Дождь стучал по подоконнику, монотонно и безнадёжно, будто отсчитывал секунды до того момента, когда мир окончательно расколется на «до» и «после». Я сидела в кабинете врача, сжимая в руках листок с результатами, и не могла до конца осознать написанное.
«Бесплодие. Необратимые изменения.»
Слова сливались в чёрное пятно перед глазами. Я пыталась вдохнуть, но воздух словно застрял где-то в груди, тяжёлый и колючий. Врач что-то говорил, но я не слышала — только шум в ушах и собственное сердце, бьющееся так громко, будто рвётся наружу.
Я ехала домой в переполненном автобусе, и мне казалось, что все пассажиры смотрят на меня с жалостью. Может, это было правдой – промокшая, с опухшими от слез глазами, я выглядела как живое воплощение горя. В кармане лежал телефон, на экране которого горело непрочитанное сообщение от Димы: "Я пирог испек, жду тебя".
Как ему сказать? Как найти слова, чтобы объяснить, что все наши мечты, все планы, все "когда-нибудь" превратились в пыль? Я представляла его глаза – эти теплые, карие глаза, в которых всегда светилась надежда – и чувствовала, как сердце разрывается на части.
Мы с Димой мечтали о детях. Говорили об этом каждое утро, за завтраком, когда он, смеясь, рисовал на моей ладони солнышко и шептал: «Когда у нас будет малыш, я научу его так же». Мы выбирали имена, спорили, кто будет хулиганить — мальчик или девочка, смеялись над глупыми страхами.
А теперь… Теперь я должна была сказать ему, что этого никогда не случится.
Я шла домой, и каждый шаг отдавался болью. В голове крутились десятки фраз, но все они казались чужими, ненужными. Как сказать человеку, который так ждал этого, что его мечты рассыпались в прах? Как смотреть ему в глаза, зная, что я — причина его разочарования?
Дверь открылась, и на пороге стоял он — мой Дима, с улыбкой до ушей и запахом свежей выпечки из кухни.
— Любка, ты почему мокрая? — он потянулся ко мне, но я резко отстранилась.
— Дима… Нам нужно поговорить.
Его улыбка медленно таяла. Он почувствовал. Наверное, сердце подсказало.
— Что случилось? — голос уже не был таким тёплым.
Я сжала кулаки, чувствуя, как подступают слёзы.
— Я… Я не смогу… — слова застревали в горле. — Нас не будет детей, Дима. Никогда.
Тишина.
Он не двигался, не дышал, будто превратился в статую. Потом медленно опустился на стул, уставившись в пол.
— Это… точно? — прошептал он.
Я кивнула, не в силах говорить.
Он закрыл лицо руками, и тогда я увидела — его плечи дрожали.
Я подошла, хотела прикоснуться, но он резко встал, отстранился.
— Прости… Мне нужно… — он не закончил, просто вышел, хлопнув дверью.
Я осталась одна. С мокрым от дождя платьем, с разбитым сердцем и с мыслью, что, возможно, только что потеряла не только мечту о ребёнке, но и его.
А дождь за окном всё стучал. Будто смеялся.