Я стою в очереди в Starbucks. В Сан-Диего. У всех — заказ через приложение,
имена на стаканах, молоко миндальное, сироп карамельный, лёд тройной.
А я вспоминаю, как бабушка наливала мне компот. Из банки. Без Wi-Fi. С вишнями
на дне.
Starbucks пахнет кофеином и скоростью. Компот пах — летом. Солнцем. Зелёной
эмалью кастрюли.
Когда я пил компот, я знал: меня любят. Не потому что спросили моё имя, а потому
что вишни достались мне первым.
Американский кофе вкусный. Но он всегда «в дорогу». Grab and go. Drink and run. А
компот был про «останься». Про «ещё ложечку торта». Про «давай просто
посидим». Про «ты дома, никуда не надо».
Я не против Starbucks. Иногда он спасает. Особенно в 7 утра. Особенно, когда не
выспался. Но иногда, сидя с этим картонным стаканом, мне хочется банку.
Стеклянную. И чтоб крышка “щёлк” при открытии.
Моя бабушка не знала, что такое латте. Но она знала, что такое забота.
И в этом была её магия. Без кофеина. Без приложения. Без очереди.
Иногда мне хочется налить компот в кружку. И выйти с ним в американский парк.
Пусть смотрят.
Пусть думают, что это странно. Зато это — моё.
Потому что в жизни не всё надо менять на удобство.
Иногда вкус прошлого важнее стиля настоящего.
И если однажды в Starbucks меня спросят:
— Name?
Я отвечу:
— Компот. Из детства. С вишней.
А у тебя есть такой вкус детства, который ты бы не променял ни на один модный
напиток?
Напиши. Соберу кулинарную карту памяти из эмигрантских сердец.
