«Вы идете на врага. Не трогать тех, кто убегает. Не брать пленных, потому что нам их нет никакого смысла кормить. Если есть возможность взять языка, берите в охапку и в замок. Одного. Используйте камень, лишающий колдунских сил или делающий эти самые силы практически безопасными. Нам надо приложить некоторое количество усилий, чтобы узнать, что это было такое и по какой причине весь мир находится в очень странном и даже подвешенном состоянии! Так что вы — вольные отряды военных под предвадительством меня, выполняете особо важное задание! Вперед!» Но, опять же, я только представил все это на основе того, что смог рассмотреть в артефакте.
После ужина все разошлись по комнатам. Точнее, Жупелка, что взялась за местное хозяйство обеими руками, отвела Фрила и Ниону в выделенные для них комнаты. Остальные-то либо уже сами распределились по замку, либо тем, кто не смог найти место, помогла фантазфурия. Причем, и это заметил не только Циф, пришедший аккурат на ужин, у Жупелки прекрасно получалось руководить большим количеством людей и особенно теми, кто особо ничего делать не хотел. Каким-то образом, даже не пытаясь принуждать к работе, она умудрялась добиться своего, и работали вообще все. Как такое было возможно, никто не знал, но за последующие два дня фантазфурия удивляла всех своим талантом организатора.
Удивительно, но все это время колдуны были чем-то заняты и постепенно начали даже приносить пользу столице Глабрума. Точнее, как пользу… Скорее, они отрабатывали все то, что успели натворить в последние месяцы своего пребывания здесь. Занимались они этим под внимательным взором Блума, который нет-нет, а начинал петь песни. Казалось, если рассматривать происходящее с точки зрения наказания, то это можно было считать очень хорошим наказанием, и даже, не побоюсь этого слова, обстоятельным, которое они совершенно заслуженно отбывали в столице Глабрума, где и начали совершать непотребства. Оно было даже лучше, чем просто очистительная трудотерапия, потому, что время от времени чистила собой мысли колдунов. И, казалось бы, метод немного грубый, но зато он был поистине действенным и в, какой-то мере и степени поучительным.
Меж тем, работа по поиску способа восстановить Мечу его способности продвигалась пусть и продуктивно, но, как-то не очень, и вот почему. Фрилу с Нионой понадобилась помощь Цифа и бессмертного, чтобы как можно скорее просмотреть как можно больше бумаг. Так, на одной из них они нашли примерный чертёж с мечом, но это был только чертёж, на котором также значилось указание на колдовскую формулу вещества, из которого тот был сделан. Как оказалось, в его сталь входило много производных от лезвенных существ и от угольных хвостунов. Покопавшись в загашниках Мурдыкса, даже получилось найти все, что нужно для изготовления стали, а вот колдунства, дарующего разум и силы сему произведению колдовских рук, найти не удавалось. На него была лишь ссылка типа: «Искать на листе с символом … » и нарисован символ, который пока что найти не удавалось.
Из интересного стоило отметить смысл, что этом символе заключался, а именно: «Вечность, помноженная на бесконечность, и все это на ребре мира-монеты». Как подобное можно было или следовало трактовать, никто не знал и даже не мог предположить, однако это была самая важная наша зацепка, которую нельзя было игнорировать, в связи с чем все внимание концентрировалось на поисках листочка с этим самым небольшим рисуночком. Это же вынудило героя с друзьями отправиться в библиотеку Мурдыксова замка.
Что тут сказать, я сам, когда услышал размышления ребят, понял, что ни в коем случае не хотел бы отправиться туда, особенно без проводника — и лучше, чтобы таким был «приёмник»! В смысле, ухоч. А все потому, что в подобных местах зрение не то чтобы не требуется, оно там необходимо, как бонус к сотруднику, а бонус может быть, любого качества, потому, что, ну, это просто бонус.
На пороге, ещё не успев зайти в самое, наверное, страшное место Глабрума, компания нервно потопталась. Страшным оно было не потому, что там было что-то страшное, а потому, что фантазия рисовала всем участникам этого небольшого расследования ужасные картины того, что они могли там обнаружить и в каком количестве. Однако они все же пересилили себя, вошли в библиотеку, и оказалось, что все не так уж и страшно. В библиотеке был идеальный порядок и не так много книг, как о том думали наши своеобразные следователи. Также здесь был достаточно немаленький, но очень аккуратный стеллаж где хранились папки с рукописными блокнотами, и именно с них начался поиск того самого, в котором крылась тайна, но вот незадача: обыскав все, ни единой зацепки они не нашли. Тем же вечером, за небольшим ужином компания решила обсудить планы дальнейшего поиска. Ниона выступала за то, чтобы отправиться в перевернутый дом.
— Вспомни, Фрил, Меч говорил, что Мурдыкс там медитировал! Значит, там у него какое-то особое место и, скорее всего, именно там он спрятал главную из тайн, и даже если не главную, то около того! — сказала Ниона за ужином, и Фрил хотел не согласиться, но не мог, потому что понимал, что она, скорее всего, права.
— Ладненько. Тут такое себе, — сказал он. — Я не то чтобы не хочу туда идти, но да, я не хочу туда идти. Причём, совсем! Не знаю, как объяснить, но у меня какое-то странное предчувствие… такое, словно, зайдя туда, выйти будет очень проблематично. Почему так, я не знаю. Просто не могу сказать... но есть у меня какое-то совершенно нехорошее предчувствие, — сказал Фрил, и Ниона просто согласно кивнула ему в ответ, а все потому, что прекрасно понимала, пусть ничего подобного и не чувствовала.
При этом в данный момент времени она старалась максимально прислушиваться к Фрилу, хотя бы потому, что тот чувствовал то же, что чувствовала она, когда впервые попала сюда и шла то ли на зов, то ли на... она даже не знала, как еще это описать... короче, следовала указаниям не только своей интуиции, но и тех или того, кто решил помочь ей найти Меч.
— Ладно, давай в таком случае завтра отправимся туда... вдвоем, — сказала она. — Не думаю, что есть смысл переть туда всем гамузом, а вот вдвоем — самое оно. Тем более, Гром и Циф могут продолжить изучать библиотеку или личные покои и все заметки в попытке найти тот самый символ, — она улыбнулась, посмотрев на друга-колдуна.
— Давайте, ребятки, давайте, — проговорила Жупелка. — Только это вы, как что-нибудь отыщете, хоть мне скажите, а то... начинали вместе, а сейчас я такая правящая мамочка, что строит всех и вся, и держусь в стороне от вас. Мне это не очень нравится, кстати говоря. Я такая, чтобы мы вновь вместе двигались, а не по отдельности друг от друга.
— Хорошо, как только что-то появится, так сразу мы тебе об этом сооб... — проговорил Циф с легкой улыбкой на лице, но договорить у него не получилось из-за внезапно ворвавшегося в замок голоса дракона.
Причем, все было бы ничего, если бы голос изобиловал спокойствием, но нет, здесь все было несколько иначе и голос был не только взволнованным, но даже немного напуганным.
То есть вы можете представить себе напуганного дракона?! Я — нет, не могу… а он был…
— Да ну что ты будешь делать, когда кувырскы сами норовят напороться на проблемы?! — весело проговорил Гром, выскакивая из-за обеденного зала с таким воодушевлением, какое вдохновило и Ниону последовать за ним.
При этом на тот момент она не давала себе отчета о том, что безоружна, причем настолько, что никакие приемы боевых искусств ей не помогли бы, даже если бы она их знала. Кстати, это тоже отягчало положение героя. Ну, имелось в виду незнание каких-то боевых приемов.
За бессмертным и Ниной проследовали и остальные, прикрикивая что-то вроде: «Да пусть будут опалены карабаксовы пятачки!» или «Карунов всех на одну жердочку из желоба поить», или «Вереволктыша заставить выть на солнце!»
Я слушал эту цезурированную ругань, которая не так часто слышалась от компании, как это было с нормальной руганью. Уж какая-какая, а нормальная, грубая и самобытная, звучала практически постоянно и в полном объеме. Она использовалась, чтобы обрисовывать все те чувства и ощущения касаемо той или иной ситуации. Сейчас же все были заинтригованы происходящим и реакцией Блума, который ночевал подле замка и в постоянном режиме даровал работающим в замке музыкальное сопровождение. Иногда, конечно, жесткое и способное заставить молить о пощаде, но зато разбавляющее бытовуху своим появлением.
Спустя несколько минут вся компания стояла перед замком и смотрела на следующую картину: Эдифина пыталась напасть на дракона, а дракон делал такой вид, словно прямо очень сильно боится и почти молит о пощаде. Только делал это крайне музыкально, от чего уже сама Эдифина вместе со своим войском молила дракона замолчать, даже не понимая, что таким образом только распаляет его желание продолжать и с каждым выкриком становиться громче, практически переходя на какие-то настолько высокие ноты, что их можно было сравнить только с... Ну, скажем, с оружием массового поражения высокого спектра звучания. Почти ультразвуковое, только слышимое и потому такое страшное.
Кстати, когда я пытался найти Эдифину и видел туман или что-то вроде того, все неправильно представил. Оказалось, она не отпустила армию и не направлялась в столицу Глабрума в гордом одиночестве… Оказалось, что она тащила за собой вообще всех и сразу.
— Блум! Блум, друг мой! — завопила Ниона, как только вышла из-за стены и вынужденно прикрыла ладонями уши. — Блум! Это свои! Это други! А друзей надо встречать радушно, даже если они не знают, что ты их друг! Поэтому, дорогой, поубавь свой сарказм и громкость тоже, пожалуйста, в несколько раз сократи! — кричала Ниона, наблюдая за тем, как остальные стоят за углом и пусть и прикрывают уши, но не испытывают того, что испытывала она.
Блум услышал её и тут же угомонил свой разрушительный талант. Он даже перестал кататься по земле из стороны в сторону и посмотрел назад, на Ниону, которая постепенно приближалась к нему.
— Да? — весело спросил он. — Друзья, говоришь? Тьфу! Друзья должны быть образованными и сдержанными, как, скажем, тот же самый Кентар, который не посмел натравить на меня воинов, когда мы шли по столице Лесоборья, а тут... Какая-то пилик и так дерзко, да на меня! Фи! — он с ехидством посмотрел на Эдифину. — Ну, я посчитал неправильным испепелить их... во всяком случае, вот так, прям сразу, прям сходу, хоть и мог, и решил немного поиздеваться. Видимо, слишком долго получилось, если вы успели прибежать! — он рассмеялся, да так громко, что ближайшая башня задрожала от резонансных колебаний внутри, которые появились благодаря отражениям звуковых волн, проникших внутрь через бойницу.
— Так! Блум, угомони свой талант, будь так добр, — строго сказала Ниона, изрядно напрягшись, потому что новый выпад музыкального дракона оказался прямо болезненным не только для ушей, но и для расположившегося в голове аккурат между ними.