Знаете, есть такие рецепты, которые объясняют всю суть человеческого бытия. Берешь хлеб. Обычный хлеб. Не французский багет за триста рублей, не немецкий с семечками за пятьсот. Обычный, советский еще, хлеб, который помнит очереди и дефицит. Нарезаешь его ломтиками. Толщиной с палец — не тоньше, а то развалится, не толще, а то не прожарится. И тут начинается философия. Берешь стакан или рюмку — что под руку попадется — и вырезаешь серединку. Круглое окошко в хлебе. Как в жизни, понимаете? Убираешь лишнее, оставляешь главное. Можно и ножом квадратик. Неважно. А что с серединкой делать? Выбросить? Ни в коем случае! Это же хлеб! Наши деды за такое... В общем, серединку тоже жарим. Две стороны, до румяной корочки. Масло шипит на сковороде, запах такой, что соседи начинают подозревать неладное. Теперь главное действо. Хлеб с окошком — на сковороду. И в это окошко, как в иллюминатор космического корабля, разбиваешь яйцо. Не просто разбиваешь — церемониально опускаешь. Желток — золотое солн