Все знают, что Америку колонизировали англичане, голландцы, французы и испанцы. А вот шведы? И даже финны — кто бы мог подумать? А ведь Швеция умудрилась закрепиться там на целых 17 лет. Рассказываем.
Началось все в 1626 году, когда викинги вспомнили что уже были там кучке голландских купцов надоела их родная Голландская Вест-Индская компания, что казалась им чересчур жадной и душной. А тут еще шведское правительство хотело попробовать себя в колонизации, ведь новенькая земля обещала несметные богатства. Звезды сошлись и было совместно решено основать Новую шведскую компанию ради торговли пушниной и табаком.
Что насчет самих поселенцев? Подавляющее большинство оказалось безземельными бедняками из Финляндии, дезертирами и всякими уголовниками. Им сказали: «Либо пять лет в Америке, либо смерть» (кстати, именно благодаря финам в Америке популяризовались технологии строительства срубов, которые позже стали типичными для американской провинции).
Первую экспедицию возглавил Петер Минейт — бывший губернатор Новых Нидерландов, прославившийся тем, что купил остров Манхэттен у индейцев всего за 60 гульденов — сумма, равная паре зарплат рабочих или нескольким коробкам бус. Некоторые индейцы до сих пор офигевают с этого. В марте 1638 года шведы высадились у устья реки Делавэр на кораблях «Кальмар Нюкель» и «Фогель Грип» и основали форт Кристина (сейчас это Уилмингтон).
Жить в первые годы было непросто, а торговля шла туго. Но потом колония пошла в гору — особенно после прихода нового губернатора, Юхана Принца. Этот 51-летний ветеран Тридцатилетней войны был личностью более чем примечательной: однажды в Швеции его объявили предателем, но впоследствии, к удивлению многих, он был оправдан и даже получил дворянство. Плюс — обладал экстравагантной фигурой. Финны буквально звали его «Большое Пузо».
При Принце появились новые форты, мельницы, пивоварни и даже первая лютеранская церковь в Северной Америке, которая, между прочим, стоит и поныне. Этот парень был мастером переговоров и торговли, что особо проявилось в делах с индейским племенем делаваров. Правда, индейцы ценили это не всегда — считали, что он держит их за дураков, дерет деньги, и вообще. За это индейцы периодически пытались мстить, но за это их старейшины платили Принцу репарации. Вот такой замкнутый круг.
Вслед за рассветом вскоре пришел и закат. Голландцы в компании где-то просчитались, начав терпеть убытки и постепенно сбрасывать акции, переходившие к шведам. Казалось бы — удача на стороне шведов, однако зависть — штука мощная. В разгар кровопролитной войны в Европе недавние союзники — обиженные и завистливые голландские купцы, которые сами стояли у истоков всей затеи, — решили перехватить инициативу. В 1655 году отряды из голландского Нового Амстердама (будущий Нью-Йорк) обрушились на шведские земли. За полгода они захватили все форты и владения. Шведам, воевавшим на всех фронтах Европы, просто не хватило ни сил, ни войск — особенно на таких дальних и малообжитых территориях.
Так закончилась история присутствия Швеции в Америке. Но финны и шведы остались. Даже после того, как англичане в 1664 году захватили голландские колонии в Америке, «финско-шведский» Делавэр сохранил широкое самоуправление. Правда, финский язык потихоньку канул в лету — одно поколение говорило по-шведски, следующее — по-голландски, потом по-английски. Фамилии менялись на глазах: Марттинены превращались в Мортонов, Рясанены — в Роусонов, Коккинены — в Кокс, а Колехмайсы — в Коулманов.
Кстати, Джон Мортон, один из подписавших Декларацию независимости США, был потомком финна Марти Марттинена.