Известно, что Нобелевская премия не даётся математикам. Почему – разговор отдельный. Есть версия, что Альфреду Нобелю «перебежал» дорогу известный ловелас от математики Миттаг-Леффлер (у которого даже Софья Ковалевская едва ли не на руках умирала).
На самом деле объяснение более прозаичное. Нобель не считал математику наукой, непосредственно способствующей прогрессу. То ли дело механики или химики – они изобретают транспорт, открывают пластмассы, газы… А математики, как бы выразились сейчас, «играют в бисер».
Так получилось, что Нобелевскую премию в ХХ веке таки получили два русских математика – русский эмигрант Василий Леонтьев и советский учёный Леонид Канторович. В обоих случаях премия была по экономике.
Василий Леонтьев создатель матричной модели баланса, а Канторович – транспортной задачи. И ту, и другую проходят в курсе высшей математики большинство младшекурсников ЮУрГУ. Но дальше у нас речь пойдёт о Канторовиче, потому остановимся на его открытии.
Представим себе, что у нас есть N строек и M складов строительных материалов. Или N магазинов продовольственной сети и M складов. Можно представить себе, что это строки и столбцы таблицы.
С учётом пробок, расхода бензина, километража рассчитана стоимость перевозки от каждого склада в каждую точку. Этими величинами и заполняется таблица.
Допустим магазин номер 1 требует сегодня 15 ящиков консервированного горошка, а на складе номер 1 только 10. С какого склада добавить недостающие ящики? Все пять со второго или три со второго, а два с третьего? А может все 15 завезти с четвертого, там они в наличии, только склад далеко за городом?
Главная задача – минимизировать затраты, потратить на логистику как можно меньше денег и сил. Поиск оптимального распределения складов и товаров называется «транспортной задачей».
Не ждите очевидного ответа. Для решения её существует некий алгоритм, с каждой итерацией приближающейся к оптимальному варианту. Можно реализовать его в электронной таблице на компьютере – клетки таблицы мигают разными цветами, квадраты перемещаются, волшебство!
Даром не дают Нобелевскую премию.
Естественно в западной рыночной экономике алгоритм решения транспортной задаче, придуманный Л.В. Канторовичем и его коллегами, пригодился вперёд.
Советская власть призадумалась. Стояли годы Застоя, много товаров закупалось за границей, а на заводах, по выражению современного поэта:
…Трудятся в дыму,
И производят дым,
Не нужный никому,
Ни мёртвым, ни живым.
Западные капиталисты нашему математику премии вручают, а советской экономике разве не нужна оптимизация расходов?
Леонид Витальевич Канторович работал в ту пору в Москве, в Институте управления народным хозяйством Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике.
Дальнейшую историю рассказывал в беседах, а потом и в книге воспоминаний академик Н.Н. Моисеев.
В институте стояла огромная ЭВМ, занимавшая несколько комнат – такими были компьютеры 1970-х, американская IВМ-370 выглядела не лучше. Работала такая штуковина от первокарт, на каждой карте закодирована была одна команда на языке Фортран или Алгол. Карточки часто «зажевывались», рвались, но при постоянной заботе и суете программистов, на БЭСМ можно было сделать расчёт транспортной задачи для реальной автобазы.
Для эксперимента выбрали одну из автобаз Москвы. Утром они отправлялись за путевым листом не к диспетчеру, а в НИИ, где компьютер-бегемот с треском на матричном принтере печатал шофёрам точный маршрут.
Пару месяцев спустя эксперимент с позором прекратился. В партком института поступила жалоба из парткома автобазы. Академик, Нобелевский лауреат попытался сорвать соцсоревнование.
Социалистическое соревнование – одна из реалий СССР. Это когда ни нового оборудования, ни сырья, ни времени тебе не добавляют, а ты должен переполнить норму процентов на 20. А лучше на сотни процентов, как стахановцы.
Основывалось это на несовершенстве норм. Их закладывали… не от фонаря конечно, а из реальных соображений. Шоферу и покурить надо, и в пробку непредвиденную можно попасть. И съездить подкалымить, кто откажется. А то и бензин слить, продать канистру соседу. Слежения за машиной по спутнику, как сейчас, тогда не было, выехал за ворота автобазы и свободен. Вот и удавалось соцсоревнование за счет сокращения воровства, обмана и безделья.
А теперь представим, что умница-компьютер все точно рассчитал, учёл средние баллы пробок, расход бензина, время в пути. Чтобы успеть за такими нормативами, надо всё время бежать, высунув язык. И то постоянно не дотягиваешь.
На партсобрании обнаружилось не перевыполнение плана, как полагалось по обязательствам перед партией, а недовыполнение. Возмущённые шоферы галдели, им вернули прежние нормы, а партком автобазы направил гневное письмо парткому НИИ.
К счастью, Нобелевского лауреата не уволили и не посадили, не сталинские уже были времена. Ограничились выговором. А он бы и рад скорректировать алгоритм, но другой раз не поверят.
В заключение два анекдота из математического фольклора.
Первый: потребуй от Стекловки (МИАН имени Стеклова, самого крутого математического НИИ в России) приложений в сельском хозяйстве, завтра не будет ни приложений, ни учёных (в реальности всё-таки не всегда так).
Второй: космический корабль с землянами рухнул на неизвестную планету. Наши выглядывают из иллюминатора, видят зелёного человечка и спрашивают его:
– Где мы?
– Вы, земляне, находитесь сейчас в кабине потерпевшего крушение межпланетного корабля, – отвечает человечек и спокойно удаляется.
– Вот гад зелёный! – возмущаются космонавты, и только математик, входящий в состав экспедиции, меланхолично говорит:
– Должно быть, мой коллега. Математики всегда дают ответ абсолютно точный и абсолютно бесполезный.
Остап Давыдов