Он не просил. Он просто смотрел грустными глазами и говорил: — У меня сейчас трудный период. — У тебя же есть. — Ты же сильная. Ну да. Я сильная. Поэтому я платила. За аренду. За еду. За его кофе. За его носки. Он же не шопоголик — он просто “не мог себе позволить”, пока не наладится. Спойлер: не наладилось. Иногда он делал жесты. Например, “подарил” мне цифровое пианино. Красиво и трогательно. Позже выяснилось, что это просто 700 евро, которые он не отдал лендлорду, хотя я ему их заранее передала. Зато какая романтика. А потом он это пианино забрал. Вместе с кольцом. Тоже подарком. Тоже с правом изъятия. Он не забывал напоминать: — Я же старался. — Я же был рядом. (И правда. Рядом с холодильником, за моим счётом в ресторане и в “нашем общем деле”, куда я вложила всё. Кроме, пожалуй, здравого смысла.) Теперь он требует: — Деньги. — Всё, что успел обозначить как “своё”. — И желательно — уважения. Как будто “жить за чужой счёт” — это профессия. А я — бухгалтерша на аутсорсе. Он не