядом им быть с ней опасно, не то, что любить.
Оставалась одна надежда – бабушка эта. Говорят, помогает в таком. Вот и ехала, вот и думала, вот и опять молилась, чтобы были в ее жизни и любовь, и детки.
Думала по молодости, может на матери вся эта цепочка совпадения и оборвется. В 18 лет влюбилась. Не без ответа. А после первого поцелуя, дальше которого влюбленные даже и не зашли, на парня дерево упало. От ветра. Убило. С тех пор много уж лет прошло. Любви и счастья, как у всех только сильнее хотелось. А чувство вины просто жгло, выедало душу изнутри. Она то ладно, она и одна проживет, но мужчины то эти чем виноваты? Молодые же совсем. А еще вдруг кто тайно ее полюбит? Тоже сработает? Баба красивая, умная, заметная. Даже на работу ушла в чисто женский коллектив….
Ничего, может поможет старушка…
Только когда на место прибыла, выяснилось, что бабушки уже полгода как в живых нет, и хата заколоченная стоит.
Домой в слезах вернулась. Что по осени не поехала, что тепла ждала, может успела бы еще…
И вообще как-то так муторно стало. Еще того кота, чтобы билеты проверял добрым знаком сочла, потому что улыбку у нее вызвал. Редко она улыбалась. А все одно все как-то плохо вышло.
А точно ли?
Ровно через год после этой поездки мужчину одного встретила в купе, в поезде. Отпуск, решила просто поехать, куда глаза глядят…на Селигер посмотрел или на море…куда билеты будут, туда и поедет. Все равно куда.
Вот в купе и встратились. Мужчина от врачей столичных ехал. Мрачнее тучи.
Рассказал он ей свою страшную историю. Что жена от осложнения в родах умерла, от инфекции.
Сам сына растит трех годков. И нет у них больше никого на всем белом свете. Они с женой оба с приюта, там и познакомились. Сын в приют попадет. Потому как доктора приговор ему вынесли – год жизни, не больше. Осколок с войны около сердца засел, воспаление пошло, сделать ничего с ним нельзя, вообще удивительно что живет. Да он и не воевал даже, в приюте своем и учительствовал. Детей в война там только больше стало. Как-то налет случился. Детей всех спасли, а его зацепило. Казалось, не серьезно, что жить с этим можно. И жил. На погоду только грудь немного ныла.
Когда женился слово дал, что у его детей нормальная семья будет – мать, отец, дом. Но выходит не все клятвы выполнимы. У Бога на каждого свои планы.
Ксения спросила даже, а что ж сделать надо, чтобы мальчишка в приют не попал.
-А что я сделаю? Жениться и то уж мне не успеть. Кто пойдет заведомо на такое?
Чтобы знать, что помру, и чужого ребенка растить? А обманом я не смогу, не по божески это.
-Я! – вдруг сказала Ксения. Я – пойду!
Почему-то подумалось, что раз мужику все одно приговор уже вынесен и смерть рядом, хоть сына поднимет. И мальчишка он, сын. А главное – не родной. Может на этом все это зло и остановится. Все будет хорошо! А что без любви к мужу – так какая уж тут любовь. Мальчишку, не видя, она уже будто любила.
Мужик подумал, что это шутка. Оказалось, что нет. Что ж, ему пути-дороги хватило, чтобы понять, что перед ним добрая душа. Быстро расписались. И жить вместе стали. Чтобы все видели – семья, чтобы сомнений не было и повода ребенка из семьи этой потом забрать.
А главное – полюбила она мужа. Всем сердецем. Так, как казалось, любить уже не может. После всего пережитого. Молилась, чтобы Бог дал ему еще месяц, еще неделю, еще час. И мальчишка ее полюбил, стал мамой называть. Муж сначала жене был во всем благодарен. А потом понял – это больше чем благодарность, это пришла таки снова и к нему настоящая любовь.
Вряд ли жена первая осудит его за это. Сын счастлив. А это для нее было бы самым главным.
И в детский дом не попадет. Как они всегда вместе мечтали. Жить в столице стали, чтобы к докторам поближе. А домой к мужу – в отпуск. Там красиво. Леса, озера, грибы, ягоды. Сначала думали что до отпуска вместе уже не будут. Потом вернулись из него. Выходило что год то уже прошел!
А Сергей все живой. На погоду грудь ноет, после физической работы кашель приступами накрывает. Но живой. Поехали снова к врачам. Те только руками развели. Когда год мужику давали, прибавили слегка, думали и половины срока не протянет. А тут – чудо! Осколок на месте, а воспаления нет. Совсем ушло, ни отека, ничего. И сердце больше не смещено, как будто на свое место встало. Кроме как чудом все это было уже не назвать.
Ксения переживала сначала сильно. Все беды ждала. Что снова какой дерево счастье ее оборвет. Но ничего не случалось. А муж полной жизнью жить начал, словно получив второй шанс. Посему быстро поняла Ксения, что беременна. Второго сынишку мужу родила – Артемку. Теперь у них Антошка и Артемка есть.
И прожили они потом много лет еще, котов определенно надолго пережили. Муж так и не узнал, о всех этих страха жены. Сыновья тоже выросли, женились, у них тоже все хорошо было. Как у обычных людей.
Хранитель читал и думал – почему, почему из всех пассажиров, из всех судеб Вселенная выбрала именно эту судьбу?
Возможно потому, что со всякого рода магией у Господа отношения сложные. Что будто он сам не верит в подобное или не хочет касаться. Все там сложно и не очень понятно.
А кошки – кошки существа они магические, слегка мифические. Очень даже подходящие для подобного рода миссий с точки зрения Вселенной и его, так сказать, собственной. Вот и объяснимым становится выбор.
А котов то котов они в доме хотя бы держали? Без котов в доме счастью всегда чего-то чуть чуть не достает.
Как Артемка в школу пошел Рыжика завели. Тот любил в паровозик играть. Когда папа впереди – паровозик, потом старший брат, потом младший, а сзади кот! Говорят «чух-чух» и ходят по квартире.
Кот с ними, не отстает. Тогда Ксения кота-билетёра вспомнила и даже домашним про него рассказала. Правда с судьбой своей никак Пушка не связала.
Вот такой вышла очередная жизнь этой уникальной кошачьей пары. Мирная, счастливая, долгая, как и задумывалось.
И чудо свое имело место быть. Как-то тепло от этой части летописи на душе у Хранителя стало.