Ты же одна воспитываешь ребенка, зачем тебе еще и имущество? Пусть дом перейдет к брату, ему он важнее.
— Да если честно, тебе-то куда спешить? Ты одна, а у меня жена, дети, — сказал брат.
— Нам площадь важнее, — добавил он, раскладывая тушеную капусту по тарелкам, как будто говорил о чем-то самом обыденном.
Наталья положила вилку. Запах тушеной капусты внезапно показался ей слишком сладким. Артем ел, не поднимая взгляда, жевал неспешно, словно не осознавал, что только что сказал.
— А я что, не семья? — тихо спросила Наталья.
Он взглянул на нее с виноватым видом, но глаза оставались холодными.
— Ну, ты не обижайся. Сама подумай, у тебя все гораздо проще. Живете вдвоем с сыном в твоей двухкомнатной, спокойно.
Жена брата, Татьяна, поддержала его:
— Сейчас все такое дорогое. У нас ипотека, кружки для детей. А у тебя, слава богу, квартира от мужа осталась. Что тебе делить?
Наталья беззвучно промокнула губы салфеткой. Взглянула на сына – тот ковырял вилкой картошку, не вникая в разговор.
— Я, наверное, поеду, — сказала она. — Устала.
На улице уже стемнело. Наталья шла молча, а Артем бежал немного впереди, болтая рюкзаком. Остановившись у подъезда, он обернулся:
— Мам, а ты чего на дядю обиделась?
— Я не обиделась, — ответила Наталья. — Просто очень устала.
Дома она поставила чайник, но передумала пить чай. Села на кухне и уставилась в окно. Подъезд напротив. Свет в окне – кто-то пришел. Все как всегда. Но внутри что-то сломалось, рухнуло.
Через пару дней позвонил брат. Начал разговор как ни в чем не бывало:
— Слушай, может, ты откажешься от наследства? Дом перейдет мне. Там долги по налогам, кредит. Тебе это надо? Только беготня, бумаги. Ты ведь мать-одиночка, у тебя своя квартира есть. Наследство для тебя не так уж важно.
Наталья слушала молча. Затем спросила:
— Ты считаешь, у меня нет права?
— Да нет, просто тебе хватает того, что есть. А у меня положение хуже.
Она бросила трубку, не попрощавшись. Потом пошла к матери. На кухне пахло жареным луком. Мать что-то помешивала на сковороде.
— Что ты скажешь? — Наталья вцепилась в спинку стула.
Мать вздохнула:
— Ну, ты ведь одна. Квартира от мужа есть. Пусть брат дом заберет, у него семья. Ему это важнее.
Слова били, как камни. Больно и тяжело.
На работе Наталья поделилась с коллегой Ольгой. Та лишь пожала плечами:
— Ну, ты же одна, без мужа. Одной проще. Ничего, справишься.
А вечером Наталья позвонила давнему другу. Пожаловалась, он выслушал и произнес:
— Ты сильная. Всегда сама. Я даже забыл, что тебе кто-то что-то должен.
После разговора она долго смотрела на заявление о принятии наследства. Потом позвонила подруге:
— А вдруг они правы? Может, мне и правда достаточно того, что имею… Я устала бороться.
Она вспомнила, как после инсульта отец жил у нее. Как она ставила капельницы, искала врачей. Брат тогда сказал, что не сможет справиться с двумя детьми. Она не стала спорить.
Вечером она снова позвонила брату:
— Я ухаживала за отцом. Одна. Два года. Ты помнишь?
— Это был твой выбор. У нас тогда младший сын болел. Ты знала, что нам сейчас не до этого. У тебя квартира, а у нас долги. Ты хочешь, чтобы мои дети жили в ипотеку, пока ты владеешь квартирой и долей? Это честно?
Мать вновь подтвердила:
— Ну он же мужчина, глава семьи. А ты… ты у нас независимая. Всегда сама по себе.
Наталья села у окна. Смотрела на темное стекло. В нем отражалась она – уставшая, с поникшими плечами… ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ